Земля все еще влажная, поскользнуться и ударить в грязь лицом… шансы велики. Как в прямом, так и в переносном смысле. Если молодой герой может и проиграть поединок старому, бывалому наемнику, я-то прекрасно помню, кто я на самом деле.

— Мужики, может, вы в карты свой спор решите? — предложил Вилао, подвешивая над огнем котелок с травяным отваром. Вроде чай, но не совсем. Бодрит гораздо лучше и сохраняет ясность мыслей надолго, секретное варево их команды.

— Эх… если б все споры можно было решить в карты, — мечтательно проговорил долговязый и длинноволосый Голод, уплетая вяленое мясо. Оправдывая прозвище бойца, оно мелькало в его руках, словно те же карты у хорошего шулера.

— Чушь городишь, — хмыкнул Вилао. — Представляешь, просыпаешься ты в эновской таверне, а император всю провинцию в тысячу продул владыке Ургахада. И назад тебя не пускают, потому что документов на прохождение границы туда, к саррусам, ты не заполнял.

Голод чуть не подавился от такой перспективы, но пересилил себя. Чего еще пропадать, правильно.

Я криво усмехнулась, глядя на веселящуюся компанию:

— Все равно границу так скоро не перенесут.

— Да? — усомнился Сот, поплотнее вдевая руку в ремни. — А я слышал, такой деревянный форт можно за сутки перевезти.

Он говорит о приграничных фортах. Дрянная штука, учитывая, сколько бумаги они переводят ежегодно. Но пусть о том голова болит у Варанга, а не у меня. Простите, Варанга Пройдохи Величайшего, императора Грайрува, покровителя королевства Дейн и демоны его знают какие еще титулы мужик себе нахватал.

А самое смешное — они с отцом из одного мира. Вот что значит «расхождение в амбициях».

— Не перевезешь, — покачала головой я. — У меня дядя работал на их строительстве. Армейский инженер или что-то такое. Я сам у него бегал в помощниках. Они едва ли не месяц один возводили, затем еще и укрепляли… такое строение рассчитано на штурм небольшой армии. И не думайте, что их можно поджечь, раз деревянные.

— Да брось. Просто хочешь вписаться за любимую страну, — бросил Сот.

— Сдалась она мне. Начнем?

— Давай. Только без всех этих пышных возгласов и стоек.

Я пожала плечами и перехватила алебарду наконечником к противнику. Конечно, в тренировочном бою следует быть гораздо более осторожным, чем в обычном. К счастью, среди бравой шестерки имеется и целитель — южанин по имени Ликан Мордверсон.

Пробный выпад, резкий и не в тело, а по ногам. Сот пытается отодвинуть ногу и припечатать лезвие сверху, однако оно уже снова в воздухе и покачивается, ожидая удобного момента. Наемник яростно усмехнулся и бросился со щитом ко мне, в последний момент изменив направление движения. Врезал кистенем сверху, я неверно подставила древко, едва не получив взамен шипастым шаром по лбу.

Цепь совершила один оборот вокруг дерева, я отступила назад и двумя руками рванула на себя, одновременно пнув его в живот. Пинок пришелся на заблаговременно подставленный щит, однако кистень остался у меня.

— И все? — спросила я, разматывая цепь и бросая ему оружие.

— Я просто не проснулся еще! — проревел он, подхватывая кистень за оплетенную кожей рукоять и бросаясь на меня.

В ближнем бою пришлось несладко, Сот явно подметил, что я сумею продержать его на дистанции, дай мне такую возможность: теперь он, умело орудуя щитом, перекрывая угловые атаки, сам раскручивал стальной шар и охаживал меня с боков. Раз даже попал, на плече здоровенный синяк будет.

Поднырнув под следующий удар, я зло пронзила его сапог острием, задержав руку, чтоб не наносить серьезных ран. Так, обычный укол. Он на секунду приподнял ногу, тем не менее, мне хватило и доли секунды — алебарда-то не простая, а с хорошо знакомым мне абордажным крюком вместо клевца на обратной стороне. Поддев его за вторую ногу, я резко отстранилась, и Сот шлепнулся на землю, попытавшись перекатиться в сторону, но через миг его горло с интересом разглядывало стальное острие.

