32. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 533. Л. 166–167, 168.

33. Там же. Оп. 4. Д. 38. Л. 17.

34. РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2447. Л. 18, 19, 20–24, 77–79; ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 89. Л. 11–24.

35. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 4. Д. 38. Л. 87.

36. Там же. Д. 50. Л. 305.

37. Сводка материалов по истории Ревельского Укрепленного района // АРР. – М., 1991. Т. 13. С. 158–189.

38. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 3-об.

39. 1917 год на Киевщине: Хроника событий. – Киев, 1928. С. 529–534.

40. РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 4. Л. 2.

41. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 7-7-об.

42. УЦР. Т. 1. С. 461–462.

43. Там же. С. 466–468.

44. Там же. С. 473–474.

45. Там же. С. 469; АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 2. П. 17. Л. 1-1-об.

46. УЦР. Т. 1. С. 465, 471.

47. РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2447. Л. 9-11.

48. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 75. Л. 15–19.

49. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 2. П. 16. Л. 1.

50. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 116.

51. АВР РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 2. П. 16. Л. 1.

52. РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2447. Л. 5, 6.

53. Цит. по: Милюков П. Н. История второй русской революции. – М., 2001. С. 312.

54. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 75. Л. 20–21.

55. Там же. Д. 47. Л. 39, 42, 43–44.

56. Директивы Главного командования Красной Армии (1917–1920). – М., 1969. С. 14.

57. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 2. П. 16. Л. 2–3, 4.

58. РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2447. Л. 3–6, 12–13.

59. УЦР. Т. 1. С. 475.

60. РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2447. Л. 7.

61. УЦР. Т. 1. С. 475.

62. Там же. С. 482.

63. Там же. С. 521–522.

64. АВП РФ. Ф. 413. Оп. 1. Д. 11. П. 1. Л. 12.

65. Подробнее см.: Михутина И. В. Украинский вопрос в России (конец ХІХ – начало ХХ века). – М., 2003. С. 32–53, 170–187.

66. УЦР. Т. 1. С. 522–523.

67. Симоненко Р. Г. Брест: Двобій війни i миру. – Київ, 1988. С. 184.

68. ГАРФ. Ф. 5889. Оп. 1. Д. 1. Л. 3.

69. Советско-германские отношения от переговоров в Брест-Литовске до подписания Рапалльского договора: Сборник документов. – М., 1968. Т. 1. С. 111.

70. УЦР. Т. 1. С. 471.

71. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 533. Л. 271.

72. Там же. Оп. 4. Д. 50. Л. 166.

73. УЦР. Т. 1. С. 574; см. также: Соколов Б. Защита Всероссийского Учредительного собрания // АРР. – М., 1992. Т. 13. С. 21.

74. РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2447. Л. 73.

75. Там же. Д. 2446. Л. 9.

76. УЦР. Т. 1. С. 472.

77. Солдатенко В. Ф. Запровадження автономії України і збройни сили республіки // Український історичний журнал. – 1992. – № 7–8. – С. 34–35.

78. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 15. Л. 10-об.

79. УЦР. Т. 1. С. 495, 529, 577–578.

80. Солдатенко В. Ф. Запровадження автономії України і збройни сили республіки // Український історичний журнал. – 1992. – № 7–8. – С. 35; Щусь О. Й. Питання військового захисту УНР на першому етапі ії розбудови // Центральна рада на тлі Української революції. – Київ, 1996. С. 105; РГАСПИ.

Ф. 2. Оп. 1. Д. 25622. Л. 4–5.

81. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 533. Л. 233.

82. Там же. Л. 248.

83. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 24.

84. РГАСПИ. Ф. 19. Оп. 1. Д. 16. Л. 1.

85. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 24.

86. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 533. Л. 257.

87. Бойко О., Буравченков А. Український фронт у 1917 р. // Центральна рада на тлі Української революції. – Київ, 1996. С. 94–96.

88. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 533. Л. 289–290.

89. Будберг А. Дневник // АРР. – М., 1991. Т. 12. С. 199.

