На этот раз в приёмке ко мне отнеслись почтительно и серьёзно, хотя и сегодня пришлось пообщаться с Троллем. Зеркал в этот магазин не приносили давно, так давно, что никто из служащих не мог толком вспомнить, а было ли такое здесь вообще когда нибудь. Каждый из продавцов, за время нашего общения успел бесплатно посмотреться в моё «чудо» и каждый, из них же, пытался сбить цену, на эти маленькие стекляшки, обрамлённые в кусок блестящей железки, которую я огласил сразу же при нашей встрече.

— Да десять тысяч, это просто не реальные деньги! — возмущался моей наглости Тролль. — Мы эти штуковины сами, за столько никому и никогда, не продадим.

— Ты что, совсем сдурел? — поддерживал его один из помощников. — Бери пять и радуйся, что мы тебе столько дали.

— Откуда вы можете знать сколько стоят эти, прекрасно сохранившиеся вещи, если вам их ещё ни разу продавать не доводилось? — не соглашался с ними я.

— Откуда? Знаем и всё. Не твоё это дело лезть в дела торговые, твоё дело искать. Повезло тебе разок, так пользуйся, пока хорошие деньги дают — поучал меня Тролль. — Шесть, это последнее моё слово.

— Меньше чем за восемь не отдам — упирался я двойному натиску. — Посмотри, как всё блестит. Где ты ещё такое увидишь? Да у тебя эти штуки сегодня же заберут, даже если ты их выставишь в два раза дороже, чем я за них прошу.

— Я их год продавать буду! — не унимался старший продавец. — Кому они нужны, чего в них такого полезного?

Выйдя на воздух, я был уверен, что семь тысяч лежащих в моём новом кошельке, действительно хорошие деньги, с учётом того, что здесь человека можно за пять приобрести в вечное пользование.

Прежде чем возвращаться назад зашёл к своему знакомому, торгующему одеждой и разной утварью, по соседству. Встретиться с ним захотел не для того, чтобы обсудить перспективы торговли, а просто так, время свободное образовалось, вот и решил использовать его для поддержания дружеских отношений со старым знакомым. Ромуальд моему приходу был рад, в его отделе дела обстояли ещё хуже, чем в соседнем, сюда люди практически совсем перестали заходить и это мгновенно отразилось на его зарплате. Кого же такое обрадует? Возможно его кислая физиономия подтолкнула меня к мысли о том, что мне и двум моим приятелям давно пора бы переодеться в новое. Наши с Драпом костюмы, особенно конечно его, грубо подшитый мной с одной стороны белыми нитками, имеют очень неприглядный вид, а у Степана таких шмоток отродясь не было. Можно себя порадовать обновками, когда в руках такие огромные деньги появились.

— А знаешь, что, давай ка я тебе прибыль сделаю — обратился я к совсем сникшему работнику прилавка. — Тащи три комплекта униформы. Одну на меня, вторую на моего друга. Не забыл ещё его размер? А третью, вот на такого мужика. Ему даже лучше будет, если дашь на вырост.

Ромуальд был на седьмом небе, он не скрывал, что, хотя бы сегодняшний день у него будет оплачен.

Когда все мои покупки были упакованы в новый мешок, а деньги за них уже лежали в кассе магазина, ко мне пришла ещё одна замечательная мысль. А почему бы не купить чего нибудь и этому, обиженному обстоятельствами, продавцу, в качестве подарка? Пускай порадуется человек, говорят добрые дела всегда обратно сторицей возвращаются. Уже примеряя новые сапоги, из своего отдела, счастливый их обладатель выплеснул на меня все местные сплетни, слухи и домыслы, которых за время нашего отсутствия накопилось достаточно. Хорошего в них не было практически ничего, люди всё так же продолжали пропадать, правда не в таких количествах, как раньше, объёмы выручки во всех отделах упали, а криминогенная обстановка рядом с комплексом наоборот, сильно возросла. Да и на городе, спад поставок из новых земель, тоже сказался, особенно это отразилось на кузнечном деле, сырьё во все городские кузни в основном поступает оттуда.

