Царица Ада уже извивается в предвкушении, пока змееподобный язык Педрилы ублажает ее сатанинский анус. Она шарит рукой по столику у кровати, берет двадцатидвухдюймовый черный дилдо и вставляет его в свою злобную адскую щель. Содрогаясь в оргазме, она испражняется в рот Педриле. Потом Богохульная содомская сучка подтирается шелковой простыней, встает с постели и подходит к окну. Ее номер – на двадцать третьем этаже.

На улице, на заснеженном дворе, собрались финские детишки, в надежде хоть мельком увидеть своего идола. Мадонна смотрит на их запрокинутые вверх лица, такие восторженные и невинные, машет рукой и улыбается. И бормочет себе под нос:

– Жалкие твари, человеческая шелуха. Чума на все ваши дома!

Педрила раскинулся на огромной постели. Двадцатидвухдюймовый дилдо вбит по самую рукоятку в его растянутый задний проход. На губах играет блаженная улыбка. Правой рукой он небрежно подергивает свой уродливый член. Лениво спускает сперму на тыльную сторону ладони и протягивает руку хозяйке. Она не хочет, так что Педрила облизывает руку сам. Да, Царица Чума явно не в духе. Что-то ее беспокоит, и очень сильно. Обычно она никогда не отказывается от свежей спермы, и способна определить по вкусу, что спермодонор ел за последние сутки.

Она что-то там набирает на своем компьютере. Я наблюдаю за тем, как свет от экрана пляшет в ее голубых глазах.

Она откинула сальную челку со своего морщинистого лба, сжала руку в кулак, так что алые когти вонзились в ладонь, и ударила кулаком по стеклянному столику. Стекло разбилось. Она грязно выругалась и слизнула с руки вязкую каплю зеленой крови.

– Блядь! Пизда! Жопа драная!

– Простите, сэр, но на эти фамилии нет никакой брони.

– Что-то не так, Фелчер. Моя сверхъестественная демоническая антенна улавливает отрицательные вибрации. Кто-то хочет меня погубить. Кто-то сильный. Достаточно сильный, чтобы поставить прочный экстрасенсорный барьер и скрыть от меня и свои намерения, и свое местоположение. – Царица Чума тряхнула головой, как бы гоня мрачные мысли прочь. Она и вправду казалась уже не такой озабоченной. – Блядь! А Эрни придет на шабаш?

– Да, мадам, – ответил Педрила с видимым облегчением. – Он придет. У него новый бойфренд, ему только четырнадцать… – Педрила прямо урчал от извращенческого восторга. Он мечтательно закатил глаза, густо подведенные черной тушью. – И у него татуировки!

– Хорошо, хорошо. Я уже думаю, что его надо раскручивать. Руперт очень доволен его работой по разрушению моральных ценностей, на которых построена западная цивилизация. Может быть, я подарю ему еще один дом, ну, или еще что-нибудь… да… – Ход ее мыслей резко сменил направление. – Надеюсь, все необходимые приготовления сделаны?

– Да, мадам. Как раз сейчас мистер Молох и его люди еще раз все проверяют в подвале.

– Замечательно. Никаких сбоев быть не должно. Эта ночь будет особенной.

– Разве не каждый шабаш особенный, госпожа?

– Да, разумеется. Но сегодня я собираюсь истребить много людей, очень много. Мне нужны новые души… Я хочу применить Анти-Аккорд! – Мадонна, Богохульная содомская сучка, запрокинула голову и разразилась жутким дьявольским смехом.

Произнося эту фразу, она по-прежнему улыбается нам своей прелестной и теплой улыбкой, но у меня застарелая паранойя, и мне она представляется, что она думает про себя, нет, может быть, даже не думает, но подсознательно чувствует: «Вот, бля, придурки. Только их мне тут и не хватает. От них же воняет мочой, и они все какие-то заскорузлые, грязные, и изо рта у них плохо пахнет, у нас тут приличный отель, у нас хорошая международная репутация, и надо их как-то отсюда вышвырнуть… вот только как?»

Педрила упал на колени. Тушь у него потекла, и казалось, что он плачет черной кровью.

