Технологию печатных штампов люди переняли именно у мардов.

Как и многие другие чудеса механики.

Кое-что принесли выходцы из других миров, что-то украли, с чем-то подсказали покровительствующие высшие силы… что-то, безусловно, изобрели сами. Последняя часть, правда, не столь велика, как хотелось бы.

С другой стороны, в то время, как я считаю людей «своими», они меня частью стаи не признают никогда. Пора бы прекращать гордиться достижениями чужого общества, и страдать от его недостатков. Серьезно, Тави, хватит быть великовозрастной балбесиной.

Я опустилась на низкую табуретку и снова вслушалась в их дебаты.

— Уважаемые, давайте все же придем к единому мнению, — грохнул кулаком по каменному столу Рю. — К нам пришел молодой саррус за отличного качества оружием — согласитесь, от нас сложно ожидать другого. То есть, мы не можем прямо сказать заказчику «нет».

— Это очевидно, Рю. Давай ближе к делу. — проворчала плотно сбитая женщина, темно-красные волосы которой были уложены в аккуратные косы, у концов прихваченные золотистыми полукруглыми заколками. Одеты все трое одинаково или почти одинаково — несколько слоев искусно выделанной плотной ткани с золотистыми и серебряными орнаментами, обрезанной либо под прямым углом, либо в форме клина. У женщины на голове стальная диадема с крупным рубином, мужчины без головных уборов.

Тот громко продекламировал:

— Параграф одна тысяча семьдесят восемь, раздел «О регуляции экономических взаимоотношений с Надземьем». Подпункт десять «О рунных клинках и ином особо мощном оружии». «Сим запрещается к выносу и вывозу любая частица души жителя Подземья, буде она вкована в металл или заключена в иной сосуд, вреда не приносящий. Любой, кто попытается таким образом пронести клинок либо иное оружие, соответствующее вышеизложенным принципам изготовления, да будет наказан отрубанием обеих рук и проставлением клейма «В», что есть «вор», на левой щеке».

Рю Энд перевел дыхание и заключил:

— Пометка в конце еще какая-то… «За исключением укладов братания с великими правителями Надземья и прочих торжественных случаев».

— Повторим для особо тупых. Для меня, например, — вмешалась я. — Рунное оружие изготавливается с применением каких-то частиц души, о которых я слышу впервые. Так?

— Так, — одновременно кивнули все трое, польщенные тем, что молодой саррус сумел не запутаться в хитросплетениях формулировки закона. Нас же, героев, хлебом не корми, дай только кого-нибудь в капусту порубить. Желательно, пострашнее. А вот всякие буковки — слишком сложно. Я продолжила:

— И два сундука с золотыми рецебами, стоящие сейчас наверху, считаются недостаточно торжественным случаем, чтобы сделать исключение?

— Именно, юноша, — сурово произнесла женщина. Я торчу здесь уже больше, чем полчаса, и ни разу не услышала, как ее зовут. — Сами по себе деньги или драгоценные ресурсы не могут являться поводом для торжества. Это всего лишь справедливая оплата.

— Но ведь тогда и оплаты никакой не будет.

— Мне очень жаль, Брег.

— Даже если я скажу, что необычайное оружие предназначалось в подарок Владыке? — подначила я их. Рю вздохнул:

— К сожалению, при дворе Владыки есть свой поставщик. Даже если бы он решил заказать оружие у нас, сие совершалось бы не таким образом. Со всеми нужными бумагами и разрешениями, которых мы от вас так и не увидели. Это, знаете ли, препятствует всяким богатым преступникам Надземья, что хотят разжиться изделиями мардов для свержения законных королей и императоров.

Да не хочу я никого свергать, остолопы упрямые. Мне бы один кораблик потопить…

— Хорошо. Давайте перевернем ситуацию с ног на голову, — вздохнула я, не видя иного выхода.

— Как же? — поинтересовался третий, золотобородый Вер Гро с темно-карими глазами, упрятанными под массивными надбровными дугами и крупным, мясистым носом.

— Предположим — просто предположим, что я пришел к вам для того, чтоб в кратчайшие сроки изготовить оружие против нового мореходного средства, что грабит купеческие корабли.

— Вы уже говорили нам об этом, — заметила женщина.

