— Доброго вечера, путники. Могу ли я к вам обратиться не от своего лица? — царственно произнес новоприбывший.

— Представьтесь, — сухо ответила я.

— Мое имя — Франк. Имя моего господина, что пожелал встретиться с вами — Ажой Бо Скаррав. Причина, по которой он жаждет встречи, необычайно проста. На выезде из города хозяин заметил необычный артефакт, который привлек его внимание. Он предлагает вам продать его или хотя бы дать осмотреть, за умеренную плату.

— О каком именно артефакте идет речь? — настороженно спросила я. Сухощавый, с тонкими чертами лица слуга учтиво ответил:

— О том, что был закреплен на вашем поясе, миледи.

Я задумалась. С одной стороны, нездоровый интерес к незнакомцам просто кричит то ли об опасности, то ли о помешанности его таинственного «хозяина». С другой… мы ведь говорим о Глазе Овеам.

Разумно поинтересоваться мнением товарищей, чего уж там.

— Что думаете? — оглянулась я по сторонам. Джад с каменным лицом пожал плечами, Ксамрий нехотя произнес:

— Пару раз он и нам самим пригодился, капитан.

Но подмигнул, едва заметно. Черты лица у боцмана не слишком тонкие, скорее, он похож на молодую рыжебородую обезьяну, и подобная мимика с его стороны обычно выглядит гримасничаньем. Но Франк ничего не заметил.

Глаз Овеам — штука занятная. Единожды распознав владельца, он считает себя навсегда привязанным к нему. Или до самой смерти, подобное развитие событий мне проверить, к счастью, не удалось. Его основная ценность заключается в умении поглощать энергию из колдовства, направленного на обладателя. К сожалению, Глаз не умеет разрушать обычные вещи, например, если в меня лавочку метнут с помощью волшбы, лучше уклониться. Защитные руны в таких случаях помогают не в пример лучше. Однако с артефактом в руках можно и самой творить магию.

Невероятно полезная вещь.

А еще мы любим его продавать. Если уж делец сам алчно ищет шанс быть обманутым, я могу таковой любезно предоставить. Один щелчок пальцев — и, как далеко бы ни был артефакт, он тут же вернется ко мне.

Мужики замерли в ожидании. Еще бы, такое представление, и не то чтоб даром.

— Сегодня мы не планировали выезжать, — кивнула я, смотря Франку в глаза. Вернее, за меня смотрела личина, но что поделаешь. — Завтра, во второй половине дня наша группа будет выезжать в южном направлении. Если дождетесь нас там, можем поговорить о продаже.

Кстати, а ведь меч из йрвайского зеленого стекла тоже ведь скрыт под иллюзией. И я совершенно точно помню, что наколдовала образы себе и Графу еще мили за две до того, как мы подъехали к городу. А его господин не так и прост, следует держать с ним ухо востро. Слуга у него, что ни говори, тоже необычный: ходит мягко, почти неслышно, говорит тихо, но так, что слышат все. Тембр такой… своеобразный.

Мужчина с достоинством поклонился, произнес:

— Я передам ваши слова господину. Благодарю, что удостоили меня вниманием.

И вышел, так же мягко и неслышно, как зашел. Только снова предательски скрипнула рассохшаяся дверь.

Таверна вообще не поражала богатством — старые, почти чистые столы с вековым слоем остатков еды, который не выскребешь даже стальным лезвием, низкий потолок, тусклые масляные лампы. Однако в городе с затейливым названием Жумейжик других не водится, увы. Была шальная мысль назваться известными путешественниками и заявиться на прием к местному царьку… здравомыслие разнесло эту мысль вдребезги. Вкусно покушать да поваляться всласть на мягких перинах — вещь неплохая, но превращать ее в цель всей жизни не стоит.

— А теперь тот же вопрос — что думаете? — повторилась я, постукивая пустой кружкой по столу. Слово взял старпом:

— Очень много непонятного. Во-первых, его «господин» с легкостью увидел тебя сквозь иллюзию. То, что он не донес страже, может быть как жестом доброй воли, так и простой неосведомленностью.

— Тоже об этом думала. Еще?

— Во-вторых, настойчивое желание посмотреть какую-то конкретную вещь может означать, что он с этой вещью хорошо знаком, по книгам или личному опыту. Я бы не стал так уж сразу давать ему в руки Глаз.

