— Ну ты и хмырь! — не выдержал я и повысив голос спросил: — Так что, можно так тебя понимать, что ты отказываешься помогать мне?!

— Ничего я не отказываюсь! — также громко ответил приятель — Просто пытаюсь размышлять в слух, а ты сразу отказываешься. Дело то ты не простое предлагаешь, его обмозговать надо, прежде чем на него решаться. Да и чего это тебе вдруг приспичило так срочно отправляться туда? Живи с нами, я же тебе уже третий день толкую, не пропадём здесь, как нибудь устроимся.

— Не пропадём! Устроимся! Меня там, мой единственный родственник уже третий месяц дожидается, а он мне оставайся.

— Так пускай и он к нам сюда перебирается. Попроси кого нибудь из одиночек, передадут они ему твоё предложение. Пока он сюда дойдёт, мы с тобой уже чего то придумаем.

— Да, как я ему передам, если сам толком не знаю, где он находится. Я затем и собираюсь туда, что хочу отыскать его. Два раза уже ходил. На старом месте не нашёл, а в тех краях, где он сейчас должен был устроиться я ещё ни разу не был. Вот и хочу, чтобы рядом был кто то. Мало ли чего, всё таки вдвоём веселее.

— Веселее. Помирать, что одному не весело, что вдвоём, а там это быстро может случиться. Сам же мне про это рассказывал.

Мы замолчали, устав друг друга атаковать своими аргументами. Мне, если честно, после такого разговора хотелось прямо сейчас же уйти и не встречаться с этим хитрым субъектом больше никогда, пускай сам все свои дела улаживает. Но, слово не воробей. Я уже пообещал этому «скромному» парню, что сделаю его относительно свободным человеком. А данное слово для меня не простой звук, ничего не попишешь, его держать надо.

— А ты уверен, что этот твой родственник, ещё живой? — нарушил молчание Драп. — Он тебе вообще кто?

— Дядя это мой. Роднее его у меня никого не осталось — без зазрения совести соврал я.

— Дядя — это хорошо, у меня тоже был дядя. Умер три года назад. Так вот, я поэтому и спрашиваю тебя, может и твой также уже, того. Может зря ты напрягаешься?

— Мой не умер, я это точно знаю, он мне привет на старом месте оставил. Да и с чего ему умирать, он у меня живучий.

Драп, забив на мою просьбу, стал рассуждать на тему жизни и смерти, а это означало, что ответа от него я в ближайшее время не дождусь.

За ужином, сын хозяина лачуги делал вид, что никакого неприятного разговора между нами не было. Он снова болтал о том, чем нам можно будет заняться в самой ближайшей перспективе, правда ничего нового так и не придумал. Лишь, когда совсем стемнело, этот доморощенный мыслитель соизволил заговорить о моём деле, причём в таком тоне, будто бы это я его пол дня отговаривал идти со мной, а он упорно сопротивлялся этому.

— Я тут подумал и решил, что надо всё таки мне идти искать твоего дядю. Был бы мой жив, я бы его тоже в одиночестве не бросил и можешь даже не переубеждать меня, решение моё окончательное. Значит сделаем следующим образом, как только выкупишь меня у городского совета, сразу же топаем искать его. Сюда возвращаться не будем, нечего зря время тратить. Согласен со мной?

— А я ничего другого делать и не собирался. Так бы и поступил, не зависимо от того, что ты тут нарешал — поставил я его на место, но подумав, всё же смягчил свой приговор. — Правда проблемка не большая у меня имеется, по которой я хотел бы знать твоё мнение. Деньги нам нужны будут, на разное барахло. Моё в прошлый раз почти всё сгинуло, а если и ты идёшь, то и тебя одевать надо. Чего с этим делать будем?

— Эта не проблема — авторитетно заявил Драп. — Завтра, после завтра, заработаем. На всё хватит. Желающие набить нам морду найдутся. Народ подзабыл уже о наших с тобой подвигах, да и новые люди в кругу уже должны были появиться, вот у них то и возьмём.

