— К чему вы клоните, досточтимый тан? — граф Ремингтон откинулся на спинку стула, разглядывая дворфа, нахмурив брови.

— С вашего позволения, господин канцлер, — дворф не отводил взгляда от короля, — Я, как вы изволили выразиться, клоню к тому, что последние изменения в системе налогообложения заставляют нас думать, что в Замке придерживаются иной точки зрения на наш вклад в экономику города!

При этих словах над столом раздался легкий гул. Король хотел что-то сказать, но граф опередил его, подавшись вперёд и слегка привстав с места.

— Если я правильно понял вас, уважаемый Митрас, вы хотите сказать, что налоговая политика королевства несправедлива по отношению к дворфам?

— Не только несправедлива, но и полностью неприемлема, — отрезал тан, — Фактически, она обрекает наши гильдии на разорение!

Гул в зале усилился, члены Совета, покачивая головами, смотрели на пылающее лицо дворфа.

— Почтеннейший Митрас, — король поднял руку, призывая собравшихся к тишине, — Я отчасти понимаю ваше негодование, но уверен, что данные меры не являются исключительными в отношении именно вашего народа. Последние годы были весьма непростыми для королевства, и, к сожалению, всем нам приходится сейчас нести определенные обязательства ради общего будущего блага.

— Полагаю, лорд Борлос Вишлок может предоставить вам, уважаемый тан, финансовые отчеты и цифры, — добавил граф, — Не так ли, господин суперинтендант?

Последние слова он произнёс чуть громче, глядя в упор на человека, сидящего напротив, который, казалось, был так поглощен своими мыслями, что не сразу понял, что к нему обращаются.

— Да, разумеется, — спохватился он, поднимая голову, — Безусловно, я могу наглядно, так сказать, продемонстрировать господину тану графики, отражающие динамику роста инфляции и расчеты, которыми мы руководствовались…

— К демонам ваши графики! — дворф окончательно вышел из себя, — Мы не сможем вести бизнес в таких условиях — наши гильдии уже сейчас работают себе в убыток, королевская казна уже должна нам сумму, превышающую совокупность годового дохода наших цехов, а вы пытаетесь еще душить нас налогами! Помимо прочего, нам приходится вести чуть ли не войну с этими городскими бандами гномов, которые появились в результате вашей же недальновидной миграционной политики, а теперь нас еще и травят! Этой ночью мой народ тоже нуждался в помощи, но мы не увидели её ни от клириков Собора, ни от королевской стражи! Если это и есть монаршее благоволение, то лучше избавьте нас от него совсем!

— Тан Митрас, вы забываетесь! — прогремел Хаммонд Клэй.

— В такой день, как сегодня… — качал головой епископ.

— Вы всё сказали, уважаемый тан? — ледяным тоном осведомился граф Ремингтон.

— Я всё сказал, господин канцлер! — дворф скрестил руки на груди и буравил его свирепым взглядом.

— Довольно, — подал голос король, — Уважаемый тан, — обратился он к дворфу, — Я понимаю, что сейчас в вас говорит гнев и боль, и, поверьте, искренне разделяю вашу скорбь. Но, как монарх и правитель, я не могу согласиться с вами в том, что положение буреградских дворфов должно иметь некие особые привилегии, в том числе — налоговые. Прошу вас, наберитесь терпения, и мы непременно вернемся к этому разговору позже.

Дворф выслушал слова короля с мрачным выражением лица, коротко поклонился, развернулся на каблуках, и, ни слова ни говоря, покинул зал, звеня кольчугой.

— Неслыханно, — пробормотал епископ.

— Подобное поведение можно рассматривать как измену, — прорычал Хаммонд Клэй.

Граф Ремингтон качал головой.

Король Антуан Принц обвёл присутствовавших усталым взглядом. От него не укрылось некоторое замешательство и быстрый обмен взглядами эльфийки и дренея.

— Если ни у кого из оставшихся членов Совета больше нет сообщений, — сказал он, — Сегодняшнее заседание Совета объявляется закрытым.

