— Ага, а по-другому Харпёрушка со мной и говорить не захочет? Ну, давай свой жетон, — протянул было руку Джонни, но резко остановил движение, — сполосни сначала!

— Да ладно, пожалуйста, — пробурчал Дэн, сунув алюминиевый овал под струю, — пойдёт? Забирай.

— Ну, я пойду, — буркнул Джон, направляясь к выходу.

— Стоять! — воскликнул Дэн и пояснил, — чтобы выйти из казармы, в неё сначала нужно зайти, иначе народ не поймёт!

— Блин, точно! Тогда вот что — поставь к продухам лесенку и глянь наружу.

— Зачем? — спросил Дэн, хватаясь за стремянку.

— Скажешь, когда не будет никого, — ответил Джон, отходя к противоположной стенке, — ну, как?

— Ну, никого, — проговорил Дэн, вглядываясь в густые сумерки.

— От винта! — воскликнула голова Джона уже снаружи. Вылетев из окна всем туловищем, он развёл руки в стороны, резко сместив центр вращения тела, сгруппировался и приземлился на корточки. — Стремянку спрячь, пригодится! — напутствовал он Дэна напоследок.

— Не дай Бог! — аж перекрестился коммунист-рентгенолог.

Джонни оглянулся на перекошенное удивлением лицо Дэна, бледнеющее в туалетном оконце, и вздохнул от умиления. Вот что значит настоящий, верный друг! Он человека напугал до полусмерти, окунул в нужник, а тот за него Богу молится! Не то, что некоторые, хотя, что взять с полицейских! Главная их беда в полицейской модели устройство мира, состоящей из умных копов и всех остальных, само собой, неумных. И неумному Джону, по их воззрениям, ничего не остаётся, как им таким ушлым верить, и на этом весьма спорном допущении, они делают вывод, что поэтому он может обратиться за помощью только к ним! Вернее, ещё глупее — только к ним и только за помощью! Вот сколько Карл играл с Джоном в бильярд, но так ничего и не понял. Джону вообще ни от кого никогда не требуется помощь, лишь услуги. И чем корыстнее и подлее мотивы, по которым ему их оказывают, тем Джону спокойнее — просто так понятней.

А Дэн с его коммунизмом… неужели он действительно в это верит?! Царствие Божье на земле?! Мдя, Небесное всё же практически достижимо гораздо проще. Вот интересно — догадываются ли полицейские братцы, насколько они были к нему близки? Даже без дурацкого ультиматума Джону не составило бы уж очень большого труда разместить их бездыханные тушки в выгребной яме. И никто б не хватился — они же умники, залегендировали свои отлучки как следует. Что ему мешало зачистить единственные контакты, по которым о нём вообще можно что-то узнать? Ведь он с момента угона машины редкой сволочи господина Та-ню фактически на нелегальном положении.

Джон честно себе признавался — именно так и следовало поступить и спокойненько идти обживать развалины по совету Люси. И столь же откровенно он давал себе отчёт, кто виноват в вопиющей нелогичности его поступков. Тот, кто на самом деле обыгрывал ассов в бильярд, кто рисовал ему схемы коммуникаций, кто хохотал на всё сознание, когда Джона уносил рукопашный замес. Эта часть его души была частью ещё кого-то или чего-то, и это нечто требовало своей доли — финтов, издёвки, размазывания партнёров по сукну или по стенке.

А в данном конкретном случае простой справедливости. Полицейские братцы сказали ему — мы тебя не предадим, пока ты нам полезен. Ха, это им казалось, что они так сказали. На самом деле сказано было — ты нам никто и звать тебя никак (тоже новость!), мы тебя используем и сольём с максимальной для себя пользой. Ещё и убивать Джона самостоятельно хлопотно и чревато, лучше бы подставить. Вот это деловой разговор, это он понимает и всегда готов к сотрудничеству. С максимальной для себя пользой и удовольствием.

Что они хотят? Номера машин с вискарём? И чтоб он поверил, что для досмотра. Конечно же никого они досматривать не будут, проследят, куда машины направляются, организуют наблюдение… а потом крысы ограбят несколько объектов. Стоп! А что сейчас мешает сделать это настоящим крысам? Уж не их отряд — это точно. Они пусть успешно, но с трудом удерживают свой маленький район — и только. Единственное объяснение — получатели вискаря сами крысы! Но каким образом?

М-м-м… охраняет тут всё УМОП, Управление мест ограничения прав, но это только вывеска. Что под ней скрывается? Ну, конвой, охрана… В тюряге Джону сидеть не приходилось, и таких знакомых у приличного парня сроду не было. Что-то обязательно должен знать ушлый Карл, но у него спрашивать глупо. Да ладно, получит он свои номера немного погодя, правда, будет ли в кузовах вискарь, Джон утверждать не возьмётся. Карлу надо, пусть сам и проверяет, организует слежку, а до нападений дело или не дойдёт, или Джону будет уже пофиг, тьфу-тьфу-тьфу.

