— Да, да, я понял, госпожа, — прошептал Хайнэ спокойным голосом.

Даран внимательно вгляделась в его лицо, потом кивнула и вышла из зала.

Мальчик снова возвратился взглядом к Алай-Хо.

«Если бы быть хоть немного поближе», — пронеслось у него в голове.

Он быстро огляделся вокруг себя и осторожно шагнул вперёд.

Никто не обращал на него ни малейшего внимания.

Хайнэ проскользнул в первые ряды и замер, глядя из-под капюшона на гигантские крылья Алай-Хо, казалось, источавшие снопы серебристо-лилового цвета.

А потом откуда-то сверху грянула музыка, и он снова обо всём позабыл.

Его охватили восторг, ликование — и такое пронзительное счастье, что это было почти невыносимо. Ему показалось, что он уже очутился в волнах Звёздного Океана, купается в ослепительных лучах света, но этого было мало — он всем сердцем и всем своим существом рвался к чему-то, к кому-то…

Цветные огни заметались по залу, и в их мерцающем сиянии Хайнэ вдруг почудилось, что Алай-Хо поднимает свои хрустальные крылья, собираясь взлететь.

По всему телу мальчика прошла волна крупной дрожи, он рухнул на колени и умоляюще протянул вперёд руки.

— О, возьми, возьми меня с собой!.. — вырвалось у него. — Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю!

Его охватило облегчение от того, что он, наконец, нашёл слова, чтобы выразить свои чувства, и в то же время отчаяние, оттого что он отчётливо осознал — никогда этого не будет, он навеки обречён умирать от тоски по чему-то, что не позволит ему приблизиться, не удостоит его и взглядом.

Музыка внезапно прекратилась, и Хайнэ на мгновение как будто увидел себя со стороны: маленькую фигурку, растянувшуюся на мраморном полу. Капюшон слетел с его головы, открывая изумлённым взглядам присутствовавших заплаканное лицо, дрожащие ресницы и бледные губы, выговаривавшие слова молитвы:

— О, прошу тебя, позволь мне служить тебе, отдать свою жизнь, умереть ради тебя, во имя твоё, ведь я твой!.. Прошу тебя, позволь мне всегда быть рядом с тобой…

Хайнэ из последних сил оглянулся — его окружало множество фигур, казавшихся безликими, и все они смотрели на него.

А потом всё померкло.

***

Даран вышла из зала в лёгком беспокойстве.

Почему она понадобилась Императрице именно сейчас? Она ведь никогда раньше не звала её во время вечерней молитвы!

И не опасно ли оставлять Хайнэ в одиночестве? Но, с другой стороны, разве есть другой выход… Незаметно вывести его прямо сейчас не представлялось возможным, и игнорировать приказ Госпожи она тоже не смела.

Верховная Жрица прошла в Зал Встреч, остановилась на середине, склонилась в низком поклоне.

Императрица, полная, обрюзгшая женщина, лицо которой, впрочем, было всё ещё красиво, а осанка — величественна, полулежала на подушках. Принцесса Таик тоже была здесь, и Даран это совсем не обрадовало.

— Мне приснился плохой сон, — сказала Императрица. — Растолкуй…

«Всего только! — подумала Даран с облегчением. — Сон…»

Хоть она и не верила, что принцесса Таик сможет уговорить мать низложить её, однако внутренне была готова и к такому исходу.

— Расскажите, что вам приснилось, Госпожа.

Многие люди с возрастом становятся всё более суеверны, их охватывает раскаяние за совершённые поступки и ужас перед посмертной расплатой, оборачивающийся мелочным страхом во всех областях жизни. Императрица оказалась не исключением.

С одной стороны, это было Даран на руку: Госпожа верила в её силы, верила в то, что только она сможет защитить её от всевозможных напастей в реальном мире и в потустороннем, и это упрочивало положение Верховной Жрицы. Но с другой стороны, Даран было жаль смотреть, как угасает этот ум, когда-то лучший в столице, свободный от всяческих заблуждений, разносторонний, блестящий.

— Мне снился огонь, — беспокойно сказала Императрица. — Плохая стихия, плохой знак… Да?

