Потом он засмеялся.

Хайнэ испытал громадное и постыдное облечение и вместе с тем замешательство.

Это было не просто странное, это было очень странное поведение.

Иннин, судя по всему, думала точно так же.

— Эй, ты, рыжеволосый, — звонко позвала она. — Кто ты такой? Как тебя зовут?

«А вдруг окажется, что он благородный?» — подумал Хайнэ с некоторым опасением, уж слишком грубо разговаривала сестра.

Нет, конечно, если этот мальчишка — из простонародья, то это, наоборот, слишком вежливо, но…

Тот молчал.

— Ты что, немой?

— Да-да, ты немой? — поддержал сестру Хайнэ, не желая выглядеть на её фоне молчаливым или, чего доброго, испуганным. — Если немой, то можешь хотя бы знаками что-нибудь показать!

И он попытался, подавая пример, изобразить некую пантомиму.

Взгляд мальчишки заскользил по площади, на которой все трое оказались почти незаметно для себя.

Казалось, рыжеволосый снова потерял к своим собеседникам интерес, но потом он вдруг показал рукой в сторону громадной фигуры в центре площади.

Она изображала Хатори-Онто, Демона Огня, последнего и наиболее страшного противника Алай-Хо. Достигнув высочайшей сферы Звёздного Океана, Алай-Хо должна была, перед погружением в бесконечное блаженство, снова встретить своего главного врага из мира Подземного Огня, вступить с ним в борьбу и победить. С давних пор эта победа знаменовала собой конец года и отмечалась пышным празднеством по всей стране.

Сейчас на площади заканчивались последние приготовления к началу праздника; бирюзовые крылья Алай-Хо, увитые гирляндами цветов, высоко возносились в небо, Хатори-Онто, облик которого должен был наиболее соответствовать людскому представлению об уродливом, был также «украшен», но по-другому — обгорелыми сучьями деревьев, рваным тряпьём, старыми циновками.

— Почему ты на него показываешь? — не поняла Иннин. — Или… подожди. Тебя, что, зовут Хатори?

Рыжеволосый кивнул.

Хайнэ слегка приоткрыл рот. Нет, он точно из простонародья… Ни одна госпожа благородного происхождения не захотела бы назвать своего ребёнка именем Демона Огня.

А с другой стороны, всё это выглядело так, как будто мальчишка придумал себе имя только что. Может, так и есть? Может, он просто смеётся над ними?

— Ну ты и глупец, — внезапно презрительно сказала Иннин. — Я уверена, что по-настоящему тебя зовут по-другому, а сейчас ты просто показал на первое, что попалось тебе на глаза. Но дело не в этом. Ты что, не знаешь, кто это такие? Это же Хатори-Онто, отвратительное чудовище! Однако даже если ты теперь передумаешь, я всё равно буду называть тебя Хатори, сам виноват.

Она усмехнулась.

 «Она что, теперь всегда будет ругаться с ним, а не со мной?» — подумал Хайнэ со смешанными чувствами.

Он не был уверен, что ему этого хотелось.

Впрочем, Хатори пока что никак не реагировал на насмешки — более того, улыбался в ответ. А потом развернулся и молниеносно скользнул в один из переулков.

— Стой!!! — закричала Иннин.

К удивлению Хайнэ, Хатори послушался… точнее, не совсем. Он не остановился, однако чуть сбавил скорость, так что брат и сестра смогли нагнать его и побежать следом, почти не отставая.

Куда именно они держали путь, у Хайнэ не было ни малейшего понятия, однако постепенно он начал понимать, что Аста Энур выстроен ярусами, и они поднимаются всё выше и выше. Хатори вёл их какими-то запутанными переулками, через дворы храмов, то и дело снова перепрыгивая через заборы, и создавалось впечатление, что он прекрасно ориентировался в сложной географии столицы. Волосы его успели высохнуть и, пламенея в лучах солнечного света, снова служили подобием путеводной звезды.

Внезапно он остановился — Хайнэ видел из-за его спины, что дорога на этом месте упирается в невысокую постройку, за которой не было ничего, кроме лазурно-голубого весеннего неба, вдруг раскрывшегося перед тремя спутниками во всю ширь.

— Ну и куда ты нас завё… — начала было Иннин, однако подбежала ближе и осеклась. — О… О-о-о-о!!!

