- Какая у вас мирная флора.

- Ага. Добро пожаловать в мою страну, - грустно произнес йрвай. - Хотя, по-хорошему, это следовало бы сказать, когда войдем в лес.

Рассасывая конфету и упаковывая часть вещей обратно в карманы, я поинтересовался у Локстеда, набивающего заплечную сумку:

- Но как вы живете в лесу, если он такой опасный?

- Мы живем не в самом лесу, иначе давно бы уже вымерли, - пояснил он. Я почесал бороду и предположил:

- Копаете норы?

- Почти, - усмехнулся Локстед, - дойдешь - увидишь сам.

- О, небо... ты как будто поступил на службу в Тайную Канцелярию. То тебя не заткнуть, теперь слова не вытянешь.

- А ты сильно любишь рассказывать о местах, в которых был лет десять назад?

- Я их плохо помню. Но для тебя-то это - не оправдание.

Он загадочно ухмыльнулся, продев в ремень сумки плечо и ушастую голову:

- А теперь представь, что место, в котором ты побывал десять лет назад, имеет странное свойство все время меняться даже в ключевых своих особенностях. И кусочек земли, который был от тебя на расстоянии в тридцать миль, теперь может оказаться удаленным на пятьдесят.

Помолчав немного, йрвай добавил:

- Я не могу дать никаких гарантий, Рихард. Возможно, из обширного пласта знаний, которыми я обладал, кое-что осталось на прежних местах, прежнего цвета и с теми же свойствами. Но, возможно, и нет. И это меня бесит больше всего - спустя не слишком большой период времени может оказаться, что я ничего не знаю о стране, где имел честь родиться.

Я промолчал. Я был слишком ошеломлен произошедшим, чтобы возмущаться еще больше. И попутно жаловаться на жизнь, да. Главное - никогда не забывать жаловаться на жизнь, в итоге жизнь либо одарит тебя пряником, либо угостит плетью, устав от ноющего пасынка.

Впрочем, спустя буквально час, когда мы уже пересекали вторую речушку, жизнь стала немного светлее. Я добыл рыбу. Мечом. Не знаю, куда я там поразил тело крупной рыбины, серебристо поблескивающей на солнце, но после осторожного обследования Локстедом и поспешной поджарки на костре мы сожрали ее полностью, оставив только кости и внутренности. Даже голову мой проголодавшийся спутник обгрыз так, что голову в ней можно было опознать чисто номинально, по костям.

Повторить подвиг мне, к сожалению, не удалось, но чувство насыщения пришло в мой живот и уютно разлеглось там.

- А колдовать ваши растения умеют? - лениво спросил я, помешивая веточкой угли маленького костра. За пределами Леса, так поразившего мое воображение, еще можно было найти и хворост, и вполне обычных, миролюбивых представителей арн-гессенской флоры.

- Я бы не назвал это магией... скорее, странные свойства самих растений.

- Например?

- Ну, есть ртоккат. В переводе на Общий - жуть. Выглядит как небольшой куст с ветками бордового цвета, усыпанными желтыми иглами. Так вот, через маленькие полости ртоккат втягивает воду, каким-то образом ее замораживает и может выпускать под большим давлением, убивая насекомых и мелких зверьков. Для нас неопасен.

- А столичные маги тут же накатали бы трактат о том, что растение владеет стихийной магией и его надо изучать, а под изучение желательно выделить из казны большую сумму на закупку необходимых реагентов, - хмыкнул я.

- В точку. Еще есть штука, которая умеет нагревать воздух, но тоже не особо опасна.

- Мы идем в место, наполненной кучей растительности, способной нас убить. Сзади - люди, не только способные, но и яростно желающие нас убить, поскольку, подозреваю, за наши головы им выплатили огромную сумму денег. Прелестная перспектива.

- Отдал бы все состояние, чтобы в этой ситуации оказался кто-нибудь другой? - понимающе кивнул йрвай, исподлобья оглядывая окрестности своими большими янтарными глазами.

Я ухмыльнулся:

- Половину максимум. Пошли?

- Ага. Еще две реки, от четвертой сможем свернуть на юго-запад. Там когда-то был довольно широкий проход, я на него очень рассчитывал, когда мы делали флевилл.

