— Да, документы. Паспорт или что-то другое, удостоверяющее вашу личность.

— Боюсь паспорта и все прочие документы у нас отсутствуют, — развёл я руками.

— Так. Забавно, забавно, — староста заложил руки за спину. — Буду с вами честен — согласно законам нашего острова, вас нужно бы запереть в камере. С другой стороны, — староста усмехнулся, — обижать попавших в бедственное положение — это признак дурного тона. Поэтому ближайшие несколько дней можете погулять по округе. Мои бойцы присмотрят за вами, на случай, кхм, недоразумений.

— Капитан, я бы предпочёл камеру. Там хотя бы есть место для сна, а у нас денег на гостиницу нету.

— И кормёжка там бесплатная, — староста кивнул. — Но вам там не место. Есть у нас один бесхозный домик на окраине, можете пока пожить там. Ким вам его покажет.

— А как же наше оружие? Кроме того, мне необходимо добраться до вертушек и забрать сухпай.

— Ваша техника арестована до выяснения и находится под охраной законников. Они имеют приказ стрелять на поражение, поэтому я бы не советовал вам их провоцировать. Если вам надо что-нибудь забрать оттуда — Ким вас проводит. Сданное вами оружие также временно конфисковано. Для самообороны оружие, как я вижу, у вас есть, кроме того законники смогут вас защитить в случае опасности.

— Наше оружие конфисковано просто по подозрению? Капитан, я понимаю, что мы представляем опасность, но своё оружие я намерен получить обратно. Либо получить письменный приказ от вашего начальства о том, что я и мои люди находятся под арестом.

Староста помрачнел.

— Вы слишком много хотите, господин Горин. Закон здесь представляю я, и решение о том, что делать с вами, принимаю только я. Если вы так переживаете за своё оружие, незачем было его отдавать.

— Оружие — это наши личные вещи. И сдали мы его не потому, что хотели, а потому, что нужно было начать диалог, — я посмотрел капитану в глаза и продолжил ровным голосом. — Если необходимо, то мы рискнём его забрать сами, даже если для этого придётся поставить на кон наши жизни.

На нахмуренном лице старосты отразилось удивление.

— Вы готовы погибнуть всего лишь ради оружия?

— Готовы, — это была просто констатация самого факта. — У нас сейчас патовая ситуация, поскольку уступать в этом вопросе я просто не намерен. Меня не поймут мои люди. Либо вы рискуете и отдаёте нам оружие, либо рискуем мы и пытаемся его забрать. Если наши вещи будут нам возвращены, то мы можем спокойно дождаться решения хоть в камерах, хоть в любом другом месте, куда вы нас направите. Поймите, я не пытаюсь сейчас угрожать или что-то доказывать. Мы здесь потому, что хотим выяснить ситуацию, в которой мы оказались. Не будь у меня такого желания, то мы могли бы очень достойно встретить ваш отряд, но разговариваю с вами сейчас я, а не мой автомат.

— У меня нет оснований вам доверять, — произнёс староста.

— Как и у меня. Я не могу быть уверенным в том, что спустя какое-то время получу назад своё имущество в целости и сохранности. Как видите, сейчас мы в тупике. И, повторюсь, лично я отступать не намерен.

Капитан задумался на несколько минут. Судя по его лицу, мысли его одолевали явно не слишком жизнеутверждающие. Да, я его понимаю. С его стороны мы представляем явную угрозу, но сдавать свои позиции я не намеревался. У меня, как и у него, в подчинении люди, и их безопасность для меня важнее, чем жизни всех местных полисменов.

— Думаю, я могу пойти вам навстречу в этом вопросе, — наконец произнёс староста. — Оружие вам вернут. Только мой вам совет — не применяйте его, даже в целях самообороны. Если вы не хотите неприятностей ни себе, ни нам, то старайтесь вести себя как можно тише.

— Капитан, вы точно уверены, что не хотите нас запереть в камеры? Всем будет спокойнее.

Староста пробуравил меня недобрым взглядом.

— Господин Горин, мне проще вас расстрелять, чем держать в камере. Я понятно объясняю?

— Расстреливать не стоит, вдруг мы вам пригодимся?

