Раненый прислонился спиной к замшелому валуну, чтобы никто не заметил крови.

— Нет, я не оставлю тебя.

— Но кому-то из нас надо уехать. Басанти не может здесь оставаться, значит, поедешь ты.

— Ладно, давай бросим монету. — Виру вспомнил способ, к которому они прибегали, чтобы разрешить спорные вопросы.

Джай согласился. Для себя он все решил:

— Хорошо, только бросать буду я, как обычно.

— Согласен.

— Орел — я остаюсь, решка — ты.

Отложив винтовку, Виру с азартом игрока следил за звенящим полетом монеты. Прочертив туманный след, серебряная вестница жизни и смерти упала на камни, тускло блеснув знакомым профилем забытого короля.

— Я выиграл! — устало сказал Джай.

— Мне всегда не везет! — в отчаянии ударил кулаком по валуну Виру. — Но я все равно не брошу тебя!

Быстро подобрав монету, Джай положил ее в карман.

— Ни слова больше — игра есть игра. Отдай мне патроны и езжай.

Выпустив на прощание пулю в неосторожно высунувшегося разбойника, Виру оставил винтовку и жалкую горстку патронов другу — это было все, что он мог ему дать.

— Послушай, Джай, ты и Басанти — это все, что у меня есть. Береги себя…

— Все будет хорошо… — Джай через силу улыбнулся, если только можно было считать улыбкой болезненную гримасу, исказившую его лицо.

Посадив Басанти в седло, Виру вскочил на лошадь и, провожаемый несколькими неприцельными выстрелами, ускакал. Бандиты еще долго стреляли им вслед — они не испытывали недостатка в боеприпасах.

Как только друзья уехали, Джай вытащил из кармана платок, отлепился от скалы, оставив на ней красный подтек, и попытался пристроить это подобие тампона на ране. Оглушительным залпом напомнили о себе бандиты. Они успели рассредоточиться по скалам, выбрать наиболее удобные для обстрела позиции и теперь держали под прицелом весь участок, отрезав Джаю пути к отступлению. Но он и не думал отступать.

Вздохнув несколько раз, чтобы не потревожить и без того бурлящую в легких кровь, вытер розовую пену и приготовился дать свой последний бой. Черная сила привыкла побеждать, но здесь зло не пройдет, ведь мост через пропасть — это рубеж добра и зла.

Словно почувствовав, что добыча ускользает, разбойники пошли в атаку. Сразу несколько всадников помчались на прорыв, с грохотом ворвавшись на мост.

Джай стрелял и стрелял, механически нажимая на курок, хладнокровно, как в тире. Один разбойник с воплем слетел с коня и скрылся за перилами моста, еще продолжая кричать, — дно у пропасти было очень глубоким; другой рухнул вместе с лошадью, третий, легкораненный, свалился на мост и спрятался за убитым конем, остальные повернули назад, низко пригнувшись к гривам. Джай не стрелял в спины.

Оставшийся в живых разбойник, повел с Джаем утомительную дуэль, которая закончилась в пользу Джая.

— Он там один, — прохрипел грузный, — к тому же ранен. Мы возьмем его живым.

— Но как это сделать? — опасливо спросил припавший к скале бандит. — Этот парень стреляет без промаха. Еще пара таких атак, и Габбару самому придется взять винтовку.

— Но, но, — прикрикнул громила, — ты что, хочешь, чтобы он отрезал твой болтливый язык?

— Я ничего такого не говорю… — забормотал разбойник.

Старший отдал команду:

— Двое под мост!

Он выбрал самых ловких. Один из них раньше шатался с бродячим цирком и перейти по балкам мост для него ничего не стоило. Закинув за спину винтовки стволом вниз, чтобы не цеплялись за перекладины, бандиты исчезли под опорами моста.

Наступило затишье. Джай пристально вглядывался в противоположные скалы, пытаясь понять, что затеяли бандиты. Он тяжело дышал, в горле клокотало и при каждом вдохе изо рта вырывались капли крови. Джай слабел на глазах. Теперь уже, даже если бы он и хотел, ему не удалось бы далеко уйти. Он решил сражаться до самого конца.