Лика нетерпеливо хмурилась, ожидая, пока разъедутся две неповоротливые повозки, перегородившие им дорогу. Набережные каналов в эти часы были полны транспорта. Она задумалась о конструкции устройства, которое бы издавало громкие звуки, заранее предупреждавшие о приближении их кареты и заставлявшее бы пошевеливаться неторопливых горожан и их ездовых животных.

Из размышлений её вывели пронзительные возгласы разносчика газет:

— Вестник Буреграда, экстренный выпуск! Нападение на тюрьму! Загадочная смерть генерала Маркуса! Зверские убийства в городе!

Разбуженный криками пандарен сел в люльке, моргая и подслеповато щурясь.

— Лика, — обратился он к гномке, — Ты напрасно решила ехать через торговый квартал — там сейчас не протолкнуться. Лучше через ремесленный, это более длинный путь, но так будет быстрее.

Лика вздохнула. — Ты же вроде спал? — напомнила она пандарену.

Чао покрутил головой. — Поспишь тут, — зевнул он.

Горластый мальчишка-газетчик остановился как-раз напротив них и пандарен купил у него свежий выпуск.

— Удивительно, — пробормотал он, разворачивая газету и погружаясь в чтение, — Как быстро распространяются новости… Сверни вон в тот переулок! Да-да, а потом — налево… Хмм, — пандарен покачал головой и начал читать вслух:

«Беспрецедентный вооруженный налёт на городскую тюрьму произвёл в городе эффект взорвавшейся бомбы. Хорошо подготовленные налётчики сумели застать врасплох стражу и освободить своих сообщников. Для обеспечения прикрытия они также выпустили из заточения диких гноллов, которые учинили в подземелье кровавую резню. Нам не удалось получить комментарий коменданта Телвотера, по причине тяжести его состояния после полученных травм. Временно исполняющий обязанности главнокомандующего гарнизоном Буреграда, полковник Хаммонд Клэй также отказался дать официальный пресс-релиз, заявив лишь (цитата): «Ситуация под контролем!». Остаётся, однако, открытым вопрос о том, почему профессионально подготовленная городская стража, чьё обучение и содержание целиком обеспечивается за счёт средств налогоплательщиков, оказалась неготовой дать отпор уличной банде? До сих пор нет информации о задержанных подозреваемых, хотя ни для кого не секрет, представители какой диаспоры принимали непосредственное участие в налёте. Из соображений политкорректности редакция воздерживается от упоминаний об этнической составляющей криминального андеграунда Буреграда».

Лика, закусив губу, смотрела перед собой на дорогу.

Чао покосился на неё и перевернул страницу.

«Генерал Джонатан Маркус, главнокомандующий гарнизоном Буреграда был обнаружен этой ночью без сознания. Несмотря на усилия лучших королевских целителей, спасти его не удалось. По предварительному заключению экспертов, смерть генерала наступила в результате острого сердечного приступа. Временно исполняющим обязанности главнокомандующего гарнизоном назначен полковник Хаммонд Клэй, известный своей боевой славой и радикальностью взглядов. Известно также, что между полковником и генералом имелись серьезные разногласия относительно политики, проводимой в отношении национальных меньшинств Буреграда. Уже сейчас многие представители крупных диаспор подготавливают официальные коммюнике с указанием недопустимости отдельных высказываний полковника и несовместимости подобных взглядов с тем государственным постом, который он занимает в настоящее время.»

— Чао, — попросила Лика, — Давай лучше поговорим о чём-нибудь.

Пандарен пожал плечами и отложил газету. Порыв ветра подхватил её и налепил на руль Атуина. Лика уже хотела смахнуть газету, когда взгляд её упал на колонку слева, с заголовком выведенным жирным шрифтом:

«Первые жертвы гноллов? Свирепые расправы над мирными горожанами!»

Лика едва не врезалась в дерево, чудом успев затормозить.

Чао покачал головой. — Ты, похоже, совсем не выспалась, — укоризненно заметил он, — Не надо было мне пускать тебя за руль. Давай-ка поменяемся…

Лика слабо возражала, но Чао не стал её слушать и мягко, но уверенно пересадил гномку на своё место.