— Муха. Беккенберг — это где-то на севере? — дружелюбно спросил Искатель, пряча короткие клинки в пустующие ножны на поясе. Я сделала вид, что замялась:

— Простите, какая муха? Беккенберг — это в королевстве Рид Ойлем, что на материке Рид.

— Ого. Далеко вы забрались, леди, — уважительно присвистнул он, затем указал на шлем, — а Муха — это я. Звать меня так. Муха, мастер ножевого боя.

Шлем у него действительно великолепный. Я не понимаю, что через него можно увидеть, поскольку выглядит он следующим образом: изогнутый по форме головы металлический горшок, у переносицы переходящий в небольшую защитную пластину. А по бокам — два широких выступа, металл плотно прилегает к щекам и глазницам. Я бы поспорила на тысячу золотых, что снять он его не может — на защитном головном уборе ни единой петли, ни единого шва или стыка.

И, в довершение, области вокруг глаз украшены чем-то, напоминающим перламутровое стекло или шестигранные осколки бриллиантов. Как глаза насекомых, точь в точь.

На его плечах небольшая накидка с капюшоном, доспех простой, кожаный (конечно же, белый), тщательно прошитый пояс с множеством кармашков и цепью для Сферы, белые, но уже грязные штаны, белые сапоги с отворотами. Зимой маскироваться хорошо на местности, но сейчас-то осень. Да и общий посыл не особо понятен. Белый Воин, Хладная Погибель, как там еще себя различные герои именуют? А тут — Муха, да и все.

— Наконец-то нормальный человек, — отвесил едкий комментарий Ксам, — не чета всяким Ажоям.

— Я бы попросил, — сухо ответил жрец. — Кроме того, нормальным человеком он не выглядит, бесспорно.

— Уж простите, мой личный портной был в отъезде, не смог вовремя сменить гардероб, — отпустил колкое замечание Муха, оглядывая нашу пеструю компанию. — Куда путь держите, уважаемые?

— Пока вперед, а там видно будет.

— Не в Роксомм случайно?

Ксам обрадованно сказал:

— Да, мы как раз…

— Допустим. А тебе-то что с того? — грубо вмешалась я.

— Да так. Лошадь мою анк задрал, вот и интересуюсь, не найдется ли у вас в повозке местечка для уставшего в бою простого паренька, вроде меня.

К голове анка Муха уже начал примериваться, как бы сподручнее отрезать. Ксам протестующе завопил:

— Не вздумай с этой штукой лезть в повозку!

Я молча сграбастала его за ухо и потащила за телегу, как шкодливого подростка. Отдалившись от компании, поставила звуковую завесу. Спросила:

— Ты что задумал, идиот? Совсем крыша прохудилась?

— Поосторожнее с когтями, — жалобно сказал он, потирая ухо.

— Поделом тебе. Ты, тупица, понимаешь, что это Искатель? Забыл наше горячее и близкое знакомство с Орденом? — неистовствовала я, не желая успокаиваться. Вот, честно, вроде бы Ксам ничего не сказал такого. Но вся его готовность тащить в нашу уютную компанию неизвестного придурка, который, судя по сражению с монстром, еще и опасен… настораживала. А, зная его обычную, житейскую проницательность — и вовсе удручала.

— Я… да, твоя правда. Я идиот, — сказал боцман, покачав головой. Я спросила:

— Совсем плохо?

— Мандраж, — коротко ответил он. — Как, знаешь, мороз такой легкий по коже, но голова будто в тумане. Что происходит?

— Хотела бы я знать, — честно ответила я, оглянувшись на Джада, который беседовал с господином в белом. — Что-то еще чувствуешь?

Ксам отрицательно покачал головой. Затем встрепенулся:

— Слушай… есть идея. Может, все же возьмем его с собой? Ну, вроде как защиту. Он же сам первым в любой бой полезет. А если с копыт брыкнется — мы тут ни при чем. Мы ведь, в сущности, всего-навсего странная компания путешественников. И на тебя он не отреагировал, значит, иллюзию не видит.

— Хоть это радует. Не знаю, Ксам, ох, не знаю… не все, конечно, такие ублюдки, как тот Кноббл. Однако существует еще одна милая причина, по которой ему нежелательно с нами путешествовать. Догадываешься?

— Я вдвойне идиот, — хлопнул он себя по лбу.

— Тихо, тихо. А то после пяти-шести таких похлопываний вырастет у тебя на лбу здоровенная шишка, и превратишься в единорога без всяких чар. Идем обратно.