Прискакав в Рамгар, Виру захватил оружие, патроны и тут же собрался обратно. На краю деревни он встретил толпу крестьян, вооруженных чем попало, в основном вилами и мотыгами, редко у кого было охотничье ружье. Отдельно держался отряд молодых мужчин под предводительством Тхакура — он роздал им отобранное у бандитов оружие. Толпа двигалась по дороге, ведущей в логово Габбара.

Впереди всех шла одетая в белое фигура, в которой Виру узнал Ратху. Она возглавляла поход, словно живое знамя скорби и мести.

— Что там происходит? — крикнул Тхакур, когда Виру поравнялся с ним.

— Идет бой! Джай удерживает банду на мосту!

Тхакур что-то прокричал ему вслед, но Виру уже не слышал, он спешил на помощь другу.

Потрясая оружием, крестьяне запели гневную песнь мести. Грозная толпа, поднимая облако пыли, двинулась к мосту, полная решимости навсегда покончить с Габбаром. Они устали жить в страхе за свою жизнь, за жизнь детей и близких. Подрастая, дети уже знали: им надо бояться, что в любую минуту в их дом могут прийти, ограбить, унизить, а если кто-то попытается защитить свою семью, бандиты убьют несчастного на глазах у близких, чтобы это послужило уроком для других. Власти лишь исправно собирали с крестьян налоги, платили сами себе непомерную зарплату из денег, которые должны были идти на защиту мирных граждан от бандитов. Заботливая полиция охраняла их покой, какое им было дело до крестьян из далекой деревни, живущих в вечном страхе?

Воспользовавшись передышкой, Джай открыл барабан револьвера — он был пуст. Винтовочные патроны были уже давно израсходованы.

— Всего три… — пробормотал Дэв, извлекая из кармана чудом оставшиеся пули.

Он зарядил револьвер — с таким оружием много не навоюешь. В отличие от дальнобойной винтовки, револьвер мог поразить врага на расстоянии не более пятидесяти метров. Значит, нужно подпустить противника как можно ближе.

Вдруг перед глазами Джая все поплыло, свет померк, и он на секунду потерял сознание, придя в себя от удара о камень. Раненый упал на грудь, и когда поднялся, из его рта выплеснулась алая струя крови.

Он подполз ближе к мосту и стал смотреть на другую сторону. В глазах рябило, ему чудились какие-то тревожные звуки, шорохи. Джай понял, что он действительно слышит осторожный скрип — кто-то двигался по деревянному настилу. «Не может быть, — подумал Дэв. — Наверное, у меня начинается бред. Я слышу, как ко мне идет невидимый призрак».

Страшная мысль пришла ему в голову — возможно, это приближается его смерть!

Теперь он уже отчетливо видел, как прогибаются доски. В обветшавшем настиле зияли большие щели. Неожиданно Джай увидел, как в одной из них что-то мелькнуло. Он тут же понял, в чем дело: разбойники пробирались к нему под прикрытием скрипящих досок моста. Тщательно прицелившись, Джай выждал, когда невидимый враг приблизится. Как только очередная доска прогнулась, он выстрелил и с удовлетворением услышал вой сорвавшегося разбойника. Другой поспешил обратно.

— Амитабх! — рявкнул старший отряда. — Возьми взрывчатку и подорви этого негодяя! Пусть он взлетит на воздух, иначе мы недосчитаемся своих людей.

— Но как же это сделать? — растерянно спросил Амитабх. — Он же и носа не дает высунуть?

— Ты пойдешь позади наступающих. Когда приблизишься — бросай в него взрывчатку. Остальные будут прикрывать тебя, они будут вести непрерывный огонь, чтобы не дать ему выстрелить в твой глупый лоб, а я буду держать на прицеле твой затылок, чтобы ты не сбежал.

С дикими криками на мост выбежали бандиты. Стреляя на ходу, бросились в атаку. Пробежав половину дороги, они не услышали ни одного ответного выстрела.

Джай берег патроны. Когда нападающим оставалось всего два десятка метров, он выстрелил в первого и тут только заметил то, ради чего затевалась вся атака — длиннорукий, как обезьяна, головорез широко размахнулся, сжимая в руке динамитные шашки с шипящим бикфордовым шнуром. Дэв действовал инстинктивно — выстрелил навскидку и попал. Взрывчатка покатилась по мосту, опережая бандитов. Они ринулись обратно, не желая подрываться на своих же зарядах.