— Мне все равно, — зевнул мечник. — Сам по себе набор артефактов не делает вас сильнее, капитан.

— Да какой там набор, — возмутился старпом. — Один только.

— Мне все равно, — повторил Граф. — Если есть желание нажиться — продавайте. Если есть опасения, что вас надуют — не продавайте. Штука, о которой мы сейчас говорим, полезна. Но ведь тот парень сказал, что нам и за осмотр денег дадут, а несколько монет в кармане никогда лишними не будут.

— Ни отнять, ни прибавить, — подытожил Рыжий. — Дадим посмотреть, но на большее пусть пасть не разевает. Капитан, если почувствуете какой-то подвох…

Я ухмыльнулась:

— Уж в подвохах с нами никто не сравнится, Ксам. Особенно с одним рыжим типом. У него еще рожа такая наглая, как будто кур ворует по ночам и пожирает заживо.

— Не знаю насчет кур, а вот в картишки я бы сыграл, — предложил он, хитро улыбаясь. Граф только кивнул, старпом решительно отказался:

— Без меня, ребята. Я не хочу утром проснуться в одних подштанниках и понять, что Рыжий сначала выиграл все деньги у сидящих за столом, а потом пропил их не без нашего же участия.

— Одинокий голос разума в темнейшей бездне человеческой глупости! — патетически воскликнул Ксам. Но колоду все равно достал откуда-то из необъятных карманов.

Каменная арка, из прихоти градостроителей облицованная по краям белым камнем, распахнутые настежь ворота, два стражника по бокам — оба, как на подбор, плечистые, массивные саррусы, недобро провожающие каждого путника глазами. Сточная канава, устланная желтой травой, небольшой, тоже каменный мостик, любовно переброшенный через нее. Моросящий дождь, выбивающий туш по крыше нашего экипажа. Вот так город Жумейжик нас проводил.

Приунывший Ксам сидел на облучке и держал поводья. Ему изменила обычная удача, и весь свой кошель боцман раздал крупными и не очень ставками. Более того, этим утром он ощутил, что Узана все еще жива, однако ее состояние далеко от хорошего. Было еще что-то, тревожное и непонятное. По крайней мере, такое мне досталось описание, и чего-то более определенного я добиться не смогла.

Что-то странное творится в Роксомме. В моей памяти все еще живы рассказы отца о том, как двадцать лет назад один колдун ради забавы напустил неизвестную чуму на город Тцоммервиль, что немного севернее от нашей цели. Могла ли Узана пасть жертвой подобного ублюдка? Могла. Знаю ли я, как лечить подобные напасти? Не-а.

Куда не поверни, всюду задница, как говаривал незабвенный Хог Смёрксон.

Джад купил не телегу, а целую кибитку — на больших колесах, с высокими бортами и металлической рамой, поверх которой натянута ткань. В месяце Дождей иметь крышу над головой — залог хорошего путешествия, да и толстые, широкие обода спасут от увязания в грязи. Лошадок старпом тоже подобрал подходящих, в меру сильных и выносливых, обе грязно-желтого цвета, как перезревшие плоды дерева амаро.

А еще мы справили фальшивые документы, удостоверения личности, поскольку без них в империи никуда вообще не сунешься. В портовые города еще можно заплывать без опаски, но, если тебя поймает городская стража где-нибудь в сердце империи, тюрьмы не избежать.

Мне не было нужды обманывать слугу. Мы в самом деле намеревались покинуть прибрежный град через южные ворота, а дальше идти прямым курсом на юго-запад, прямо до Пурпурного моря, избегая больших сел и крепостей. Да и, честно говоря, терзало любопытство. Заходилось в крике и рвало прутья разума: кто, кто, кто мог обратиться с такой странной просьбой?

Черная фигура, закутанная в мешковатую робу, ждала на обочине. Завидев нас, он выпростал левую руку из рукава, приложил ее ребром к груди, особым образом согнув мизинец и поклонился. Чуть поодаль виднелась насквозь промокшая фигура Франка с большим заплечным мешком, казалось, дождь совершенно не доставляет ему неудобств. Мешок, тем не менее, из плотной кожи, со многими ремнями и стяжками. Если на зонт или плащ у его благодетеля не хватило щедрости или денег, поклажу он повредить не рискует.