— Твоя взяла, — прохрипел предводитель, растирая ступню и с сожалением разглядывая небольшую дырочку на обуви. Щит валялся рядом, тут же сброшенный в момент падения. — Такой сапог испортил, засранец. Ликан, а ну марш сюда.

— Ногу ведь не испортил, — ухмыльнулась я, подавая ему руку.

— А не хочешь ко мне? — закинул живца Сот, когда мы встретились глазами. Отрицательно помотав головой, я деланным басом проговорила:

— У меня подвиг, а не какие-то там деньги. Нужно только оружие, созданное величайшими мастерами наземья и подземья!

— Ну хоть на сапог новый денег дай, что ли. Раз ты их так не уважаешь.

Стервец, чует обстановку и меняет направление, как добротный флюгер. Я презрительно бросила в его ладонь мелкую монетку, хозяйственный Сот подошел к своему мешку и бережно спрятал деньгу туда. Затем взгромоздился на борт телеги, скинул сапог, а поморщившийся от запаха целитель начал осматривать его ногу.

— Может, мне попробовать? — подал голос Вилао. Сот рявкнул:

— Бабу свою попробуешь! Еще учить меня будет, как драться.

— Так не учить… самому попытаться.

Старый наемник усмехнулся:

— Говорю по собственному опыту и из того, что видел в том бою: Брег вам дурные головы порасшибает, и не слишком запыхается.

— Чересчур ты мне льстишь, старый лис. Что-то опять задумал? — с подозрением посмотрела я на него. Тот лишь покачал головой, оставив мой вопрос без ответа.

Отвар выпили молча, только Голод, давясь и фыркая, рассказывал предлинный анекдот, который устарел еще при Клаусе Омерзительном. Закусив сухарями и куском козьего сыра, бережно завернутым в тряпицу, я закинула в телегу пожитки и запрыгнула на место возницы.

Сутки… еще сутки, и еще одни. Когда дни текут однообразно и без приключений, они сливаются в один. Монотонный, серый. Только и различий, что в одни идет дождь, в другие светит солнце. До первого снега еще долго, однако с каждым часом небольшой обоз продвигается все дальше на юг. Становится холоднее.

Дни, когда жизнь течет неспешно, словно липкая патока, побуждают искать ответы в собственной душе. Когда нет вопросов, находятся новые. Например, Нист, Лежизаль, а теперь еще и Мившарату, дрянная морская змея. Не то чтоб я жаловалась, но… почему два десятка лет я спокойно жила без всяких богов, а тут появляются сразу трое? Все косвенно, ни один напрямую меня не затронул.

Я чувствовала ужас, которым наградил меня бог тайн через своего адепта. Пребывала во тьме, которую создал могущественный покровитель зерранов и прочих монстров. Теперь на моем корабле служит парень, которого коснулась богиня океанов. Такое чувство, как будто вокруг меня смыкается кольцо.

Симпатий я ни к кому из этой троицы не испытываю. Смертным пора бы научиться не совать нос не в свое дело, точно так же, как делают сами боги. К примеру, упомянутая Мившарату властвует только над солеными водами, окружающими континенты. Реки — безраздельная территория речного бога Жасма. Кстати…

В год, когда я впервые покинула империю Серого Жемчуга, ледник огромной протяженности придвинулся почти к стене города Остенгрев. Пустыня Мавен снова показала свой норов, а в южных широтах стало еще чуть-чуть холоднее. Остенгрев — один из нескольких городов крайнего Юга, данный титул делит с ним Томерг, и на востоке, у побережья Морозного залива, раскинулся Зиммерстанд.

Так вот… а какому из богов принадлежит ледяная пустыня Мавен? Ведь лед — всего лишь вода, просто замерзшая. И как с ним тогда мирятся маги Коллегиальной Академии, которые ежегодно посылают туда студентов на испытания?

Вопросы, вопросы. Столько вопросов, а ответов — кот наплакал.

Живет ли до сих пор в мачте «Храпящего» тот дух? Если что, он засел в гроте еще с той поры, как мы вовсю грабили торговые суда. Во время обстрела она единственная осталась неповрежденной. Случайно, или вмешались какие-то иные силы?

А в Роксомме, городе пяти Холмов, странным было вообще все. Начиная от неуемного бургомистра и заканчивая участниками столь необычной встречи на не самой заурядной охоте. Зерран, опять же.