Пока в Петрограде спорили о международной политике, в Киеве руководящее ядро Украинской центральной рады, чье положение всеми, от лидеров большевиков до их противников, оценивалось как критическое, силилось предотвратить катастрофу своей власти. Проблема заключалась не столько в наступлении наскоро собранных советских отрядов, сколько в том, что правительство Центральной рады с его социальной умеренностью и бездействием в самых назревших вопросах растеряло сторонников среди украинских масс. «Песня Рады уже спета, – делился своим впечатлением с коллегами вернувшийся из Киева 12(25) января полковник Генерального штаба А. В. Станиславский, – так как на ее стороне осталась только интеллигенция, а солдаты и крестьяне уже перешли на сторону большевиков» [24] .
С этой характеристикой почти дословно совпало описание тогдашнего положения в книге В. К. Винниченко, опубликованной в начале 1920 года: «Все наши широкие массы солдат не оказывали им (большевистским отрядам. – И. М.) никакого сопротивления или даже переходили на их сторону, почти все рабочие каждого города были за них, в селах сельская беднота явно была большевистской, словом, огромное большинство именно украинского населения было против нас. Единственной нашей активной военной силой была интеллигентная молодежь и часть национально-сознательных рабочих» [25] .
Свою роль в кризисе власти Центральной рады играло конкурирующее присутствие ЦИК Советов Украины в Харькове. Член президиума ЦИК Решетько, выступая 23 января (5 февраля) на Всеукраинской конференции Советов крестьянских депутатов, рассказывал: «Приезжала к нам делегация от севастопольцев – 23 человека, а затем приезжали от всех войсковых частей... дабы осведомиться, что такое Рада в Харькове и что такое Рада в Киеве. В Киеве получили одно разочарование. Порш под всякими уловками не давал украинизированным матросам собраться в Киеве. Тогда они начали сами собирать митинги. Они шли за Центральной радой до тех пор, пока сами не убедились в обманных ее действиях. Приезжали с фронта эти делегаты, говорили: у нас украинизированы части, но Радою они не довольны. Массу мы не тянули, но она сама почувствовала свою рабочую организацию и пошла за ЦИК» [26] .
Киевские политики поспешно старались изменить буржуазный, по меркам того времени, образ своей власти. Генеральный секретариат, называемый в простонародье генеральским, для политического благозвучия был переименован в Раду народных министров. Винниченко своей писательской фантазией вознесся к головоломному плану, чтобы одна, более левая, как тогда считалось, группа украинских социал-демократов в правительстве (Порш, Ткаченко и другие) арестовала другую, в том числе его самого, и осуществила бы таким образом левый поворот с провозглашением власти советов и урегулированием отношений с советской Россией. Более уравновешенные товарищи по партии его не поддержали [27] .
Лидеры Украинской центральной рады попытались спасти положение принятием IV Универсала, в котором имелись в виду такие радикальные меры, как социализация сельскохозяйственной земли и национализация природных богатств, а в области внешней политики предусматривался отказ от идеи федерации. Украинская народная республика должна была стать независимым и самостоятельным государством, что полностью отвечало германскому условию о самостоятельном статусе Украины и открывало возможность скорейшего заключения ею мира с Четверным союзом без оглядки на Советскую Россию и державы Согласия.
Новый Универсал 11(24) января был поставлен на голосование в Малой раде и одобрен 39 депутатами при шести воздержавшихся и четырех высказавшихся против. 15(28) января он был зачитан на открывшейся пленарной сессии Центральной рады [28] . Сразу после принятия Универсала Малой радой, 12(25) января, фракция украинских эсеров потребовала отставки действующего мелкобуржуазного, по ее определению, правительства и формирования своего эсеровского кабинета. Украинские социал-демократы и социалисты-федералисты в ответ заявили об отзыве своих министров, обвинив украинских эсеров в запоздалом большевизме.
В Петрограде реакция на киевский правительственный кризис последовала молниеносно. 14(27) января В. А. Карелин, инициатор соглашения с украинскими левыми эсерами, на Третьем съезде Советов под взрыв аплодисментов сделал заявление: «По последним сведениям, старый секретариат буржуазной украинской Рады ушел в отставку и на Украине формируется коалиционная власть, состоящая из большевиков и левых с.-р. Великороссии и Украины. Есть надежда, что на днях эта идея восторжествует... [левое] течение, по всей вероятности, уже торжествует победу. Новое министерство Украины телеграфирует в Смольный, что во время мирных переговоров украинская делегация будет действовать теперь уже в полном контакте с тов.
Троцким» [29] . В тот же день Ленин подписал Карелину удостоверение члена советской делегации в Бресте [30] – очевидно, для лучшего взаимопонимания с обновленным, как можно было ожидать после смены кабинета, киевским представительством.
Одновременно большевистское руководство позаботилось об определении государственно-правового статуса харьковского украинского центра и формализации его связи с Советской Россией. Третий съезд Советов, чтобы противостоять «крайним децентралистическим стремлениям» народов и областей, провозгласил федеративное устройство России. Сталин, готовивший вопрос о федерации, не скрывал, что это ход, сделанный в целях нейтрализации федералистской пропаганды лидеров Центральной рады и вместе с тем направленный на «укрепление советских элементов» на Украине [31] .
Федерация советских республик, областей и национальностей была, в частности, одним из условий соглашения с украинскими левыми эсерами. Случилось так, что как раз накануне Центральная рада в своем IV Универсале отреклась от федерализма. Зато В. П. Затонский, выступавший на Третьем съезде Советов в Петрограде, от имени харьковского Всеукраинского ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов приветствовал съезд «как верховный орган не только Великороссии, но и всей федеративной Российской республики» [32] .
Затонский оказался единственным представителем ЦИК Советов Украины, хотя харьковцы 4(17) января приняли решение направить своих делегатов на Третий съезд Советов и утвердили кандидатуры украинского большевика Н. С. Данилевского и левого эсера, народного секретаря земледелия Е. П. Терлецкого, а также намеревались после съезда собрать в Харькове делегатов из других мест Украины [33] . Однако дело ограничилось тем, что из Харькова народный секретарь труда Н. А. Скрыпник от имени ЦИК Советов Украины и Народного секретариата прислал телеграмму солидарности с Всероссийским съездом Советов [34] . Делегаты Третьего съезда от Украины, Юго-Западного и Румынского фронтов на своем совещании приняли заявление о том, что «единственной властью на Украине считают Всеукраинский ЦИК и выделенный им Украинский народный секретариат, от УЦР требуют сложения полномочий и призывают Совнарком не оказывать никакой поддержки новому киевскому правительству, если оно будет образовано» [35] .
Между тем В. А. Карелин в своей сумбурной речи явно опередил события и преувеличил успехи своих киевских единомышленников. Более точное представление о настроении нерешительности и даже растерянности в их рядах дает записка по прямому проводу, направленная украинским левым эсерам в Киев кем-то из сотрудников Карелина. В ней передавалась информация о ходе Третьего съезда Советов: «Вчера Спиридонова (лидер российской Партии левых социалистов-революционеров. – И. М.). в своей речи на съезде сказала, что социализация земли должна быть принята всеми... Этому заявлению аплодировали все, начиная с лидеров большевиков... От Харькова представителем является Затонский. Стыдно, что от вас нет представителя».