7 глава. Семья

Едва переступив порог родительского дома, Яна втянула носом аромат свежей выпечки. Анастасия Константиновна строго соблюдала ритуал воскресного семейного обеда. Стол накрывался праздничной скатертью, в центр водружалась хрустальная ваза с букетом цветов. Флорой еженедельно обеспечивал Григорий Николаевич. Это тоже была своего рода традиция. Без праздников и без поводов он дарил жене цветы. Обычно ориентировался на сезон, конец осени привнёс в дом колючие шары хризантем.

Яна не понимала этой традиции, потому что её регулярность напрочь убила очарование подарка, превратив в обязанность. Анастасия Константиновна молча принимала букет от такого же молчаливого мужа и сразу же расправляла его в вазе. Со стороны это больше напоминало передачу в тюрьме или деловое соглашение.

Родители Яны никогда не проявляли своих чувств прилюдно. Даже безобидный поцелуй в щёку не выносился на всеобщую демонстрацию. Они не держались за руки и не обнимались. Яна привыкла к такой сдержанности и считала это нормой, пока в пятнадцать лет не увидела, как общаются между собой родители подружки.

В старших классах Яна зачитывалась книгами о любви, рыдала над слезливыми мелодрамами и в тайне мечтала о страсти, как в молодёжных комедиях. В этих фантазиях неизменно присутствовали поцелуи и прикосновения, томные взгляды и буря чувств. Ничего из перечисленного не наблюдалось у её родителей. Поначалу это озадачило и даже опечалило. Она твердо уверилась, что мама вышла замуж по расчёту и в тайне до сих пор любит другого мужчину, а папа скорее всего воспринимает свою жену, как друга, оттого и не стремится нежничать.

Гораздо позже, став замужней дамой, Яна осознала, что сдержанное проявление чувств не всегда говорит об их отсутствии. Вырастая из подростковых заблуждений, она стала замечать, что родители часто заканчивают друг за друга предложения, используют одинаковые жесты, досконально знают привычки друг друга и предугадывают действия. Не успевал Григорий Николаевич попросить пульт, как Анастасия Константиновна вкладывала его в раскрытую ладонь.

Их любовь оказалась спокойной и глубокой, больше рассудочной, чем сердечной. В статусе жены Яна поняла, что очень похожа на маму. Эмоциональность и стремление к внешним проявлениям чувств в муже её раздражали, но она благосклонно списывала это на возраст. Если Павел обнимал или целовал её прилюдно, она чувствовала себя неловко и поспешно выскальзывала из-под его руки. Когда-то она хотела быть порывистой и нежной, совершать сумасшедшие поступки и удивлять непредсказуемостью избранника, но оказалось, что она сдержана в чувствах и дозирует ласку словно лекарство.

Яна аккуратно повесила пальто и привычно направилась на кухню за тарелками.

– Что на обед?

Анастасия Константиновна отвлеклась от плиты и мягко улыбнулась.

– Свинина в рукаве и салат с печенью трески.

Яна кивнула, мысленно отмечая ещё одно неоспоримое доказательство любви родителей друг к другу. Сколько она помнила, мама никогда не ела мяса, но всегда готовила его для мужа и не настаивала на изменении меню.

Разложив натёртые до зеркального блеска ножи, Яна пересчитала их.

– Мам, у нас гости ожидаются?

Анастасия Константиновна выглянула из кухни.

– Да разве это гости! Соседка с сыном придут.

Яна удивлённо округлила глаза.

– Серега Тютин? Он в городе? Мам, надо было сразу сказать, я бы в парикмахерскую заглянула и надела что-нибудь понаряднее. – Она придирчиво оглядела мятые джинсы и клетчатую рубашку. – Ну, блин, сюрприз.

– Я думала ты вообще не приедешь, если узнаешь, что я его пригласила.

Яна обречённо опустила плечи.

– А ты в каком виде хотела бы встретить одноклассника после тринадцати лет разлуки?

Анастасия Константиновна приблизилась к дочери, внимательный взгляд прошёлся по невысокой фигуре дочери.

– Ты бы платье всё равно не надела. Возьми мою косметику, нарисуй приличное лицо. Брюки ещё не поздно погладить.

– Это джинсы, – поправила Яна, уходя в родительскую спальню.

Старательно подводя край века чёрным карандашом, Яна печально отметила сеточку морщин и тёмные круги под глазами. Тридцать – не тот возраст, когда можно пренебрегать кремами для лица и регулярным сном. Добавив жизнерадостных румян и подкрасив губы, она все-таки выгладила джинсы и собрала волосы в хвост. Раньше Яне никогда не приходилось жалеть, что мамины гены так слабо проявились во внешности, но сейчас, рассматривая желтоватую смуглую кожу, раскосые чёрные глаза и жёсткие волосы, ей хотелось обладать утончённостью балерины и мягкими блондинистыми локонами.

Сергей Тютин в школьные годы слыл знаменитым. Естественно, знал о поразительном сходстве с Бредом Питтом[1] и пользовался популярностью у любительниц голубоглазых блондинов с пухлыми губами. Такие парни редко обращают внимание на тихих одноклассниц, не посещающих дискотеки и не использующих мат в качестве связующих слов.