Вообще-то мы собирались расплатиться наличными, которые в самом начале отдали на сохранение Гимпо, но на случаи крайней необходимости у меня в споране припрятана платиновая American Express, открытая на KLF Communications. Достаю, стало быть, карточку и выкладываю на стойку.

– О, мадам. Мадам. Анти-Аккорд! У меня просто нет слов! И что это будет? Стихийное бедствие? Землетрясение? Голод? Эпидемия чумы? А может быть, ядерный геноцид? Вы уже столько лет нам обещали!

Она видит, какого цвета моя карточка, и опять что-то набирает у себя на компьютере. Ее лицо лучезарно сияет, губы беззвучно шевелятся.

– Вот именно, Педрила! Анти-Аккорд настроен как детонатор, который взорвет мои ядерные арсеналы на тайных складах по всей планете. А дальше уже пойдет цепная реакция – самопроизвольные взрывы. Так что вполне может статься, что жуткие видения Лео Силека на лестнице в Британском музее воплотятся в трехмерную реальность, ха-ха-ха! Если мне повезет, я, может быть, уничтожу весь мир!

– Да, сэр. Вот ваша бронь. В первый раз я, наверное, ошиблась. Гудрик, Мэннинг и Драммонд, вы сказали? Номера для курящих или для некурящих, сэр? Пожалуйста, заполните эти бланки. Вам нужна помощь с багажом? Надеюсь, вам у нас понравится.

– О, госпожа, как я счастлив! Умоляю вас, дайте мне вашу задницу, хочу наесться вашего говна! – Мадонна раздвинула ягодицы, и Педрила набросился на ее заднюю дырку, словно голодная чайка.

В общем, вы поняли.

В двухстах милях к северу, мы с Биллом, Гимпо и Чиппендейлами мчались по заснеженной тундре. Ветер бил нам в лицо, и колючий снег хлестал по глазам.

Я у себя в номере, на седьмом этаже. Ванна уже набирается. Надо бы выключить воду, а то перельется.

Наши кони хрипели и бесновались. Мы были святыми поборниками добра и защитниками истинной веры. Мы были вооружены до зубов. У нас были сияющие бензопилы, мы обрядились в боевые трусы. У нас был Потерянный Аккорд. И с нами был Бог.

Корзина с фруктами, ваза с живыми цветами, огромная кровать – побольше, чем иные спальни, удобные мягкие кресла, журнальный столик со стеклянной столешницей, подборка журналов и туристический путеводитель «Что и как в Хельсинки».

Да, я знаю, что все это описано уже не раз – очарование и одиночество современных международных отелей. Всякие Гэвины Янги об этом писали, и Эрики Ньюби, и все же…

У драной сучки не было никаких шансов.

Сейчас вернусь.

Каблучки-шпильки Мадонны дробно стучали по мраморному полу, отражаясь отрывистым эхом от холодных стен. Она спустилась в подземный спортивный зал, который она сняла целиком для себя – специально, чтобы творить свою черную сатанинскую магию. Из-под ее каблучков летели зеленые искры; ее зубы были, как заточенные клыки. Ей нужна была сила – еще больше силы. Если ее регулярное, ежечасное потребление человеческой плазмы собьется хотя бы на пару минут, магия, что поддерживает ее человеческое обличье, утратит силу, и она возвратится к своему настоящему, адскому облику, с приапическим змеями в волосах. Как кошмарное видение из плохого кислотного трипа. Она провела пальцем по своим демоническим собачьим клыкам, грязно выругалась и злобно пнула ногой дверь спортивного зала.

Ходил в ванную – выключить воду. Там все заставлено разноцветными флакончиками: вездесущие гели для душа, пена для ванны, шампуни, кондиционеры – плюс к тому банные шапочки, пушистые белые полотенце и роскошные банные халаты.

И там был ад. Освенцим в миниатюре. Скорбные вопли истязаемых жертв наполняли пространство. Царица Чума улыбнулась, шагнула в кровавый туман и захлопнула за собой дверь. Да, нацисты могли бы гордиться этой площадкой для адских игрищ. Настроение у Мадонны сразу же поднялось – стоило ей углубиться в этот лабиринт изощренных пыток. Ее всегда поражало, как мастерски ее обожаемые гомоэсесовцы управлялись с той чистой силой, которую они извлекали из страданий невинных душ.