Поплевав через плечо, Джонни отодвинул на время теорию и занялся насущным. Подкравшись к фургону, притаился, выждал некоторое время, оценивая обстановку. Помянул добрым словом полицейского психопата, выбравшего столь удачное место для фургона, достал из-под заднего правого спущенного колеса маленький ключик и открыл замок на топливном баке. Откинув крышку, засунул руку в горловину, нащупал бутылёк от сердечных капель, вытащил. В нём он спрятал ключи от дверей и замка зажигания и ниппели. Спокойно открыл дверцу, повернул массовый выключатель аккумулятора, откинул сидушку. Ага, ружбайка Сэма на месте. Достал из бардачка патроны, перезарядил оба ствола и положил пока оружие обратно. Включил зажигание и, не испытывая иллюзий, открыл капот, вручную подкачал в карбюратор газолину. Взялся за кривой стартер — машина простояла больше двух месяцев. Через четверть часа остервенелого верчения мотор чихнул спросонья, нехотя та-такнул и заурчал. Джонни вынул насос и занялся подкачкой колёс.

Подготовив машину, он, не теряя времени даром, двинулся на разведку. Ему требовалось выбрать по возможности укромное место, где должен проходить Харпёр с помощником. Джону повезло с противником — реально занимались безопасностью только периметра, отдав всё внутреннее устройство солдатскому произволу. Кучи, конечно, не громоздились, но слепых и закрытых зон было достаточно, что могло объясняться лишь неистребимой дедовщиной. Подходящее место с безопасным подходом нашлось почти у самой столовки. Нормальный вход в неё был со стороны общегой плаца, снаружи спецчасти, и охранялся умоповцами, а запасный вёл на внутреннюю помойку и, соответственно, в охране не нуждался. Действительно, нафиг нападать на баландёра, если он сам всем еду раздаёт, сколько влезет? Кстати, где он? Джонни посмотрел на часы. По обычному армейскому распорядку ужин был ровно в восемь. А на часах уже половина одиннадцатого. Так, где-то два-два с половиной часа у них должен занимать обход с раздачей, ещё час они посуду моют, и полчаса сами перекусывают, хотя Харпёру для этого отдельного времени никогда не требовалось. И в подтверждение его расчетов показались две фигуры с тележкой. Джонни спокойно дал им пройти в столовку — не самому же посуду мыть, есть дела поважнее.

Сам он пока вернулся к фургону и приступил к выгрузке вискаря. Всего оказалось десяток ящиков виски и два десятка пива — маловато… Непьющий Джонни не был уверен, хватит ли. Но слышал, что если пьющему долго не давать выпивку, его развезёт и с небольшого количества. Впрочем, всех поить он не собирался, достаточно будет пары десятков пьяных идиотов. Хм, порой хватало и одного, но Джонни решил действовать наверняка и занялся скрытным перетаскиванием боевых отравляющих веществ в место их тактического сосредоточения, поближе к помойке у чёрного входа в столовку. Только-только управился, как на выходе нарисовались долгожданные силуэты. Джон скользнул к ним тенью, нанёс рубящий удар в основание черепа фигуры потоньше, а с той, что потолще, вежливо поздоровался.

— Привет, Том, тебе привет от Смотрящего сквозь… э… Том?

К нему обернулась фигура потолще, лицом, явно не похожим на Харпёрово. Надо же было настолько обознаться! Но кто бы мог подумать, что на Харпёра так подействует всего месяц прогулок вне столовки. Джонни, по сути незлой парень, придержал пострадавшего от излишне резкого падения, но ситуация явно выпала из протокола, и он временно отбросил тушку друга. Толстый незнакомец как раз набрал побольше воздуху с очевидным умыслом завопить поистошнее, когда Джонни врезал ему под диафрагму, ударом под колено перевёл для начала в партер, а с карачек уложил нейтрализующим по шее. Содрав с потерпевшего фартук, напялил его на себя, получилась почти плащ-накидка, и, сопя с натуги, оттащил тушу за гору пищевых отходов, под которой с трудом угадывались очертания мусорных контейнеров. Немного поразмыслив, Джон перевернул крайний бак, надёжно замаскировав следы своей преступной деятельности. В принципе ничего не изменилось, и Джон, как и положено нормальному помощнику баландёра, принялся приводить его в чувства. После нескольких пощёчин веки Харпёра разлепились, зрачки выкатились из-под лба, сфокусировались на радушной физиономии Джона и поспешно закатились обратно. Что было сочтено Джоном явным признаком узнавания.