Причина элементарная. Если во всех окрестных королевствах меня ловят, как опасного пирата, и все такое, то Орден причислил меня к многочисленному семейству нистовых тварей. Не ровен час, обнаружит великий мастер ножевого боя мою личину, посмотрит, что под ней, да и отхватит мою ушасту головушку за здорово живешь.

Говорить им о том, что я рождена от самого обычного человека и не самой обычной женщины племени йрвай, бесполезно.

— Простите, Муха, но нам с вами действительно не по пути, — с деланным сожалением произнесла я. — Да и места у нас нет — шесть человек, все же. Как раз в телеге место для пятерых с вещами. И голова еще эта ваша.

— Голова однозначно не моя, — открестился Искатель. — Голова анковская, за нее мне монет насыплют. Эх, жаль. А не знаете, где бы мне лошадку взять? Хоть неказистую.

— Сюда должен был проехать конный патруль с гербами Грайрува, — вроде бы серьезно произнес Джад. — Можно попробовать спросить у них. А еще лучше — отобрать. Парень, любой, кто здесь путешествует на лошади, знает, что в окрестностях ни сел, ни весей. Поэтому люди и заводят запасных коней.

— Вот незадача-то, — поджал губы Муха. — Тогда счастливого вам пути! Я как-нибудь доберусь, думаю.

— А зачем вам, собственно, в Роксомм? — спросил Ажой.

— Вот тут уже мне с вами не по пути, уважаемые, — усмехнулся тот. — Секретное поручение Ордена, мать его растак.

Расстались вроде как с взаимными раскланиваниями. Однако мне почему-то показалось, что Муха искренне удивлен — как это мы его, такого замечательного, не хвалим и не восхищаемся. Чуть позже Джад, обуреваемый сомнениями, тоже сообщил о похожих мыслях.

— Честно говоря, у меня возникло впечатление — он нарочно устроил всю ту комедию. Сил завалить зверя у него хватало с лихвой.

— Да ладно. Почему бы и не покрасоваться лишний раз, — возразил Граф, гордо восседающий на месте возницы.

Старпом хмыкнул:

— Ну да, кому, как не тебе об этом знать.

— Мастер Стефенсон, я бы попросил… — с подчеркнутой надменностью начал было Граф, но я выставила ладонь в его сторону:

— Ульгем, пожалуйста, заткнись. Да и ты, Джад, тоже не по делу говоришь. Я тут думать пытаюсь, вообще-то!

— И как?

— Не выходит. В Орден набирают со скольких лет?

— С девяти-десяти, в среднем, — пожал плечами Джад, поглаживающий пальцами секиру. — Но точно не помню.

— Так почему у того Искателя, наряду с простецкой речью и совершенно свободными манерами, самомнение, как у единственного ребенка в старинной дворянской семье? — спросила я. Никто не ответил. — Их там с детства приучают чувствовать себя героями?

— Наверное, — с гримасой, словно от зубной боли, ответил Ксам. — Капитан, больше заняться нечем? Зачем обсуждать Графа Номер Два?

Возница только выругался в ответ.

— Сам говорил, что он может быть полезен, — огрызнулась я.

— Говорил. А еще говорил, что нам бы поскорее добраться до города.

— Терпи, Рыжий. Сутки остались, к завтрашнему утру уже будем там.

— А привал?

— Да какой, к черту лысому, привал? Потерпят лошадки одну ночь, не сахарные.

— Ножи, — лаконично сказал Граф, даже не поворачивая головы. Внутри кольнуло что-то такое… не знаю, как будто он затронул самую суть проблемы. Мечник любит так выражаться порой: скажет одно слово и молчит, как воды в рот набрал.

— Что — ножи?

— Ножи у него, говорю. Вы много видели людей с ножами, капитан?

— Каждый первый. Я, скорее, видела мало людей без ножа за пазухой, за поясом или за сапогом. Нож — очень полезная вещь, знаешь ли.

— Неудачно выразился, — с досадой произнес Граф. — Я имел в виду, много ли вы видели людей, которые сражаются только ножами?

Я хмыкнула:

— Частично ты прав, но только частично. Что мы вообще знаем об Искателях? Может, у них такой метод давно в почете, клинок легкий, удобно лежит в руке. Те воздушные вихри — опасная штука. Скорее всего, невесомая, так что сражается он очень быстро, как и многие чудовища Тьмы. Впрочем, мы сами видели его скорость.