— Да, да. Так вот — как еще я могу сделать это, если не обратиться к лучшим мастерам? То есть, если я правильно понял, заказ сделать невозможно. Вернее, возможно, если бы я был королем какой-нибудь захудалой страны. Тогда в рамках церемонии братания я мог бы купить у вас нужное, как вы выразились, «изделие». Как еще можно его получить?

— Ну… вы могли бы сделать его сами, если бы обладали нужными знаниями, — сказал Рю. — Но по этому поводу существует другой закон… сейчас, он тут где-то рядом.

Перелистнув с десяток страниц, он уставился желтыми совиными глазами на самый угол книги:

— Ага! Вот оно: «Ни человеку, ни саррусу, ни хоббиту не позволено обучаться у мастеров народа Подземья искусству, что испокон веков принадлежит и является нерушимым культурным достоянием народа Подземья. В числе таковых — следующий перечень…», так-так, и вот за номером тридцать пятым «изготовление рунного оружия».

— Я чего-то не понимаю, — беспомощно произнесла я. — Так называемые «народы Надземья» уже сотни лет наносят руны на все, что только можно. А то и тысячи лет. Кто-то ведь должен был их обучить?

— Уважаемый, нанесение рун — совсем не то же самое, что изготовление рунного оружия. Хотя слова и термины созвучны, но, поверьте нам, перед вами два принципиально разных ремесла. С другой стороны, вероятно, «нанесение рун» также когда-то было в списке, однако сейчас его здесь нет, — хмуро сказал Рю. Из всех троих он самый разговорчивый, хоть и мард.

— А йрваю можно обучаться? А кентавру? Черт, у нас же еще с десяток разумных рас наберется, помимо четырех Основ! — воскликнула я. — Хотя кентавров сложно назвать действительно разумными. Копытные звери, что еще с них взять.

— Мы не имеем никаких дел с кентаврами, юноша. И не потому, что они неразумны, а только потому, что данная раса крайне неосторожно относится к торговым сделкам, — сухо заметила женщина. — Насчет йрваев, с момента повторного открытия Теджусса, идут постоянные и даже ожесточенные споры. Тем не менее, в Кодексе никаких мер по пресечению доступа йрваев к обучению у мардских мастеров нет.

— Не было прецедента, — заметил Вер, пожимая плечами.

— А был бы, так старейшины еще нескоро бы раскачались на однозначный запрет. Точно так же, как с расой лдимм, — снова ударил ни в чем не повинный стол Рю. Кажется, он недолюбливает правителей своего народа.

— Итак, я не могу обучиться у рунных кузнецов вашего народа в том случае, если я саррус, человек или хоббит? — осторожно уточнила я. Интересно, что за раса лдимм такая.

— Да. Вы все верно поняли.

Шесть демонов подземного мира…

Кажется, автор изречения «Всегда есть два пути» был прав. Только вот говорил он о пути вперед и отступлении, что, как известно, не путь вообще.

С другой стороны, марды веками строили башню собственной цивилизации, камень за камнем, не слишком вмешиваясь в военные дрязги наземников. Неужели им не все равно, кто или что я такое?

— Тогда вынуждена признать, что я не саррус, не человек и даже не хоббит, — угрюмо произнесла я.

— Позвольте, но мы ведь прекрасно видим…

И тут я сбросила личину. В последнее время сей нелегкий для ума процесс занимает у меня какие-то доли секунды. Продолжая сидеть, я уставилась на Рю, который открыл рот, но окаменел на середине фразы.

— Чего застыли? Я и так могу, — нетерпеливо сказала я и скопировала его облик, затем облик женщины, вскочившей с каменной скамьи. — Но только одно лицо — настоящее. К сожалению, оно не слишком приглядное, однако выбрать перед рождением мне почему-то не дали.

— Э-э-э, — произнес Вер, поглаживая золотистую бороду.

— А-а-а, — присоединилась к нему женщина. Кажется, они сейчас запоют дуэтом. — А… вы уверены, что не состоите в родстве ни с одной из перечисленных в Кодексе рас?

— Посмотрите на меня, — улыбнулась я, — Конечно, уверена. Семьи у меня нет, однако схожесть со всеми остальными расами Кихча исключает любое родство.