Кивнув, я бесцветно произнесла:

— Давай, попробую. Не взыщи, если не получится, я порядком выдохлась.

С силой выдернула обломок, Нытик охнул, переступил с ноги на ногу, словно конь в стойле. Слова лечебного заклинания прозвучали как-то отдельно от меня, будто произносил их совершенно другой человек. Ну, я о том, что я же наполовину человек. Могу ли я применительно к постороннему существу сказать «другой человек»? Хотя, возможно, для этого надо и самой…

Угораздило.

Полтора года мы скитаемся по морям без потерь. Чед не в счет. Он из игрушки превратился в члена команды, но покинул ее, как только получил такую возможность.

Тумас. Демоны тебя раздери, как же ты так.

И близнец твой тоже сейчас вышел из строя. Надолго. Убитый горем человек сражается только до тех пор, пока есть возможность отомстить. Как муравей может мстить горе? Медленно вдохнув, затем потратив несколько секунд на выдох, я до боли сжала зубы. Говорят, что пираты бессердечны, любят издеваться над жертвами. Говорят, что капитаны пиратских команд ни слезинки не проронят за всю свою недолгую, но полную бурных приключений и авантюр жизнь.

Хочется верить, да нынешнее состояние только и просит налакаться хмельного пойла да разрыдаться у кого-то на плече. Точно так же, как минуту назад сделал Ойген. Кстати, надо ему выдать, из запасов. Иногда, если человек был особенно дорог, сердце не выдерживает — брага не выход, но лучше уж так.

— Пункт двадцать шесть, — произнес Джад, садясь рядом. Только в штанах и сапогах, устало, но твердо смотрит на меня. Словно ожидает ответа. А я сначала подумала, что ослышалась:

— Что?

— Говорю, пункт двадцать шесть корабельного устава. «С момента выхода в море мы вверяем свою жизнь случаю, и никто, кроме нас, не несет за нее ответ», — сказал он, очевидно, ожидая от меня какой-то реакции.

— Это жестоко, — невесело усмехнулась я.

— Это жизнь.

— Он прав, капитан.

Бледное, землистого цвета лицо Ойгена показалось наверху. За веревки он тащит сверток парусины, со стороны лестницы его поддерживает лучник.

— Я никого не виню, — глухо сказал он. — Я просто хочу найти того, кто отдал приказ о нападении, и зубами вырвать ему глотку.

— Не он один! — крикнул боцман с мачты. Палуба огласилась яростными криками, но я поднялась на ноги и громко ответила:

— Давай сохраним жизнь тому, кому еще в силах сохранить. Твоя Узана, если она жива, переедет в бывшее баронство, а потом займемся тем, чего просит кровь Тумаса Жамсби!

Сверток с телом положили на борт, привязали тяжелое оружие матроса, чтобы он не всплыл и не качался раздутым трупом на поверхности воды. Сейтарр, только сейчас показавшийся на палубе — осматривал двигатель, полагаю — подошел к нам, достал из кошелька пару золотых, засунул под несколько слоев ткани. На вопросительные взгляды сказал:

— Пусть и на том свете лапает баб и пьет дорогое вино.

— Лучшая погребальная, что я когда-либо слышал, — сплюнул в сторону один из матросов. Все сгрудились вокруг, желая отдать последние почести товарищу, пусть даже настолько неуклюже. Мы — не лучшие ораторы.

Ойген всхлипнул. Затем утер насквозь промокшим рукавом лицо, опустил ладонь на парусину. Помолчал некоторое время, затем медленно проговорил:

— Прости меня, брат. За все прости… твоей пролитой кровью клянусь, мы найдем это демоническое судно и уничтожим его.

Отвернувшись, я побрела в сторону своей каюты.

Кем был для меня Тумас?

Родственником. Из близких. Из тех самых, что, как и ты, хотят наживы, хорошей драки, шума морских волн над ухом. Он поднимал молот во имя своего капитана, разбивал им камень, лед и крушил черепа. Что ж… я найду способ отдать долг. Пусть даже пока что и примерно не представляю, как это сделать, и что для этого понадобится.

Сзади раздался плеск, приглушенный шумом дождя.

За мной увязались двое — главный механик и главный лекарь. Я кивнула, приглашая их в каюту. Села, вернее, повалилась на койку, больно ударившись головой. Ничего, ей полезно. Указала подпиленным когтем на Графа:

— Докладывай.

