Старушка удовлетворенно оглядела разложенные на столе предметы, сама себе улыбнулась. Она обошла стол и на какое-то время потерялась в тени под лестницей. Пронзительный скрип огласил широкий подвал, вызывая мурашки на руках Яны. Анастасия Павловна тянула зеркало, высотой с человеческий рост. Остановившись у стола, она перевела дух и пристроила его напротив пленницы, так, чтобы та отражалась в гладкой серебряной поверхности.

Яна оттолкнулась ногами от пола и села прямо. Её отражение пугало. Бордовая корка запекшейся крови скрывала глубокие царапины, волосы всклокочены, веко припухло и нависло над глазом.

– Вы не боитесь, что после всех преступлений в рае вам места нет, и Бог вас не простит?

Анастасия Павловна склонила голову к плечу, в её взгляде плескалась насмешка.

– Ваш Бог мёртв, рая не существует. Есть только эта жизнь, где мы можем получать удовольствие и делать, что заблагорассудится, нужно торопиться наслаждаться земными радостями. Сатанинское начало есть в каждом из нас, им не стоит тяготиться, нужно просто его признать. На самом деле, общественная мораль – это путы, это балласт, тормозящий развитие индивида. Человек сам волен решать, что для него благо. Там за чертой не существует телесных наслаждений, остается только дух. Нет эмоций, нет ощущений.

Яна смотрела на свою мучительницу, но видела страницы альбома с мёртвыми детьми. Она вздрогнула, впервые в полной мере ощутив значение словосочетания «лютая ненависть».

– Убивать младенцев – это то, что вам нравится, это и есть земные радости, о которых вы распинаетесь?

Выражение лица Анастасии Павловны вроде бы не изменилось, она всё так же улыбалась, но взгляд стал острым.

– В том числе. Смысл жертвоприношения не в убийстве, а в смертных муках живого существа, это доставляло удовольствие нашему хозяину, он даровал нам силу и веру в себя. Самая ценная жертва для сатаны – убийство матерью своего ребёнка.

Волна ярости накрыла Яну, мешая дышать. Внутри неё словно зарождалось торнадо, медленно раскручивалось, увеличивалось и ускоряло пульс. Она так сильно сжала кулаки, что веревки врезались в запястья до крови.

– Вы нравственно искалеченное существо. Сатанизм для вас просто способ облагородить, оправдать психологические отклонения, тягу к насилию и садизму.

Анастасия Павловна никак не отреагировала на слова пленницы. Она обошла зеркало и придирчиво оглядела своё отражение. Заправила седые пряди за уши, поправила воротник и довольно кивнула.

Яна повернулась к зеркалу и встретилась взглядом со старухой.

– Почему вы всё это делаете? Вы хотите, чтобы я кого-то нашла среди мёртвых, что-то узнала?

Анастасия Павловна взяла со стола шприц и взвесила его в руке.

– Если ты будешь хорошей девочкой, я отпущу тебя и твоих друзей, когда ты проснёшься.

Яна недоверчиво скривилась.

– В это тяжело поверить.

– Но придётся. – Сатанистка опустилась на колени в метре от пленницы и, приподняв шприц иглой вверх, выпустила пузырьки воздуха. – Моя семья уже ждет тебя за чертой, тебе просто нужно с ними встретиться. У них есть информация для меня.

Яна неотрывно следила за иглой, приближающейся к её лицу.

– Ваша семья? Брат и сестра. Они ведь не просто так являлись в мои сны? Они привели меня в Славянск.

Анастасия Павловна едва заметно кивнула. Галя придвинулась к пленнице и достала из кармана пистолет Яны. Старушка широко улыбнулась

– Если ты откажешься, Галя тебя просто застрелит, а потом твоих друзей. Всё закончится прямо сейчас, я потрачу время и найду другого проводника, но тебя это уже не будет касаться. Выбирай.

Яна мрачно оглядела подвал и встретилась взглядом с мучительницей.

– Почему же так долго ждали? После убийства прошло уже лет пятьдесят, почему сейчас? Значит не так уж легко найти любителя наведываться в загробный мир?

– Не льсти себе. Именно сейчас пришло время, мои родители заслужили почести Сатаны, – она резко закашлялась, прикрывая рот тыльной стороной запястья, и продолжила голосом, на несколько тонов выше: – и теперь им есть, что поведать мне.

Галя резко встала и приблизилась к мужчинам. Она держала пистолет двумя руками и наводила ствол то на одного, то на другого. Наконец решившись, нажала курок. Глухой щелчок и раздался выстрел. Пуля воткнулась в ногу Демьяна, сдвинув конечность в сторону. Она не пробила брюки, но вполне могла сломать кость. Пол не окрасился кровью, но Галя не заметила этого. Видимо решила, что пистолет огнестрельный, а не травматический и не стала проверять. Демьян вскрикнул, приподнял голову и застонал. Галя наклонилась и, обхватив его голову широкими ладонями, звучно ударила затылком о пол. Тело Демьяна обмякло, пальцы разжались.

Яна вздрогнула, не осознавая, что по щекам потекли слёзы.

– Я согласна!

Анастасия Павловна удовлетворённо ухмыльнулась.

– Ещё парочка таких ударов и он не сможет так изысканно плести беседу и строить из себя умника. При других обстоятельствах, мы могли бы с тобой поладить.

– Сомневаюсь, – пробурчала Яна. – Что вы хотите мне вколоть?

