Стоило машине остановиться, как он с удивительной для столь почтенного возраста резвостью подскочил к пассажирской дверце и рванул на себя ручку. Обессилено привалившийся в углу кабины Олег, приоткрыл глаза и с трудом выдавил:

– Там, сзади… Парень совсем плохой… Я попытался… но… получилось не очень...

– Эх, учишь вас, учишь, – заворчал старик, прислонив трость к крылу и суетливо роясь в карманах пиджака.

Выудив откуда-то из-за пазухи крошечный пузырек, протянул его монаху:

– Ну-ка на, быстренько глотай.

Тот попытался возразить:

– Не мне… ему, – он приподнял ладонь с оттопыренным большим пальцем, указывающим за спину, – помощь требуется. Я сам… как-нибудь…

– Глотай, говорю! – Прикрикнул на него пожилой эскулап. – Великий специалист, понимаешь. Учить меня вздумал, – пристально наблюдая, как Олег опрокидывает в себя содержимое пузырька. – А теперь посиди немного, я пока на второго гляну.

Он, неловко повернулся, споткнувшись о собственную трость, загремевшую по растрескавшемуся асфальту, и не обращая на нее внимания, кряхтя, сдвинул дверь в основной салон. Затем, неуклюже зацепившись руками за края дверного проема, при помощи Алексея, кое-как забрался внутрь.

Беспомощный Роман раскинулся на заднем диване, головой на коленях матери. Вика, пристроившаяся на краешке бокового сиденья, придерживала его лодыжки. Участковый жался в стороне, стараясь не путаться под ногами.

Старик на секунду замер, ладонями поочередно оглаживая бороду, потом осторожно, двумя пальцами за запястье взял травмированную руку продолжающего пребывать в беспамятстве парня. Незряче уставившись в потолок, сосчитал пульс. Потом свободной ладонью медленно провел над раной, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и задумчиво пробормотал под нос:

– Занятно, занятно, – а когда опустил взгляд, то наткнулся на полные безысходности глаза Ольги.

Бережно опустил руку Романа на рубчатую ткань, и коротко поклонился:

– Покорнейше прошу прощения. Совсем забыл представиться – отец Матвей. В миру – Матвей Поликарпович Фролов… А у молодого человека действительно есть шанс, есть. Вы уж не вините старого за откровенность, но это меня немало удивляет… Тем не менее, за его спасение можно и должно побороться. Посему, давайте-ка, не теряя время даром перенесем больного в более подобающее помещение. Справитесь, или на помощь кликнуть?

– Справимся, – подал голос Алексей, ненавязчиво протискиваясь в узком проходе мимо батюшки и подхватывая приятеля на руки. – Куда нести-то?

– Раз так, – собирая глубокими морщинами кожу на лбу, приподнял брови священник, – давайте-ка за мной…

После короткого перехода по мощеному двору и долгого плутания по запутанным внутренним переходам, отец Матвей привел их в просторный, с деревянными диванами вдоль стен и пальмами между ними, холл, куда выходили три белых двери с нарисованными на них алыми крестами.

Он распахнул ближнюю и обернулся к участковому:

– На кушеточку, на кушеточку клади. А сами на диванчике посидите. За вами сейчас подойдут.

Вымотанные до последнего предела Ольга с Викой без лишних вопросов воспользовались предложением. Скоро к ним присоединился Алексей, оставивший Романа в медицинском боксе на попечение отца Матвея.

Так они и сидели молча, пока в холле не появился Олег. Выглядел монах не лучшим образом, но уже, во всяком случае, передвигался без посторонней помощи. Он тоже присел на свободный диван и, переведя дух, негромко заговорил:

– Сейчас минутку отдышусь и провожу вас на ужин. Потом разместимся на ночлег, а завтра, по старому, доброму правилу – утро вечера мудренее, решим, как действовать дальше… Договорились?

Ольга с Алексеем, которым все равно деваться было некуда, согласно кивнули. Вика же сначала отрицательно замотала головой, потом подала голос:

– Я – домой. Только мне звякнуть нужно, а мобильник кончился. Поможешь горю?

Олег ненадолго задумался, затем коротко бросил:

– Хорошо.

Тяжело, с отчетливым стоном поднялся, махнул ей рукой, приглашая за собой, и успокоил остальных:

– Мы быстро.