— Остальные живы и здоровы. Ничего серьезного, — кратко сообщил он. Посмотрел на Сейтарра:

— Что с двигателем?

Тот выругался, затем уже более спокойно произнес:

— Плохо все с двигателем. Рулевой трос держится на паре волосин, мы его кое-как скрепили, но потребуется серьезный ремонт. Перебиты правые приводные валы, туда сразу два снаряда угодило. Крылья маховика погнуло, тем не менее, это можно исправить. Нам нужно причалить, а, по-хорошему, обратиться на верфь.

Отличная шутка — на верфь обратиться.

— В Грайруве? Нас возле той верфи и повесят. Меня, во всяком случае. Кроме того, если повреждены какие-то детали рунного двигателя, их можно достать только в одном месте, — подчеркнула я. Сейтарр скривился. Хотя он прекрасно знал, что я предлагаю единственно допустимый выход — рунные двигатели производили лишь заводы моего отца. Единственная деталь, которая изготовлялась Объединением Механиков — сам маховик, из какой-то невероятно крепкой стали.

Но возвращаться в Телмьюн, столицу империи Серого Жемчуга, наполненную серьезной магией, полицейскими патрулями и агентами Тайной Канцелярии не хотелось никому. Место нашего первого преступления имело на компанию морских бродяг изрядный зуб.

— Сколько людей тебе нужно?

Сейтарр как-то странно посмотрел на меня, затем кашлянул в кулак, выражая недоумение:

— Все. Уж не думаете ли вы, капитан, что я сам могу заняться ремонтом корабля?

— В случае необходимости — почему бы и нет, — вздохнула я. На душе паршиво, так еще и собственный интендант людей не дает. Как будто они у него в кладовой лежат штабелями, а мне без накладной туда не пробиться.

Мы причалили в укромной бухте недалеко от Жумейжика. Бывшая столица королевства Маннегот… всего лишь каких-то две тысячи лет назад присоединилось к империи, а затем и королевством быть перестало. В городе мы решили заночевать, затем запастись снаряжением и двинуться в путь. При хорошем раскладе дорога пройдет мимо всех крупных городов прямо к Пурпурному озеру, а там уже вдоль его западного берега в Роксомм.

А еще я хочу оставить в Жумейжике Ойгена. Дать ему залить горе, оставить кого-то в компанию, чтоб совсем голову не расшиб. И весь список того, кто обладает хоть какой-то ответственностью, состоит из четырех пунктов. Линд, Мархес, Деррек и Джад. Сейтарр остается руководить ремонтом, так что он не при делах. Старпома в любом случае заберу с собой, Ксам, ясен пень, тоже с нами. Его сестра, все же, не моя.

Да, было бы неплохо «забыть» Джада здесь и иметь постоянную Нить для связи. Затем столкнуться с магом, превосходящим меня и по силе, и по знаниям, и бесславно погибнуть.

Линд, Мархес, Деррек. Стрелок, как всегда, отнесется к моему приказу с предельной серьезностью, но собеседник по душам из него не самый подходящий. Деррек обязательно утащит с собой Чинку, в то время как здесь она могла бы заниматься парусами. Остается только смуглый копьеносец в качестве возможного напарника и, заодно, охранника для Ойгена.

Мархес некогда приплыл в Грайрув с одного из мелких островов вдоль побережья Консьегена. Говорит, что на обычной весельной лодке, хотя расстояние там нешуточное. Жилистый, даже мускулистый, с тонким шрамом под левым глазом и татуировкой в виде широкого браслета на правой руке. Глаза такого насыщенного карего оттенка, что отдают красным цветом, а в сумерках становятся почти черными. Абсолютно безволосый, как младенец.

Считает Линда кем-то вроде большого уродливого бога — ходит за ним хвостом и постигает мудрость наемника. Приказы выполняет в точности и беспрекословно. Да, пожалуй, он самый подходящий человек в качестве собутыльника. Не даст натворить глупостей, поможет в трудную минуту. Треснет по голове, исключительно по-дружески.

Я оттащила матроса в сторону и пояснила ему новую задачу. Интенданту не сказала, объявила только, что забираю с собой пять человек. Двоих оставлю в Жумейжике, дальше пойдем вчетвером. Двадцать один… мать его, двадцать человек в команде — значит, здесь останутся четырнадцать. Небольшой отряд также отправится в Телмьюн с сопроводительным письмом для моего отца. Конечно, я предпочла бы иметь дело с независимыми торговцами, однако выхода нет.