В ином ключе было составленное Сталиным обращение «К украинским рабочим, солдатам, крестьянам, ко всему украинскому народу», подписанное еще именем ВЦИК Советов, Всероссийского крестьянского съезда, Петроградского совета и других организаций. Сталин взывал: «Братья украинцы! Враги вашей и нашей свободы хотят разъединить нас. Центральная Рада нанесла удар нашей революции. Контрреволюционное движение, начатое на Дону, Центральная Рада в насмешку над здравым смыслом объявляет движением в пользу „самоопределения Дона“». Наряду с обличительной риторикой в этой публикации присутствовала и вполне определенная практическая цель. Напомнив, что «прежде Центральная Рада посылала в Петроград делегации к Керенскому... и терпеливо сносила издевательства над этими делегациями... но не сделала ни одного шага, чтобы войти в соглашение с правительством рабочих и крестьян» [52] , автор явно приглашал украинских деятелей к новому разговору ради сближения.
Петроградские украинцы оценивали озабоченность большевиков как показатель их слабости, заранее дающий Киеву все преимущества. «Настроение Смольного под влиянием ответа Рады подавленное. Возможны уступки», – передавал в Киев Василюк. Подобным образом подбадривали киевское руководство атаман Украинского штаба Байздренко и член штаба Жук, сообщая в разговоре по прямому проводу 11(24) декабря (датировка – по содержанию), что отколовшаяся часть крестьянского съезда «отдала свои симпатии Раде» и что «в среде комиссаров... чувствуется неуверенность и даже растерянность, каковые проявляются в быстрой готовности и даже стремлении найти пути и способы разрешения кризиса» [53] .
«Конфиденциально мы считаем соглашение возможным, ибо рассматриваем борьбу как чреватую тяжелыми последствиями для дела революции и мира», – откликнулись на это генеральные секретари не лишенным демагогии заявлением. В переданном ими длинном перечне «основ соглашения» не было заметно готовности к компромиссу. Главный, с точки зрения большевиков, предмет урегулирования украинцы отводили на задний план и предлагали обсуждать после и лишь в зависимости от принятия всех их требований: «Вопросы о борьбе с контрреволюционными элементами, кто бы они ни были, желательно разрешаются также по соглашению непосредственно после разрешения вопроса о войске и федеративной связи. Немедленное официальное, особым актом, признание Украинской народной республики и федеративной связи с ней со стороны народных комиссаров». (Об этих украинских условиях было сказано в первых пунктах: «отмена всех приказов и постановлений народных комиссаров и их агентов против Рады и ее войск, немедленный пропуск всех украинских войск на Украину... увод всех войск территориально неукраинских из Украины как с фронта, так и из тыла, установление федеративной связи между ГС и СНК» [54] .)
В заключение генеральные секретари предлагали Совнаркому для разрешения конфликта прислать к ним специального посла или миссию, что и было сделано в лице члена ВЦИК Советов и ЦК Партии левых эсеров П. П. Прошьяна, который выехал в Киев в числе 15 делегатов, направленных туда крестьянским съездом [55] .
Характерно, что Василюк заранее сомневался в успехе этого начинания. В Киев он сообщил, что делегация едет с полномочиями крестьянского съезда и с «официальным заявлением Троцкого о возможности соглашений на платформе съезда. Он вообще уже много здесь распространил таких и тому подобных слухов. Наше отношение к делегации пессимистическое» [56] .
Троцкий, напротив, был оптимистичен и без особых к тому предпосылок полагал, что все утрясется само собой. 8(21) декабря на запрос Иоффе перед началом мирных переговоров об отношении к Украине он с легкостью отвечал: «Что касается представителей Рады, то необходимо по возможности столковаться с ними по представительству их. Они объявили себя самостоятельной Украинской республикой, но фронт остается пока что общим и разделение внешней политики не проведено. Такова основа вашего соглашения с украинскими делегатами. Необходимо предварительно столковаться с ними. Если они откажутся войти в общую делегацию, ввиду возможных заявлений с их стороны, имейте в виду, что мы формально признали в своих заявлениях существование Украинской республики, хотя границы ее еще не определены. Всероссийский крестьянский съезд... отправляет на Украину делегацию с целью побудить Раду помогать борьбе против Каледина, не разоружать наших полков, вернуть оружие разоруженным и таким путем избегнуть кровопролития» [57] .
Между тем лидеры Центральной рады старались разными способами укрепить свои, как им тогда казалось, выигрышные позиции в противостоянии с Совнаркомом. Подобно тому, как Симон Петлюра приказывал украинизированным частям дать отпор большевикам, не отходя от Петрограда, его коллеги в правительстве стремились с помощью пропаганды воздействовать на общественное мнение внутри России. Украинский штаб получал задания размещать в петроградской печати соответствующие материалы Рады и Генерального секретариата. В них нередко демонстрировалась поддержка тех российских сил, которые киевские политики предпочли бы видеть у власти в Петрограде вместо большевиков.
Так, 5(18) декабря Винниченко и А. Я. Шульгин подписали ноту правительствам «новообразованных республик России», в которой упрекали их за молчание и торопили с ответом на свой проект федерации. «Единственное исключение, – утверждали при этом генеральные секретари, – составляет Донское войсковое правительство, которое через своих представителей заявило о приемлемости для них условий, предложенных Генеральным секретариатом и об их согласии на образование однородного социалистического правительства на федеративных началах» [58] . Дальше мы увидим, что это было чистой выдумкой. Но курьезным и вместе с тем вызывающим в ноте секретариата было то, что петроградским адресатом ноты, почему-то посланной по телеграфу только 11(24) декабря, значилось не реально осуществлявшее власть правительство, а оставшийся лишь в благих пожеланиях небольшевистских кругов Народный совет.
Даже 7(20) декабря, не в самый благоприятный для Украинского штаба день, очевидно, между утренним арестом двоих и ночным – еще троих членов штаба, атаман Байздренко и его адъютант Усик поспешили оформить для Совета народных комиссаров и в петроградскую печать документ за № 820 с изложением полученных в семь часов вечера из Киева резолюций «Всеукраинского съезда Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов», завершавшего свою работу. Это были настоящие филиппики против петроградского правительства, составленные для съезда украинским эсером А. А. Севрюком.
В первой из них, с отсылкой на ультиматум большевиков и на «централистические тенденции теперешнего великорусского [59] правительства» («Великороссия» – из деликатности перевели с украинского штабисты; в оригинале стояло ругательное «Московщина»), ставилась под вопрос целесообразность федеративной связи с Россией, как будто не сама Украинская центральная рада при учреждении Украинской республики добровольно и в одностороннем порядке предъявила свой федеративный проект. Большевики обвинялись в том, что их политика «разрушает идею братства всех наций, пробуждает проявления национального шовинизма и затемняет классовое самосознание масс, способствуя тем самым росту контрреволюции».
Во второй резолюции, принятой в Киеве на следующий день после разгона в Петрограде Учредительного собрания, с одной стороны, для контраста подчеркивалась готовность к созыву Украинского учредительного собрания, а с другой – в противоречие с предыдущим тезисом утверждалось, будто устройство Украинской центральной рады равнозначно системе Советов [60] . (Документ № 820, несмотря на произведенные в тот день аресты штабистов, по всей видимости, был доведен до сведения народных комиссаров, так как экземпляр его имеется в архивном фонде Троцкого.)