Коллектив столовой намного серьёзнее относился к бредовым идеям. Они собрались в кабинете заведующей и молча пожирали меня глазами. На столе лежали бланки государственной лотереи. Сначала кассирша завела речь о любви и дружбе. Оказывается, они испытывали ко мне нежные чувства. Любили, как родного и доверяли, как лучшему другу. Я ничего не мог понять, даже подумал о групповом помешательстве. Ведь  они заперли дверь, будто поймали вора. Наконец, заведующая перешла к сути:

- Мы договорились по-честному, - она указала на присутствующих, - платим поровну и делим выигрыш на равные части.

Я по-прежнему не улавливал смысла. Только чувствовал, что бред сумасшедшего перекинулся на дружный коллектив нашей столовой. Не дождавшись ответа, заведующая продолжила речь, будто предлагала льготные условия.

- Давай договоримся, ты ничего не платишь, но сидишь в равной доле, - сотрудники опять выразили согласие, - если не доверяешь, можем составить документ с подписями. Смотри, только мы рискуем деньгами, а выигрыш поровну. Ведь нет стопроцентной гарантии. Мог специально соврать, назло полиции…

- Назло полиции он говорит номера, - возразила кассирша, - даже не требует свою долю. Просто чтобы отомстить за тюрьму и потерянный бизнес…

- Не против полиции, - вмешался буфетчик, - а против тотализатора. Они держали чёрную кассу, а на него свалили. Из миллионера превратился в бродягу. Теперь стал портить им бизнес…

- Он никогда не врёт, - подтвердил повар, - все выигрывают, а к нему нет претензий. Не родственники, не друзья, а люди совсем даже незнакомые. Как докажешь? Раньше таскали по судам, а теперь нельзя. Есть справка из дурдома…

Наконец, всё стало ясно. Судьба выбрала меня орудием сладкой мести. Я закрыл глаза и постарался вспомнить хоть один номер, но ни одна цифра не всплыла в памяти.

------------------------------------------------------------------------------------------

                                             ДЕМБЕЛЬ

Свиньи завелись в батальоне ещё при старом командире. Его перевели в штаб округа, а хоз. двор так и остался в насмешку и в назидание. Пользы от него было мало. Немного свинины для личного состава, а иногда даже молочные поросята для офицерских семей. Но взамен было столько проблем,  что офицеры согласны были стать вегетарианцами, лишь бы избавиться от этой головной боли.

 Беспокойства были по многим причинам, но прежде всего из-за пьянства. Солдату нельзя давать слишком много свободы. Без подъёма, построения, вечерней поверки и всевидящего ока старшины, он стремительно деградирует. Всего за несколько дней вольной жизни, образцовый солдат превращается в гражданский мусор. Он настолько привыкает к тапочкам, что разучивается мотать портянки.

Вообще-то свинарник был почти рядом, но на другом берегу Иртыша. Зато мост за пол сотни километров. Оказии с катером случались не часто и даже зимой  не было надежды на лёд. Химкомбинат выливал столько отравы, что река светилась полыньями и промоинами.

Сначала в свинарнике трудились салаги, но из крестьянского сословия. Считалось, что они сызмальства знают все секреты животноводства. В результате салаги опухли, а свинки превратились в дистрофиков. Потом установили график дежурства, чтобы весь личный состав приобщился к сельскому хозяйству. Но свинки совсем отощали, а их главный  кавалер Мобуту трагически исчез при невыясненных обстоятельствах. Потом поручили дедам гарнизона, которым оставался месяц до дембеля, но они доработались до белой горячки. В редкие минуты трезвости, они тренировались на поросятах делать дембельские наколки. Пришлось их лечить в госпитале от алкогольного отравления. Наконец, назначили туда прапорщика и худо-бедно, дело пошло на лад.

Тем временем в гарнизоне настала тревожная пора. Ждали генерала с особой проверкой. Генерал был грозный, зато со странностями. Командирам и личному составу он спуска не давал, но страдал зоологическим уклоном. Всё, что бегало, летало и ползало он ценил дороже солдатских и офицерских душ. Говорили, он искуплял какие-то грехи детства и юности. Службу он знал и не забывал «дать жизни» отцам командирам, но между делом, цеплял ошейники на бездомных собак и носил полные карманы провизии для братьев наших меньших.

