Там же, при службе тыла числился Клавкин прапорщик. Это открывало дополнительные возможности. Чтобы не просто казнить предателя, а дать милым супругам на съедение. Пусть лакомятся корейским блюдом. Чтобы всю жизнь икалось! Одним ударом троих наповал.

Пак на радостях вспомнил все деликатесы корейской кухни. Не какую-нибудь капусту с кабачками, что жуёт корейское быдло! Он составил список запретных блюд, которые доступны только народным вождям и духовной знати. А самые изысканные, это яства из псины.

Есть особые тонкости в обработке исходного продукта. Рекомендовано, хорошо отлупить собачку перед закланием. Чтобы придать мясу необходимую нежность. Другой способ улучшения вкусовых качеств, это варить пса живьём. Пак предлагал объединить оба метода в экспериментальных целях. Но даже полковник отшатнулся от подобного экстремизма. Одно дело, убить собачку из благородных побуждений и съесть останки. Но мучить животных только ради чревоугодия, непростительный грех.

Только одна проблема не давала корейцу покоя. Где взять палочки для еды! Ведь невозможно подать такой деликатес с простой ложкой и вилкой. Это будет наглое оскорбление народных традиций. Лучше уж загреметь под суд! Причём, палочки не любые, а из отборного бамбука. Не простой хаси, а только истинный куайцзу. Иного не допускает народный обычай. И пришлось ради корейских традиций, пожертвовать бамбуковой этажеркой.

Полковник тщательно обдумал подробности тайной операции. Учёба в Академии Генштаба не прошла даром. Основные этапы, это похитить, сварить и съесть. Но каждый шаг требовал глубокой проработки и тылового обеспечения. Особое внимание уделялось плану самого похищения. Но кореец высмеял всю стратегию. Пак вообще наглел с каждым днём.

У него хватило нахальства сказать, что корейцы умеют воровать собак лучше любой  нации. Тем более, русских. Дескать, весь генштаб не сворует пса лучше рядового корейца. Оказывается, Чомбе не первый кулинарный пёс гарнизона. Корейцы и раньше умыкали собачек. Несколько служебных псов, тоже стали жертвой чревоугодия. Дрессированные овчарки бесследно исчезли одна за другой, с периметра оружейного склада. Кореец для цепного пса, как ангел смерти. Скулёж и жалобный вой вместо рычания и лая…

Полковник знал, что Пак слегка привирает, но выслушал все собачьи истории. Ведь сержант травил не корысти ради, а только из служебного рвения. Именно такие фантазёры совершали великие армейские подвиги. А кто взвешивает каждое слово, не годится для важных заданий.

Пак загодя пригласил прапорщика на дембельский ужин, и тот обещал явиться с супругой. Тем временем, полковник выделил необходимую сумму для спиртного и закусок. Пусть едят и пьют до отвала! Однако, назначил на этот час, внезапную проверку пищеблока. Чтобы лично взглянуть на процесс поедания корейского блюда.

Молодая семья пришла на ужин с цветами и бутылкой вина, но без собаки. Ведь точно по плану, Чомбе ожидал гостей на блюде, распространяя чудесный аромат. Его светлый образ незримо присутствовал за столом, исполняя последнюю роль. В тот вечер прощания, он предстал перед друзьями и недругами в роли пряной баранины. Не чувствовалось даже намёка на тяжёлый смрад псины. Густой аромат жареной баранины стоял над всем пищеблоком.

В середине застолья, «совершенно случайно» появился полковник. После долгой вражды, он впервые обменялся парой слов с бывшей супругой. Спросил про Чомбе, и услышал в ответ, что: «где-то ищет приключений, но примчится к утру, когда захочет жрать». Полковник не стал уточнять, а пожелал молодым счастья на новом месте и даже выпил за их здоровье. Но категорически отказался от закуски.