— А вот это ещё вопрос. Может быть стоит. Может быть не стоит. А пока можете убираться отсюда. Через пару дней жду вас в гости.

— Надеюсь, мы оправдаем ваши надежды.

— И я надеюсь. Ким! — гаркнул староста так, что я едва не вытянулся смирно. — Скажи своим бойцам проводить наших гостей на улицу. Для тебя у меня есть особые инструкции.

— Так точно, капитан! — лейтенант вызвал пару своих людей, и в их компании мы сошли на первый этаж.

Вскоре к нам спустился Ким и отдал своим подчинённым приказ вернуть наше оружие. Этот приказ явно не понравился местным полицейским, да и лейтенант был им недоволен, но они его выполнили. Значит, за мной теперь долг перед капитаном, который придётся вернуть. Несколько минут спустя мы получили своё оружие обратно, правда, стражи закона зачем-то разрядили все магазины, вернув, впрочем, все патроны россыпью и пустые тушки магазинов. Возможно, в этом был какой-то символизм, но лично я смысла в этом не углядел, а потому просто сгрёб в рюкзак всю россыпь, вставил запасной магазин и спокойно дослал патрон, за что удостоился недобрых взглядов от стражей порядка. Чтобы лишний раз не нервировать местное население, оружие было поставлено на предохранители и убрано за спину.

В общем и целом, если учитывать, что мы подняли шухер, то отделались мы пока очень и очень мягко. Арест техники и несколько дней под присмотром местной полиции — вполне терпимая плата за возможность ознакомиться с местом нашего пребывания. Принимая во внимание, что нам даже предоставили временное жильё, то жаловаться не приходилось. Начало можно было назвать удачным.

Остаток дня прошёл тихо и мирно. Полицейские сопроводили нас до нашего нового жилища, которое оказалось порядком обветшалым, но целым домиком с небольшим участком. Внутри были три комнаты и кухня, внутри даже имелась рабочая кухонная утварь и кое-что из мебели, однако для размещения шести взрослых мужиков с полной амуницией места катастрофически не хватало. Выход был найден в виде притащенных из сеней досок, из которых было сооружено необходимое количество насестов. После рейда за сухпайком вместе с Кимом, мы немного обустроились в новом жилище и занялись мелкими текущими делами, в том числе набивкой раздербаненных магазинов. Больше всех местных стражей поминал Костя, поскольку ему пришлось набивать в «яйца» от тридцать четвёртого MG все семьдесят пять патронов. Закончив со всем этим, мы в полном составе отправились на боковую. Вопреки целой уйме правил, я не стал выставлять охранение или сигнальные устройства. Во-первых, я и мои люди вымотались очень и очень сильно. Во-вторых, сигналок никаких у нас не имелось. В-третьих, нас охраняли местные стражи правопорядка. Посему я принял достаточно опасное решение, отправив всех отдыхать.

Проснулся я на самой заре. Утро встретило меня ласковыми лучами местного светила, которое едва поднялось над горизонтом и робко освещало окрестности. Тёплый утренний ветерок мягкими порывами окутывал окружающую природу. Я вышел на крыльцо домика, чтобы насладиться утром сполна, и окинул взглядом окрестности. Переживать по поводу охраны нашего ночного покоя всё же не стоило: нас никто не потревожил. Санглат ещё спал в полном составе, включая петухов и прочих ранних пташек. Бодрствовали сейчас, помимо меня, только двое. Оба были представителями местных сил правопорядка и сейчас оба клевали носами, сидя на своих постах. Один расположился на балконе двухэтажного дома на противоположной стороне улицы, второй — в коляске мотоцикла, припаркованного у калитки этого дома. Мягко говоря, выбор позиций был странным: ни оперативно среагировать, ни дать полноценного отпора. Впрочем, это только с моей точки зрения. К тому же я мало знаком с местными порядками ведения боевых действий.

Прилегающий к дому ухоженный участок огораживал старенький, но крепкий забор, за которым можно было разглядеть грядки со всякой растительностью и загоны под живность. Подобными «усадьбами» была застроена вся улица, где мы располагались. Наш домик, куда нас поселили вчера, когда-то тоже был таким, но сейчас он представлял собой довольно запущенное зрелище. Впрочем, состояние для нас было вполне приемлемым.