Прямо перед их ногами, как на ладони, расстилалась столица — точнее, то, что называлось Нижним Городом. Хатори какими-то странными запутанными путями привёл их прямиком на вершину Срединной Стены, преграды, отделявшей основную часть столицы от бедных районов. Это была самая высокая стена в Аста Энур, не считая той, что отгораживала территорию дворца.

При этой мысли сердце у Хайнэ забилось чаще.

Всё внезапно перестало существовать — кроме желания снова увидеть Алай-Хо в Зале Посвящений, хотя бы один раз, любой ценой.

— Ты можешь помочь нам попасть во дворец? — обратился он к Хатори. — Проникнуть каким-то образом за Великие Ворота?

В глазах мальчишки, отливавших при ярком свете кроваво-красным, ничего не отразилось.

Тогда Хайнэ оглянулся и показал рукой на крыши дворцовых павильонов, возвышавшихся за их спинами — они были расположены на самом верхнем ярусе Аста Энур и видны из любой части города.

Хатори отрицательно покачал головой.

— Мы можем попытаться спуститься вниз! — внезапно закричала Иннин, всё это ходившая вдоль обрыва.

Хайнэ заглянул вниз, и ему на мгновение стало дурно.

— Мы разобьёмся насмерть, — заявил он.

Высота, на которой они находились, была поистине головокружительной — многочисленные люди, передвигавшиеся внизу, казались совсем крохотными.

— Если боишься — возвращайся домой! — отрезала Иннин. — А я такого шанса не упущу!

Для человека благородного происхождения проникнуть в Нижний Город было, в общем-то, не многим проще, чем для бедняка, который не прислуживал в доме знатных людей, — оказаться в средней части столицы. И уж тем для детей двенадцатилетнего возраста, потому что ни одна госпожа в здравом уме не отпустила бы своего ребёнка в Нижний Город, даже такая добрая мать, как Ниси.

— Причём тут боюсь! — не очень искренне возмутился Хайнэ.  — Там просто вонища и грязь, и можно подхватить заразные болезни!

— Я же сказала тебе — возвращайся. Прими ванну, умасти своё тело благовониями, расчеши и надуши волосы, раз так боишься вони и грязи! — ехидно посоветовала Иннин. — А потом пройдись в таком виде по улицам, может, найдёшь возлюбленную!

Хайнэ вспыхнул и больше возражать не пытался.

Иннин, тем временем, уже лезла вниз.

— Тут дальше придётся прыгать! — её голос донёсся откуда-то издалека. — Я-а-а-а-а…

Хатори вскочил на стену вслед за ней и, не став утруждать себя карабканьем по отвесной стене, просто-напросто сиганул вниз.

Хайнэ изумлённо распахнул глаза. Ну вот и всё… этот мальчишка уже в Подземном Мире, потому что невозможно остаться в живых, спрыгнув с такой высоты! Он подошёл ближе и наклонился, чтобы увидеть внизу размозженный труп, однако ярко-рыжие волосы, пламенеющие среди толпы, ясно указывали на то, что их обладатель живее всех живых.

— Невозможно, — пробормотал Хайнэ, опускаясь на четвереньки, чтобы перелезть через край стены.

«Я сейчас умру, просто потому, что не могу показать, что мне и в самом деле страшно», — обречённо подумал он.

Как-то это было глупо — умирать по такой пустяковой причине, но другого выхода он не видел.

Он принялся ползти вниз, цепляясь за выступы, и почти расслабился, решив, что таким образом доберётся до самого конца, однако в какой-то момент ноги не нашли под собой очередной опоры, и Хайнэ понял, что нужно прыгать.

Он завертел головой, пытаясь понять, каким образом это лучше сделать, однако возможности выбирать ему не представилось — пальцы вдруг сами собой разжались, и Хайнэ полетел вниз.

Что-то внутри проделало неописуемый кульбит, и в голове промелькнуло: «Ну, вот и конец!», но он, как ни странно, не испугался. Или, может быть, не успел — всё и правда закончилось слишком быстро.

Каким-то чудом ему удалось не только выжить, но даже не покалечиться — видимо, спасло то, что он рухнул в телегу, доверху засыпанную свежесрезанными цветами, предназначенными для украшения столицы к празднику.