Уронивший голову на грудь участковый, приоткрыл один глаз и насмешливо заметил:

– Можете не торопиться. До утра понедельника мы совершенно свободны.

– Учту, – монах дернул уголком губ, изображая улыбку, и обернулся к Вике. – Ну, пошли, что ли?..

Когда персональная «БМВ» вице-губернатора, примчавшаяся сразу же после звонка, увезла наотрез отказавшуюся от ужина девушку, а Ольга с Алексеем, без аппетита поковыряв скромную еду, разбрелись по комнатам, Олег вернулся в медицинский отсек. Без стука приоткрыв дверь, он застыл на пороге и долго ждал, пока стоящий на коленях перед большой иконой на стене наставник закончит молитву.

Переодетый в чистое белое белье Роман лежал поверх одеяла. Несмотря на закрытые глаза, теперь он выглядел скорее спящим, чем находящимся в беспамятстве. И даже слегка побледнела мертвенная синева на обнаженной изувеченной руке.

Закончив молиться, старик с трудом поднялся, опираясь ладонями на табуретку. Кроме нее, деревянного лежака и простенькой тумбочки в узеньком боксе больше никакой мебели не было. Стряхнув несуществующие пылинки с брюк на коленях, проскрипел, подманивая пальцем:

– Вижу, помогло снадобье-то? А чего сопротивлялся, принимать не хотел, а?

– Так не в себе был, – смиренно опустил глаза Олег. – Похоже, когда за парнем кинулся, в астрале столкнулся с одним из ближайших приспешников самого…

– Тс-с! – Перебил его собеседник, поднеся палец с ухоженным ногтем к губам. – Не стоит вслух лишний раз поминать его имя.

Монах перекрестился на икону и спросил, покосившись на неподвижное тело на кушетке:

– Как он? Сумеете вытянуть? А то на мать смотреть жалко, – тут он запнулся, хлопнув себя ладонью по лбу. – У меня же совсем из памяти вылетело самое главное. Со слов этой женщины, она якобы была свидетелем той, неподтвержденной попытки прорыва в конце восьмидесятых.

Отец Матвей отчетливо вздрогнул и озадаченно уставился на Олега.

– А ты убежден, что она это не сочинила?

Тот в сомнении пожал плечами:

– Не знаю, отче, не уверен. Детально разбираться времени не было. Сами понимаете, едва ноги успели унести. Я поэтому-то только сейчас к слову и вспомнил.

Старик, привычно оглаживая бороду, размышлял, попеременно глядя то в наглухо зашторенное окно, то на икону и вдруг приставил указательный палец к груди Олега.

– Мне прямо сейчас нужно с ней переговорить. Побудь здесь, пока я не вернусь, – и больше ничего не объясняя, торопливо вышел.

18 августа 2007 года. 22 часа 58 минут. Колпинский район Санкт-Петербурга. Улица Урицкого, дом 1.

Чем дальше, тем больше психовал Сергей, интуитивно ощущая, что опаздывает за событиями. Вампира неудержимо влекло туда, где восемнадцать лет назад оборвалась его человеческая жизнь, и где затерялся так остро необходимый ему сейчас артефакт.

Но бросить на произвол судьбы плохо управляемую, ежеминутно прибавляющую в числе ораву вурдалаков, значило обречь ее, да и в конечном итоге себя, на неминуемую гибель. Поэтому Сергей был вынужден страшно рисковать, принимая отчаянное решение временно передать власть над темной территорией смертному.

И, наконец, решившись, он для начала остановился на двух кандидатурах – главе местной администрации и начальнике управления милиции. Но подполковник, не выдержав столкновения с тьмой, лишился рассудка и пополнил ряды безмозглых упырей. А главный районный чиновник, тоже выходец из милицейской среды, оказался трусливым мелким карьеристом, единственным сомнительным достижением которого стала организация системы поголовного мздоимства.

Настоящей же находкой стал для вампира заместитель начальника РУВД по оперативной работе – властолюбивый и потрясающе меркантильный майор. Оставалось только проверить его в реальном деле.

Чтобы как можно скорее разрубить все туже затягивающийся узел проблем, находившийся в жестоком цейтноте Сергей, пошел на беспрецедентный шаг – сложный, требующий огромного расхода внутренней энергии ритуал, инициирующий мгновенное перевоплощение мертвых омоновцев.