Некоторым удавалось сыграть на генеральских слабостях. Стоило показаться под его очи со своей собачкой или придумать какого-нибудь ротного кота и дела сразу шли как по маслу. Один майор изобрёл даже гарнизонного козла и тотчас же пошёл на повышение. Предыдущий командир именно благодаря свинарнику оказался в штабе округа.

Однако, подобный подхалимаж таил в себе нешуточные угрозы. Генерал вникал в такие подробности, что офицеры попадали впросак. Один получил служебное несоответствие только потому, что купировал хвост своему догу, купленному для генеральской оказии.

В этот раз, генерал ехал по пустяковому поводу. Пропал солдат и было подозрение на людоедство. Даже не людоедство, а простой армейский каннибализм. Солдат заперли в бункере и забыли про них всего на две недели. Там была питьевая вода, но паёк выдали всего на два дня. Конечно, солдаты сожрали его в первый же день. Имеется в виду паёк, а что произошло с солдатом так и осталось тайной.

На самом деле окружные учения закончились с отличной оценкой. Личного состава полегло и покалечилось намного меньше положенных трёх процентов. Но недосчитались одного трупа. Именно из того взвода, который две недели прохлаждался в бункере.

Всю историю можно было списать на дезертирство, но подозрение вызвал тот факт, что пропал самый упитанный солдат. К тому же мать его оказалась скандальной женщиной и уже отправила свои кляузы по всем мыслимым адресам.

Генеральская проверка началась очень удачно. Первым делом его повезли на хоз. двор и там продемонстрировали вполне упитанных свинок и абсолютно трезвых солдат. Но командирское внимание привлёк тамошний пёс по кличке Генерал,  получивший временный псевдоним Шурик. Для таких случаев в генеральском портфеле всегда хранилась банка тушёнки. Обычно, он осведомлялся, кормлена собака или нет и услышав утвердительный ответ предъявлял свою тушёнку. Конечно же собаки бросались на эту приманку, как узники Освенцима. И сразу же следовали орг. выводы. Но в этот раз приём не сработал. Пёс понюхал тушёнку, брезгливо завилял хвостом и отошёл в сторону. За этот поступок его тут же наградили генеральским ошейником, а прапорщик получил третью звезду.

На самом деле, этого никто не планировал, а помогла простая случайность. Шурик был круглым вегетарианцем, но по объективным причинам, а не из идейных соображений. Питался он свиным кормом и за свою жизнь ни разу не оскоромился мясной пищей. Понятное дело что, почуяв незнакомый запах, он вопреки Павловским рефлексам, не выделил ни одной капли желудочного сока.

Следующим по программе был обед в солдатской столовой. Ради этого случая пришлось приговорить к смерти самую жирную обитательницу свинарника. Генерал как обычно сел за солдатский стол, а офицеры, столпившись неподалёку, гипнотизировали солдат, чтобы не сболтнули лишнего. В этом не было особой необходимости, ибо перед папахой и лампасами, солдатики теряли дар речи и употребляли всего два уставных выражения; «так точно» и «никак нет». Мёртвую тишину в столовой нарушали лишь робкий звон и скрежет посуды.

Внезапно генерал обнаружил что-то интересное в своей тарелке. Он поворошил ложкой борщ, растерянно взглянул на офицеров и посуровев лицом прикрыл тарелку руками. В столовой установилась мёртвая тишина. Солдатские ложки повисли в воздухе, а офицерские сердца перестали биться. Они столпились за спиной генерала, с ужасом предвкушая картины одну страшнее другой. Он убрал ладони и зрелище превзошло самые ужасные предчувствия. На куске мяса в генеральской тарелке синела татуировка; «ДЕМБЕЛЬ».

Он оглядел офицеров строгим взглядом, хотя лицо его чуть просветлело. «Вот и потерянный солдат нашёлся, - генерал отставил тарелку, но продолжал жевать краюху чёрного хлеба, - а говорите трупа нет! Штаб округа должен вам трупы разыскивать! Командиры называются, ни накормить, ни похоронить!»