Утром троица опять встретилась на вокзале. По случайному совпадению, их места оказались в одном вагоне. Даже в одном купе. Кореец и прапорщик нервно курили, а Клавдия Филипповна оглядывалась по сторонам. Будто ожидала кого-то или опасалась встретить. Когда колокол возвестил отправку, все трое облегчённо вздохнули. Поезд уже набирал ход, но они ещё высматривали кого-то за окном. Наконец, локомотив свистнул в знак скорой езды и загудел, предвещая дальнюю дорогу. Только тогда они вошли в купе. Там Чомбе интенсивно крутил хвостом и лез ко всем со слюнявыми нежностями.

------------------------------------------------------------------------------------------

                                            ЖЕНСКИЙ КОРПУС

Любой человек меняется под женским влиянием. Одна может перевернуть мозги многих. В хорошую или дурную сторону. Совсем другое дело, если вокруг только дамский пол, а других не видно. Происходит внутренняя мобилизация. Как во вражеском тылу или среди иностранцев, а у женщин наоборот. Без мужского влияния теряют природную сообразительность.

В таком стиле, я развивал свою теорию, но доктор категорически не соглашался. По его мнению, у них даже обостряются природные инстинкты и мыслительные способности. Он всегда принимал их сторону, хотя мы оставались вдвоём среди женского царства. Другие врачи, медсёстры и прочий персонал тоже принадлежали к дамскому сообществу.

В гинекологическом профиле всегда так. Мужчины не особо стремятся, а кто попал, надолго не задерживаются. Доктор занимал должность главного врача, а я заместителя по культурно-массовой работе. Специально придумали должность и ставку, чтобы не удрал, как предшественники.

Сейчас мало кто понимает, что за работа. Даже пришельцы из тех времён с трудом вспоминают про санатории, курорты и дома отдыха. Помнят про кино, экскурсии, концерты, но смутно. Зато про вечера танцев никто не забывает. Это не диско клуб с табачным дымом и потом, куда не сунется тётка сорока лет. Танцы в санатории, как зал благородного собрания без возрастной дискриминации и хамства. Там звучала настоящая музыка, даже танго и вальс, а даму держали за руку и талию (бывало чуть ниже, если позволит). Не обходились без прыжков и трясок, но тоже в пределах, не опускаясь до атмосферы заводских и колхозных клубов.

Ради этого везли на курорты платья, косметику и необыкновенные причёски, а увозили долгожданное исцеление. Не всегда в медицинском смысле, но запас новых душевных сил почти постоянно. Так они устроены от природы. Не пропадает внутренняя потребность чувствовать себя женщиной, а не рабочей лошадью.

Наши пациентки чаще других получали реальные плоды лечения. Казалось, только уехала, а уже пишет доктору, что плод развивается нормально. Доктор тут же фиксировал результат в своей амбарной книге. Бесценный материал для диссертации. А после успешных родов, сплошные подарки. Не всегда, но часто. Советская женщина умела экономить. На всём и везде, только не на врачах-гинекологах.

На почте его посылки и бандерольки складывали в отдельную кучу, а квартира превратилась в музей дефицита. Все стены в книгах, платяные шкафы битком, а из холодильника банки икры выпадают. Жена тоже в золоте и мехах, а мне только открытки. На праздники, в день рождения и без особой причины. С намёком, что большего не заслуживаю. На самом деле, моих заслуг оказалось во много раз больше, но это я понял, когда заглянул в лабораторный журнал. Так он называл свою амбарную книгу.

Радоновые ванны, орошения и прочая физиотерапия, тоже помогают, но главное – это натуральный метод. Не мои слова, а чёрным по белому в лабораторном журнале. Правда много непонятных слов и знаков, но подробнейшим образом все мои грехи и достижения. Когда, с кем, сколько раз и результат. Доктор вообще придерживался странной теории. Будто успех зависит от внутренней предрасположенности, а вовсе не от клинических показаний.

Если желание забеременеть внешне присутствует, но супруг вечно пребывает в образе пьяного животного, то организм сопротивляется. Такой вот фрейдизм, несовместимый с советской наукой. Сейчас ситуация, наверное, кардинально сменилась, но в те времена семейные обстоятельства часто выглядела именно таким образом.