— Госпожа, это всего лишь злые духи пытаются потревожить ваш покой, — мягко улыбнулась Даран. — Вы же знаете, сегодня полнолуние, разгул стихийных сил.

— Мне снилось, что во дворец пробрались враги, что я окружена…

В коридоре послышался шум.

Императрица подняла голову, и в её тёмно-карих глазах мелькнула паника.

— Что происходит? — она, дрожа, приподнялась на подушках. — Стража!

Двери в покои приоткрылись.

— Что-то случилось в Зале Посвящения, говорят, как будто бы туда проник чужой… — быстро проговорила маленькая служанка.

— Так чего же вы ждёте?! — закричала Императрица. — Немедленно пошлите туда стражу, всех, кто есть во дворце!

Госпожа, без сомнения, связала происшествие с приснившимся ей кошмаром, однако Даран сразу же догадалась, что дело в Хайнэ, и похолодела.

— Госпожа… — попыталась было она, однако та никого не слушала.

— Пусть обойдут весь дворец, пусть ищут злоумышленника, — твердила Императрица, тщетно пытаясь встать. — Энерик, ты послала стражу?

Принцесса Таик нахмурилась.

— По-моему, это крайне неразумно — поднимать такую панику из-за непроверенного сообщения о чужаке, проникшем в храм, — в раздражении проговорила она. — А что, если это была просто дикая кошка, Госпожа, а вы отправили ловить её всех стражников во дворце? Клянусь божественным древом, я вас не узнаю, вы не такой были раньше!

Императрица подняла голову, по-видимому, возмущённая этой дерзостью, и внезапно так и замерла, уставившись неподвижным взглядом куда-то в противоположный конец зала.

Даран прищурилась, пытаясь понять, что же так напугало Госпожу, и вдруг тоже застыла на месте.

Секунду назад их в зале было трое — она, Императрица и принцесса Таик, а теперь в дальнем от них углу стояла женщина, на лицо которой падала тень от колонны. И это при том, что противоположные двери не открывались, Верховная Жрица могла поклясться чем угодно!

Принцесса Таик заметила нежданную гостью последней, и из груди её вырвался удивлённый вскрик.

После этого в зале воцарилась мёртвая тишина.

Женщина, одетая в длинный балахон светлого цвета, отделилась от противоположной стены и как будто поплыла по комнате.

«Призрак?! — в смятении подумала Даран. — Нет, не похоже, я бы почувствовала…»

Лицо женщины было скрыто капюшоном, на шее покачивалось длинное ожерелье из белых бусин, на каждой из которой были изображены какие-то странные рисунки или же письмена.

Она остановилась посередине комнаты и чуть поклонилась.

— Приветствую вас, Госпожа, — голос у женщины был глубокий, звучный. — Меня послали те, чьи настоящие имена скрыты тьмой веков, а нынешние ничего вам не скажут, однако я прошу вас поверить, что всё, что я сейчас скажу — правда. Те, кто послали меня, не будут повторять своих предостережений дважды, но они надеются, что вы окажетесь благоразумны, и тем самым, быть может, спасёте себя и свою страну. Выслушайте меня.

Даран, не отрывая взгляда от посетительницы, протянула назад руку и незаметно дотронулась до дверей.

Они были заперты.

***

— Госпожа… — донёсся до Ниси испуганный голос. — Госпожа, вы спите?

Она не спала — голова была слишком занята мыслями.

Чем больше времени проходило, тем больше Ниси убеждалась в бессмысленности и откровенной глупости своей первоначальной затеи.

О том, что провинция Кану полностью опустошена болезнью, и там не осталось ни одного живого человека, им сказали уже при выезде из столицы, где пришлось сообщить цель своего путешествия. Однако Ниси в первый момент не поверила, решила, что нужно удостовериться собственными глазами, и приказала продолжать путь.

Вскоре их поджидало ещё одно препятствие: главная дорога, связывающая Аста Энур с центральным городом провинции Кану, оказалась совершенно непроходимой вследствие весеннего разлива рек.

Нужно было поворачивать обратно.

Однако тут в Ниси взыграли врождённые гордость и упрямство Санья, которые, казалось, только возрастали пропорционально числу трудностей. Сдаться? Сложить руки? Ну уж нет! Она ведь обещала Андо.