Приятель знал о чём говорил, люди на площади сменились почти на половину и дело нам нашлось довольно быстро, но это не позволило сегодня же закрыть все наши вопросы. Выбитых денег не хватило даже на то, чтобы закрыть ими недостающий остаток суммы для выкупа Драпа. Публика на площади собралась безденежная, ставили в основном копейки, за которые нам, к слову сказать, надо было тоже попотеть.

Пришлось ждать новый день и новых претендентов. Кроме выкупа нам ещё много на что предстоит потратится. Как минимум, в таком виде вести в лес товарища я не собираюсь, да и без запаса верёвок туда я больше не ногой. Вот магазинские колышки, допустим, мне там больше не понадобятся, если что друга попрошу их нарезать, у него глаз намётан на крепкое дерево, а верёвок надо будет больше взять, без них на болотах делать нечего. Ну и с остальным у него почти ни как, и у меня кое в чём имеется недостаток, а кроме этого есть ещё одно не выполненное дело, требующее материальных затрат. Подарок, отложенный продавцу Одиночки, давно выпит, а его место так ничем и не занято, топать же в новый поход до того, пока не отблагодарю человека, заставившего купить меня копьё, я не собираюсь, из-за простого суеверия.

Последние драки дались так тяжело и с такими последствиями, что пришлось задержаться в промышленной зоне ещё на одни сутки. Не идти же с такими рожами в верхний город, да ещё на приём к ответственному лицу. День всё же, несмотря на непрезентабельный вид, у нас даром не прошёл, его мы потратили на покупку транспорта и подарка. Денег на то и другое хватает. Последний бугай, которого мне удалось завалить только минут через двадцать после начала поединка, на кон поставил пятьсот медяков и будь на моём месте кто то другой, он бы получил половину этой суммы в качестве вознаграждения, без всякого сомнения, уж сильно здоров был, собака.

Осла и телегу для ушастого выбирали почти до самого обеда. Казалось бы, чего проще, купи здоровое животное и рабочую тачку с упряжью для него, и всё. Но Драп ввёл такое количество мелких поправок и замечаний в этот процесс, что пока мы от всех них избавились, перебрали штук двадцать парнокопытных и не менее десяти двухколёсных колесниц. Ближе к середине поисков я махнул на всё рукой и предложил товарищу самому выбирать и то, и другое. Опыта в общении с такими животными у него наверняка больше, да и с использованием транспортных средств такого типа тоже навык повесомее моего будет.

Двухсот двадцати местных рублей нам хватило на то, чтобы обзавестись средством для перевозки грузов, без которого Драп не собирался покидать насиженное место ни при каких условиях. Оставлять на попечение родителей вещи, большинство из которых и мне казались очень привлекательными, и даже необходимыми для дальнего похода, действительно не стоило. Только вот вопрос, где мы это всё, включая осла и телегу, держать будем потом, когда уйдём в лес и кто за этим присматривать будет? Ну да ладно, дело сделано и слёзы лить по этому поводу не следует. Сейчас пришло время подарок для продавца выбирать, на это дело у меня отложено целых двадцать пять монет, не много конечно, но сегодня ни я, ни парень, для которого он предназначен, на большее рассчитывать не можем.

На сколько Драп соображал в ослах, ровно на столько же он не разбирался в подарках. Предложения от него сыпались одно хуже другого, а мне разобраться в море деревянных товаров, было ещё сложнее. Шло время, а я так и не мог решить на чём остановиться. Деревянную шкатулку, сундук из цельного дубового ствола, набор деревянных ложек разного размера, ну на худой конец плохенький ножичек с дерьмовой рукояткой, но без ножен — это предлагал мне купить мой практичный товарищ. Нормальные предложения, если бы допустим я решил отблагодарить его отца, за предоставленный ночлег. А для молодого парня, имеющего такую шикарную профессию, это совсем не подойдёт. Миниатюрный кожаный кошелёк, не с завязками, какие здесь сплошь и рядом, а с металлической, пускай и грубоватой, бляшкой, на ремешке — вот что я выторговал у кожевенных дел мастера, ровно за двадцать пять медных чешуек. Несмотря на то, что первоначальная его стоимость составляла целых тридцать восемь.

— Ну что, всё? Теперь ты доволен? — спросил меня Драп, с отвращением наблюдавший за моим торгом.