Если бы Яна не вмешалась в судьбу Сергея, он, наверное, никогда бы и её не заметил. В этом случае утверждать, что она спасла ему жизнь, было бы неверно, всё вполне могло закончиться благополучно и без вторжения одноклассницы.

Ночью Яну навестила родственница юноши и рассказала, что вечером следующего дня её внук спрыгнет с железнодорожного моста, чтобы доказать друзьям свою смелость. Это был не просто глупый поступок, но и по-настоящему опасный. Под водой скрывались металлические опоры и лом. Ходили слухи, что однажды парень и девушка, которым родители запретили встречаться, спрыгнули оттуда и разбились. У молодых пар даже вошло в привычку оставлять цветы в том месте, где стояли влюблённые перед роковым шагом. Сергей поспорил, что у него хватит смелости сделать это и остаться невредимым. Это сулило повышение авторитета в компании и наверняка вызвало бы очередной прилив девичьей симпатии.

Яна весь день обдумывала предстоящий разговор, пытаясь изобрести самую нормальную причину убедить Сергея не прыгать. В школе они практически не общались, он разве что ластик пару раз попросил и списывал химию на контрольных. К последнему уроку, она решилась и сразу после звонка остановила одноклассника в коридоре. Гостья из сна, естественно, не упоминалась, пришлось уповать на адекватность Сергея. Он даже не скрывал, что просьба соседки не ходить на железнодорожный мост его удивила не меньше, чем то, что Яна знала о предстоящем прыжке. Отмахнувшись от неё, он вяло обещал быть осмотрительным и никому ничего не доказывать.

Яна караулила одноклассника весь день и естественно не упустила момент, когда в соседнем дворе скрипнула калитка, и он направился в сторону реки. Так и не придумав, как его остановить, она просто села на велосипед и сбила его. Виновница аварии пострадала гораздо больше. Сергей ободрал кожу на локтях, порвал джинсы на коленях и заполучил синяки, а Яна сломала палец на ноге и заработала сотрясение мозга. Парню пришлось нести её на руках домой и вызывать скорую. На мост он в тот вечер так и не попал.

Почувствовав себя благородным рыцарем, юноша навещал соседку в больнице. До конца одиннадцатого класса они дружили. Именно с ним Яна поцеловалась первый раз. После школы Сергей уехал в столицу и родной город забыл на тринадцать лет. Первое время Яна скучала по нему и рисовала в воображении триумфальное возвращение соседа на дорогой иномарке и с шикарным букетом роз. В её мечтах он обязательно был знаменитым актёром, выбравшим в спутницы жизни ничем не примечательную Яну. Со временем привязанность утихла, и симпатия к однокласснику забылась, как старый трёхколёсный велосипед, заброшенный на чердаке.

Вернувшись в столовую, Яна заметила скользнувший украдкой взгляд матери и расстроилась: косметика видимо не слишком улучшила фасад.

Анастасия Константиновна старательно избегала смотреть в сторону дочери, пальцы проворно складывали из салфеток белых лебедей.

– Когда ты последний раз ходила на свидание? – Женщина, упорно скрывая в голосе заинтересованность, спросила безразлично, словно узнала о погоде на завтра.

Яна подошла к окну, лоб коснулся холодного стекла.

– Я всё ждала, когда эта тема вновь всплывет. Так ты Тютиных пригласила на сватовство. Сергей очередной претендент на мою руку?

Анастасия Константиновна принялась расставлять бумажных птиц на тарелках, попутно поправляя разложенные дочкой столовые приборы.

– Яночка, ты моложе не становишься. Я где-то слышала шутку, что у женщины после тридцати больше шансов попасть в руки террориста, чем выйти замуж. Только это не шутка вовсе, а грустная действительность.

– Мам, ты знаешь, я вовсе не затворница и, если честно, выгляжу хорошо для тридцати лет. Без твоих навязчивых стараний сплавить меня в замужнюю жизнь, справлюсь самостоятельно. – Яна раздражённо фыркнула, припоминая, что подобный разговор стал традицией наравне с воскресными обедами.

– Ты из дома вообще выходишь? Когда с подругами последний раз виделась? – продолжила наступление женщина, не отвлекаясь от салфеток.

Яна опустила взгляд, плечи поникли. С большинством подруг она давно не разговаривала. Они были свидетельницами её прежней жизни, замужества и материнства. Некоторые друзья были общими с Павлом. Он до сих пор входил в этот круг общения, отчего Яне пришлось сменить друзей. Становилось больно от необходимости наблюдать взросление их детей, ровесников её сына. Жалостливые, печальные взгляды скользили по коже, когда она отворачивалась. Подруги старались не рассказывать при ней об успехах своих малышей, а со временем даже перестали привозить их на посиделки. Они действительно думали, что если не будут упоминать их в беседах и показывать, Яне станет легче. Естественно, эти ожидания не оправдались. Не прошло и года, как их дороги окончательно разошлись, разные темы, разные проблемы разделили когда-то дружных женщин непреодолимой стеной. Яна нашла новых знакомых, незнающих о трагедии в её жизни.