– Всего лишь снотворное. Не могу позволить себе ждать, когда ты заснешь естественным способом.

Галя приблизилась к пленнице и навела на неё ствол пистолета. Яна вздрогнула от спокойного и уверенного взгляда женщины.

– Я не умею управлять снами. Не знаю, почему и когда приходят призраки. Не уверена, что все получится именно сейчас.

– А я уверена. Дело не во снах, а в твоей душе. Она некрепко привязана к телу, может ты когда-то пережила клиническую смерть или вообще не должна была родиться, но это так. Сон обрывает эту тонкую ниточку, и душа вольна посещать мир мёртвых. Это зависит от тебя – отчеканила она с некоторым восхищением. – Ты можешь оказаться там, когда захочешь. Сейчас самое время захотеть.

Сатанистка приблизила иглу к шее пленницы. Яна не сделала попытки отвернуться или отвести взгляд, она смотрела неотрывно, будто надеялась, что её жгучая ненависть может убить. Сейчас слова Демьяна, что «чистое зло не существует» казались насмешкой.

Анастасия Павловна держала шприц неуверенно, обгоревшие пальцы, кровоточили на сгибах. Пистолет в руках Галины тоже дрожал, но с такого близкого расстояния не промахнулся бы даже слепой.

– Если бы я хотела тебя убить, я бы сделала это, когда ты была без сознания. У тебя нет причин мне доверять, но выбора на самом деле нет. – Она улыбнулась и произнесла без капельки сожаления. – Я не медсестра, будет больно.

Кожа прогнулась под иглой, шлепок и острие прошло в мышцу. Яна скривилась, чувствуя, как холод распространяется по шее к ключице. Челюсть занемела, постепенно голову окутал туман, и её подбородок коснулся груди.

Яна открыла глаза и удивлённо уставилась на свои босые ноги, утопающие в горячей жёлтой грязи. С неба сыпались крупные хлопья снега. Плечи дрожали под колкими холодными снежинками, а ноги плавились от горячей жидкости. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралось жёлтое море, исчезающее в белой дымке. Из этого тумана выплывали призраки, они приближались с механической устремлённостью, грязь хлюпала под размеренно поднимающимися ногами и вдавливалась с каждым шагом.

Первым приблизился старик, невысокий, сгорбленный, его голова была слишком велика для тела и тянула вниз. Высохшие руки с длинными пальцами, заканчивались ниже уровня колен. Следующей подошла пожилая женщина, хрупкая и тонкая, как статуэтка. Белые спутанные кудри окаймляли узкое лицо с острым подбородком. Её выцветшие глаза бегали, словно никак не могли решить, что хотят видеть.

Яна не узнала их, но подозревала, что это и есть родители Анастасии Павловны. Призраки приблизились к ней впритык, обдавая холодом и смрадом. Яна сжалась и гадливо передёрнула плечами. За спинами приведений мелькали знакомые уже старики, они боялись подойти ближе, их лица выражали нетерпение и торжество. Кудрявая старуха решилась приблизиться на несколько шагов и замерла в ожидании. Их лица как обычно были размытыми, но в этот раз характерные черты проглядывали намного чётче, чем обычно.

Яна почувствовала, как её кисти сжали холодные скользкие пальцы, она попыталась вырвать руки, но призраки не собирались отступать. Женщина приникла к плечу и, наклонившись над ухом, жёстко приказала:

– Покажи выход.

Мужчина стоял с другой стороны, так же плотно и повторял те же слова:

– Покажи выход.

Впервые призраки стояли так близко, да ещё касались её тела, будто кожу накрыла пелена тумана или выпала роса.

Яна дёрнула руками в бесплодных попытках, освободиться от цепких пальцев. Она рванулась вперёд, но приведения повторили её движения и снова сократили дистанцию.

– Говорите же, что вы хотели передать! – закричала Яна, продолжая попытки освободиться.

– Передать? – громко рассмеялся призрачный старик. – Мы сами передадим. – Он опасливо оглянулся и встретился взглядом с женой. Она тоже выглядела взволнованной, даже напуганной. Дёрнув Яну за руку, нетерпеливо прошипела:

– Уходи, сейчас же. Где двери?

– Какие двери? Я не понимаю, о чём вы говорите? – Сердце Яны колотилось, будто она бежала ни один час, зрачки расширились. Она подняла голову вверх и увидела в снежном небе светящийся прямоугольник, тут же почувствовала, что её тело отрывается от поверхности, грязь с хлюпаньем, выпуская её ноги из ловушки. Два призрака продолжали висеть на её руках, словно два якоря, женщина громко кричала:

– Держи её! Я хочу её тело!

Прежде чем привычный толчок выдернул Яну из сна, она увидела саму себя, лежащей на полу в тёмном подвале. Серебряная рамка засветилась и вспыхнула, пропуская её в мир живых.

Она снова находилась в неудобной позе, с вывернутыми сзади руками, щека касалась грязного, мокрого пола. Сквозь закрытые веки Яна видела тёмный силуэт, нависший над ней, но открывать глаза не торопилась. Слова призраков крутились в голове, она медленно возвращалась в реальность, осознавая, что Анастасия Павловна обманула её. Призраки не собирались ничего рассказывать, они хотели её тело, хотели выбраться из мира мёртвых. Видимо, ей удалось сбросить их и вернуться в одиночестве. Кожа на запястьях зудела, словно холодные призрачные пальцы всё ещё касались её.