- Но в случае неудачи пришлось бы идти вперед и расчищать дорогу для "Йоты"?

- Боюсь, что в случае неудачи нам пришлось бы оставить "Йоту" на окраине Леса и уйти вглубь без груза, взяв только самое необходимое, - осадил он мой энтузиазм. - И, в любом случае, она уже лежит где-то на дне грудой обломков.

- А жаль.

- Конечно, жаль.

- У меня на родине есть поговорка - лучше плохо ехать, чем хорошо идти, - поделился я мудростью предков.

Локстед справедливо заметил:

- Лучше вообще хорошо ехать.

Перед самым странным, наверное, во всем Кихча лесным массивом мы все равно сделали остановку. Я, по совету мудрого йрвая, тщательно измазал полы плаща в зеленом соке растения тилбоув с широкими, мясистыми листьями, натянул перчатки, поднял воротник и застегнул его, сам Локстед, наоборот, слегка разоблачился - сбросил сапоги и аккуратно поставил их у ствола величественного гиганта кредреххе. Через многочисленные ругательства я все же постиг некоторое количество знаний о местном зеленом море, укрывшем почти все пространство полуострова, в свою очередь, обрамленного высоким горным кряжем.

Хотя до любого из племени йрвай мне всегда будет, как до неба. И с данным фактом надо просто смириться.

Кажется, я начинаю догадываться, почему этнос, для которого одним из ключевых двигателей является жажда знаний, до сих пор живет в чаше Орестовых гор. И от догадки мне еще больше не по себе.

Глава 15.

В которой еще ничего не сделал, только вошел

- Знаешь, в чем прелесть твоей шляпы? - проворчал йрвай, раздвигая очередные кусты.

- Ну?

- Она очень хорошо защищала и от паутины, и от всякой насекомой гадости, которая падала нам на голову. И продолжает падать сейчас.

- Мы наивно думали, что проедем здесь на машине. И шляпа осталась в ней, как еще множество хороших и полезных предметов, - с сожалением произнес я, отодвигая лиану, лезущую прямо в лицо. Нет, серьезно - она двигалась.

Если вы когда-нибудь были в лесу, настоящем, дремучем, вы могли заметить, что растения крайне неохотно делят пространство друг с другом. Там, где растет трава, деревьев обычно не заметишь. Кусты уживаются и с травой, и с деревьями, но там, где много деревьев, обычно либо подлесок (который кустами не назовешь, те же деревья, только маленькие), либо просто плотный ковер из листьев. Весной пробиваются цветы, но не густым ковром, а участками, усердно пятнающими лиственное покрытие.

Одни грибы безразличны к условиям. Дай ему немного гнили, земли и воздуха - здравствуйте, я вырос. А некоторые и на деревьях растут.

Так вот, что-то не заметно, чтобы великий и ужасный лес Теджусса следовал традиционным законам прикладной ботаники. Под ногами сочно хрустят стебли зеленой, малиновой и красно-коричневой травы, распускающейся цветами, волосатыми белыми шариками, не такими волосатыми черно-желтыми квадратами. На уровне коленей и почти до пояса место занимают ползучие корни деревьев аркха, кусты сивэдинн желтой и зеленой расцветки. Ну, как зеленой... на недозрелый лимон похоже. На высоте в два моих роста плотно раскинули свои ветки какие-то хвойные деревья, на стволах которых хорошо заметны светло-зеленые листья хищника всех миров, омелы.

И гигантскими зонтиками все буйство природы накрывают, сплетаясь ветвями, гигантские деревья в треть мили высотой.

Я старательно высматривал что-то, выходящее за рамки данного мне описания, но тщетно. Одна такая дрянь чуть не проколола мне сапог, вовремя успел отпрыгнуть, споткнулся о выступающий корень и упал на задницу, больно треснувшись низом спины. Вдобавок опять заныли ребра.

- Твою мать! - с чувством высказался я. Локстед, идущий в авангарде, хихикнул:

- Чего распрыгался? Монетку медную нашел? Надо было сказать, я бы тебе одолжил до зарплаты.