Я словно загривком ощутила, что тварь перепрыгнула через меня и понеслась к Джаду. Крикнула вдогонку:

— Щит!

Он все понял правильно и выдал простейшее заклинание, которым владел. Но такой мощи, что на долю секунды озарил свечением всю улицу. Зерран неумело скребнул когтями по магической заслонке, снова завыл и скрылся в боковой улочке.

Я видела ее.

Всклокоченная чернющая грива, совершенно безволосое тело, свисающие почти до бедер руки, задние ноги с еще одним, опорным суставом. А вот хвоста нет. Судя по всему, тот, кто рисовал плакат, изобразил тварь с чужих слов. Вокруг как будто вьются волны темного измерения, обвивают тело странным платьем или костюмом, развеваясь при каждом движении. Те молниеносны, не допускают, что обычный человек сможет хоть на долю секунды противостоять ей в открытом бою.

Узана, Узана. На что же ты такое напоролась? А мы теперь напоролись на тебя.

— Мы не можем гоняться за демонами всю ночь, — тяжело дыша и опираясь на колени, заявил Ажой.

— Если понадобится — будем, — жестко отрезала я.

— Она сама к нам придет, — поднял палец вверх жрец. — Можете изобразить страх?

— Почувствовать?

— Нет. Совершенно не то, именно изобразить! Зерран, судя по всему, руководствуется страхом, поэтому так быстро и сбежал!

Я нахмурилась:

— Не понимаю, о чем вы.

— Любое чувство можно так же прогнать через призму иллюзий. Если вы сможете обмануть монстра, внушив, что посреди домов бродит обреченный, умирающий от страха немощный человек, я поставлю капкан, — твердо сказал Ажой.

Изобразить… чувство? Внушить это чувство кому-то?

Я так и знала, что в Академии обучают не всему.

Трижды изменчивая кровь демонов… сосредоточиться. Отрубить все лишние нити, что связывают меня с реальным миром. Я плыву по океану иллюзий. Я повелеваю океаном изменчивых образов, миражей, личин. Но до сих пор я и помыслить не могла, чтоб затронуть не пять основных чувств, а что-то более глубокое.

Загулявший пьяница… нет, крестьянка с боязнью темноты. Или ребенок. Да, потерявшийся ребенок, который боится ночи и страшных звуков. Едва не начала сама входить в губительный транс, однако вовремя одернула разбушевавшиеся мысли. Я — всего лишь неразумное дитя. Со всех сторон меня подстерегает живая тьма, доносятся человеческие крики. Я совершенно не знаю куда идти. Эхо моих мыслей можно слышать в Орогленне, моим страхом можно расколоть хрустальный сосуд или даже гору хрусталя.

Иди на мою наживку, зверь. Мое сердце сейчас остановится от безумного ужаса. Я умру без единого твоего прикосновения — а ведь ты питаешься страхом жертв. Долго кружишь вокруг них, охотясь, сокращая дистанцию. И в момент последнего удара они сами готовы молить тебя о смерти, как избавлении от собственных страхов.

Я с мучением открыла глаза, посмотрела на жреца снизу вверх:

— Не получается.

Кажется, я бухнулась на колени во время создания иллюзорного образа. Тем не менее, зерран не шел на мой зов.

— Пробуйте еще, — мягко попросил Ажой. Кивнув, я снова погрузилась в себя.

Полное, абсолютное одиночество. Вокруг меня нет никого, я позабыла лица и голоса тех, кто сопровождал меня в… я забыла название города. Потерялась. У меня нет сил выбраться отсюда, ноги отказываются сделать хоть один шаг, скованные ужасом.

Забыть! Слова, действия, мысли, оставить одинокую детскую фигуру в сплошной, вязкой и затягивающей темноте. И раскинуть эти мысли, словно ловчую сеть. Вот какой должна быть иллюзия мастера.

Крик выдернул меня из наваждения, словно бутылка игристого вина выстрелила пробкой. Я перекатилась по земле, неясные серые щупальца сковали конечности монстра, тут же зафиксировала зеррана еще и своей Дикой Лозой, колючие плети взметнулись из-под земли и обвили нашего пленника поперек туловища.