Информация, полученная от моего старого знакомого, не отпускала всю обратную дорогу и заставила по новому взглянуть на моё будущее. Может действительно, не надо пытаться изобретать велосипед, когда знаешь, что колесо для него сделать ты не в силах и заняться чем то более приземлённым, и что не мало важно, подальше от города, испытывающего временные трудности с разгулом преступности. На самом деле, стоит ли так пугаться предложения моих друзей? Если уж я не в состоянии сеять в будущем разумное и доброе, то может быть есть смысл вернуть ему вечное. Самогон во все времена был «наше всё». Тем более производить мы его будем не «корысти ради», а для спасения душ людских и «здоровия для».

Мне всегда было важно сначала самому на что то настроиться, а лишь потом пытаться затащить в очередную авантюру других. Когда же всё происходило наоборот, то у меня такая ситуация, почти всегда, вызывала только сплошное отрицание. Так, наверное, происходит и с самогоноварением. Не перегнул ли я палку относительно него? Возможно водку гнать, из винограда, не так уж и плохо, и это будет очень даже в духе этого времени. Какой толчок наш будущий продукт может дать здешней недоразвитой медицине, а скольких людей он избавит от постоянных стрессов. Нет, есть всё же смысл над этим вопросом серьёзно подумать.

Моего возвращения ждали и не только хозяева дома, и друзья, но и ещё какие то незнакомые мне люди, мужского пола.

— Может это братья моего приятеля? — подумалось мне, когда я увидел двух бородатых и давно нечёсаных мужиков, за одним столом с остальными.

Хотя нет, возраст мужчин не позволяет отнести их к сыновьям. Тому и другому лет по сорок будет, так что из пелёнок они уже явно выросли.

— Здравствуйте — поздоровался я с незнакомцами и поинтересовался у своих: — Ну чего, как погуляли?

— Отлично — опередив Степана, ответил Драп. — Вот Ивана с Алексеем встретили. Знакомься.

— Молчун — отчего то представился я, своей собачьей кличкой, между делом подумав о том, что наконец то мне попались люди с нормальными, для нас со Степаном, именами.

— Иван — протянув мне руку, назвался один из мужчин, тот, что был более плотным.

— Лёша — огласил своё сокращённое имя другой, менее упитанный.

— Алексей виноградарь, а Ваня винодел — поставил Драп меня в известность, о профессиональных навыках своих знакомых.

Глядя на плохо пахнувших и ещё отвратительнее выглядевших мужчин, меня так и подмывало спросить, много ли у них судимостей, за последний год. Но вовремя сообразил, что делать этого не стоит. Навряд ли кто нибудь из присутствующих оценит мою заштатную шутку по достоинству, а вот обидеться наверняка могут. Даже излишне сосредоточенному Степану она может показаться обыкновенным издевательством.

— Давно в бегах? — вместо этого, просто и незатейливо, поинтересовался я.

— Год уже прячусь — сознался Иван.

— А я третий, как сбежал — заявил тот, кого звали Лёшей.

— Ну вы посидите тут пока — не дал мне продолжить беседу Драп, а мы с Молчуном сейчас обсудим наши дальнейшие действия.

Он бесцеремонно вцепился в мою руку и выволок меня на улицу, туда, где нас точно не услышат его гости.

— Ты чего, за меня уже всё решил? — спросил я его.

— Почему я. Это твой дядя сказал, что надо брать их и тащить в общину. Виноградарь и винодел, по его мнению, как раз те люди, которые могут быть очень полезными для его аппарата.

— Дядя этот ещё, умник хренов. Мнение своё высказывать начал. Голову бы сначала вылечил, а потом предложениями бросался — нервно огрызнулся я и спросил: — Так понимаю мне их выкупать придётся?

— Желательно, зачем нам дополнительные проблемы — ответил Драп.

— А чего, ещё какие то есть на горизонте, кроме тех, что сидят у тебя дома?

— Нет. Я в том смысле, что кроме этого много ещё чего предстоит сделать. Надо будет закупать бочки, посуду, саженцы…

— Какие ещё саженцы? — перебил я Драпа, не понимая зачем нам это.

— Виноградные — спокойно ответил он.

— Зачем они вам? Там есть виноградники, с другой стороны сопки. Мне София об этом рассказывала.

— Ну, тогда проще. На дополнительного осла, с телегой, потратимся. Ездить много придётся — обрадовался приятель.