Совнарком готовит передачу в Киев украинских исторических реликвий, а члены Украинской секции ВЦИК излагают требования Генерального секретариата как условия установления его отношений с Совнаркомом. – Разгром калединцами ростовского Совета и разоружение неукраинских частей в Киеве – причины ультиматума Совета народных комиссаров правительству Украинской центральной рады. – Провал Всеукраинского съезда Советов в Киеве. – Советские отряды через Харьков направляются на борьбу против калединских войск, а Петлюра приказывает украинизированным частям остановить у Петрограда движение советских войск на юг. – Попытка урегулировать отношения Петрограда и Киева при посредстве Украинского революционного штаба Петроградской краевой войсковой рады. – Арест членов штаба. – «Детективная» история Ф. А. Мишуровского. Посредничество делегатов Второго Всероссийского крестьянского съезда: большевистское руководство готово удовлетворить все требования генеральных секретарей за отказ Центральной рады от поддержки донской контрреволюции. – Совет народных комиссаров направляет своего представителя для переговоров в Киев: Василюк сомневается, а Троцкий верит в успех этой миссии. – Пропаганда Украинского революционного штаба в Петрограде. – Всеукраинский съезд Советов в Харькове. – Образование нового центра власти на Украине.

Поза непризнания советского правительства, с самого начала заявленная властями Украинской народной республики, определила отсутствие между ними обычных каналов межгосударственных отношений. Для контактов как связующее звено использовалась Ставка Верховного главнокомандования, но, взяв курс на создание Украинского фронта, генеральные секретари первым делом объявили о разрыве связи со Ставкой.

Народные комиссары, напротив, начали с демонстративно дружелюбного акта, приняв постановление о передаче Киеву украинских исторических ценностей («знамен, пушек и булавы», вывезенных в Петербург при Екатерине II), и намеревались обставить это событие соответствующим пропагандистским сопровождением. Было намечено «передачу реликвий сделать в торжественной форме народного праздника перед Преображенским собором с участием войсковых частей... вместе с реликвиями передать украинцам особо изготовленную грамоту» того содержания, что ВЦИК Советов возвращает трофеи как память о славной борьбе украинцев за свободу [1] .

Для устройства праздника создавалась комиссия из трех представителей ВЦИК, в том числе одного – от Украинской секции (секция состояла из трех членов), сотрудников комиссариатов просвещения, по национальным и по военным делам, ведомства дворцов и музеев, а также представителей Петроградской краевой войсковой рады, руководимой Украинским революционным штабом (официальной задачей этой рады было формирование на месте украинизированных воинских подразделений).

С последней организацией у Совета народных комиссаров отношения не сложились. В подготовительных материалах к протоколам заседаний правительства об этом сказано так: представители Петроградской украинской войсковой рады «просили, чтобы передача была сделана в их руки, однако в мандате этих представителей не была предусмотрена сама передача и не было обращения к Совету Народных Комиссаров как к законной верховной власти в России. Ввиду этого, а также и резкой формы, в которой представители Рады вели дальнейшие переговоры с народными комиссарами, принята следующая резолюция: „Председатель Совета Народных Комиссаров и народные комиссары по иностранным делам, по просвещению и по делам национальностей, заслушав постановление особой комиссии по передаче украинскому народу его реликвий, а также протест Украинского революционного штаба, постановили: дальнейшие переговоры о сроке и порядке передачи реликвий вести с Украинской фракцией ЦИК и официальную передачу осуществить в руки доверенного лица этой фракции“». Информацию об этом намечено было опубликовать 1(14) декабря 1917 года [2] .

Переговоры же с Украинской секцией ВЦИК начались, и, как видно, не только о реликвиях. Из не полностью сохранившейся записи более позднего разговора по прямому проводу члена Украинской секции левого эсера П. Г. Василюка с генеральными секретарями в Киеве следует, что 3(16) декабря (датировка – по содержанию) Украинская секция «в категорической форме» выдвинула перед СНК вопросы, очевидно, предложенные генеральными секретарями, с тем чтобы «вопрос о Раде был немедленно поставлен на повестку дня, чтобы до ночи. Утром, – подытожил Василюк результат этого напористого демарша, – вместо ответа на запросы фракция получила копию ультиматума» [3] .