Монстр был сильнее, когти полосовали и магию жреца, и колдовские растения, однако бледный Ажой начал монотонно проговаривать:

— Именем Ушедшего, дарующего связь внепространственную, Поглощенного, явившего свою внутреннюю суть, именем Первожреца и его последователей, Постигших и Обращенных, дай ей силу, чтобы освободиться от пут, сковывающих душу, дай мощь…

Я округлившимися глазами посмотрела на темно-зеленое кольцо, змеей обвившее его и ловушки. Крикнула, побуждаемая внезапным порывом:

— Ажой, внизу!

Жрец только посмотрел под ноги, как Франк молча поднял его за шиворот и с треском рвущейся робы опустил за пределами круга. Бритвенным лезвием змея срезала все путы, и освобожденным зерран с хриплым воем ушел прыжком вверх, где и без того темное небо прорезала тьма.

Переведя дыхание, я напряженно спросила:

— Все?

Ажой с обреченным видом покачал головой:

— Больше ее не приманить. Тот, кто проводил ритуал, позаботился… о дополнительной защите.

— Это и есть силы Ниста?

— Возможно. Я… мне больше не известны способы. Я думал, что… — не закончив предложение, жрец просто махнул рукой. Ксам с горечью в голосе спросил:

— И что, мы потеряли ее навсегда?

— Пока мы здесь, монстр больше не покажется, — неуверенно сказала я. — Она нас почему-то ощущает, и даже узнает, не глазами, даже не с помощью нюха. Разве что мы можем воспользоваться тем поисковым амулетом…

— Прошу вас, не стоит, — возразил жрец, с тревогой смотря на меня. Я поднялась на ноги, с отвращением стряхивая липкие и жирные комья грязи. Джад спросил:

— Что вы двое подразумеваете под словами «воспользоваться амулетом»? Мы его и без того использовали. Без видимого успеха.

— Юная леди подразумевает, что любой поисковый амулет можно напитать добавочной мощью. Перегрузить его. Тогда, в случае внепланарных существ, он действительно может стать неким… ключом. Однако риски, связанные с использованием простых вещиц вроде этой не по назначению, очень велики. Не говоря уже о том, что в другом измерении мы можем столкнуться с условиями, которые и вовсе не подходят…

— Я - за, — глухо произнес Ксам. Джад кивнул, с неприязнью смотря на старика в робе:

— Я тоже, лишь бы прекратились эти лекции.

Граф пожал плечами. Весь его вид говорил о том, что ему не больно-то и охота гоняться за монстрами, с которыми даже не сразишься по-человечески.

— Предложение мое, поэтому я тоже за. И вообще, устроили тут голосование. Приказ капитана, — свирепо ухмыльнулась я. Ажой глубоко вздохнул:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Абсолютно не знаю. В этом-то и вся авантюра.

Джад поднес невзрачный камешек чуть ли не к моему носу, я скривилась и пальцами отодвинула его на нужное расстояние.

— Поможешь?

— Рад бы, да не знаю, как.

— Тогда просто держи.

Он покрепче стиснул в кулаке нить, на которой держался амулет. Собравшись с мыслями, я стала медленно передавать небольшой вещице часть собственных сил, в результате чего она, безвольно висящая в воздухе, снова начала дрожать. Хорошо, когда окружающие не лезут с внезапными глупыми вопросами.

Едва заметные линии, опоясывающие камешек, засветились бледно-голубым цветом, с каждой секундой все сильнее и сильнее. Ажой предостерегающе поднял руку, нелепо мотнув рукавом, я, краем глаза заметив его движение, кивнула и начала запечатывать энергию. Какое-то время амулет продержится — хватило бы на пару часов, не то чтоб на ночь. С другой стороны, если его вдобавок защитить…

И тут камень взорвался. Я вскрикнула, хватаясь за лицо, острая боль хлестнула по скулам и носу, отняла руку — на ней отпечатались следы крови. Мать его, хорошо, хоть не в глаза. Серьезно кровит, крупные капли падают в дорожную грязь.

Если рядом находится специалист, который честно предупреждает вас об исходе той или иной авантюры — лучше прислушаться к его заверениям.

— Свет, — требовательным голосом сказал Граф, расстегивая маленький плоский подсумок с инструментами. Выхватил оттуда пинцет и начал выбирать осколки из меня, чтоб им пусто было. Терпела, на особо чувствительных моментах кривилась, но старалась сохранять неподвижность. Тратить в боевой обстановке хотя бы крупицу сил на столь незначительные ранки — глупость и расточительство. И лекарь об этом знает.