- Мне нравится твой выбор, моя золотая девочка, - Атауальпа подошел к Кяьри и поцеловал ее в лоб. По его знаку Самана, Харуан и Навак поклонились и попятились в темноту.

- Нет, - сказала Кьяри. – Навак пусть останется.

Император улыбнулся, словно ее слова доставили ему особое удовольствие.

У Навака были длинные и пушистые ресницы, как у ламы. Не в силах долго стоять, он шатнулся, и Кьяри поднырнув ему под руку и обняв его за талию, помогла ему дойти и сесть около фонтана. Точно так же она недавно поддерживала Нио. Тело Навака в ее руках дрожало как тело Нио, когда Кьяри последний раз прикасалась к нему.

Приступ капля скрутил Навака, он отвернулся от Кьяри и вырвал желчью.

- Прости, - слабо улыбнулся он.

В центре фонтана вода билась о бронзовую чашу. Слабые брызги долетали до плеч, шеи и лица Кьяри, когда она помогала Наваку умыться.

- Я устал от этого тела, ненавижу и презираю его слабость и немощность. Жду не дождусь, когда превращусь в карающее золото. А потом я стану бестелесным духом и буду всегда защищать тебя, - он положил голову ей на колени и прикрыл глаза. Во сне кожа Навака покрылась холодным потом, как росой.

Сто двадцать, сто двадцать один… Когда Кьяри сидела неподвижно, пульс замедлялся. Удары редкие, как вскрики ночных птиц. Как бой тюремных барабанов? Ей казалось, она снова слышит их. Страх? Кьяри не испытывала страха, ведь Нио был свободен.

Усталости она тоже не ощущала, несмотря на то, что всю ночь не сомкнула глаз. Кьяри прислушивалась к тяжелому дыханию Навака, гладила его по волосам, липким от пота. Когда солнце появилось из-за гор, Навка скрутил приступ боли. Он катался по земле, сжимая виски руками. Все что могла сделать Кьяри, напоить его водой из фонтана и обтереть его лицо. Она не заметила, когда появилась Самана и начала помогать - набирать воду, смачивать тряпки и вытирать пот Навака. Глаза девушки покраснели, будто она долго плакала.

Когда тени от садовых деревьев стали укорачиваться, пришел император. Одетый в простую тунику, он жевал латук.

Взяв Кьяри за золотую руку, он отвел ее в сторону. Под ветвями персиково дерева, развернул ее к себе и заглянул в глаза.

- Что ты чувствуешь?

- Ничего, - честно призналась Кьяри.

- Ты не боишься, что Нио снова предал тебя? Однажды ты едва не погибла по его вине. Что если в этот раз он обманул тебя?

У Атауальпы были черные глаза, взгляд пронизывающий и глубокий. Я мог не отпускать Нио, пока не убедился, что он сказал правду, пока не увидел золото в действии, говорил этот взгляд.

- Я не разочарую вас, мой господин, - прошептала Кьяри.

Храм солнца стоял на холме, в двухстах шагах от дворца. Его стены украшали золотые пластины. Вокруг ступенями лежали четыре просторные террасы. Их заполняли отлитые из золота фигуры деревьев, животных и людей.

Императорскую процессию возглавлял паланкин Атауальпы. Его несли на плечах четверо солдат с раскрашенными в красный цвет, как для войны, лицами. Слуги Иллари надели короткие туники. Жрецы, полководцы и знать – длинные белые плащи. Во время подъема на холм порядок шествия нарушился, процессия растянулась в ширину и стала похожа на птицу с раскрытыми крыльями. Кьяри и Навак оказались в ее правом крыле. В левом – несущие в храм дары горожане в праздничных одеждах.

Пол храма скрипел. Внутри было душно. В полосах света летала пыль. Повсюду горели кадильницы с фимиамом. Его сильный запах раздражал носоглотку.

Навак что-то сказал. Самана сжала локоть Кьяри и вложила в ее ладонь нож. Но Кьяри ничего не слышала и не чувствовала. Перед глазами у нее вдруг потемнело, дыхание перехватило. Ее сердце перестало биться. Разве она сможет кого-то убить, если ее сердце не бьется?

Навак отвесил Кьяри пощечину. В ушах у нее зазвенело. Лицо обдало жаром. В сознание ворвались звуки, тысячи звуков – жужжание мух под потолком, бой барабанов, шепот людей под сводами храма и крики на улице, свист ветра, шелест одежды.

- Пора, - сказал Навак и снова ее ударил.

Сердце Кьяри забилось у нее в горле.

Отец учил ее - если хочешь быстр и аккуратно перерезать глотку животному, зафиксируй его голову. Кьяри шагнула вплотную к Наваку, положила локоть ему на плечо, пальцы запутала в его волосах, сжала кулак и ударила. Она почувствовала на своей горящей от пощечины щеке его последний выдох. Теплая кровь забрызгала ее лицо, залила платье. Не замечая этого, Кьяри смотрела в расширенные от удивления глаза, обрамленные длинными и пушистыми, как у ламы, ресницами.

- Считайте удары сердца, госпожа, - напомнила Самана.

Но ей не нужно было больше считать удары сердца - ее рука пульсировала. Эта пульсация болью отзывалась в груди.

Краем глаза Кьяри увидела, как стражники – они не просто так все утро крутились вокруг нее – поднимают тело Навака и уносят его в глубину храма.

Кьяри вышла на свет. Она видела свою тень в глазах повернувшихся к ней людей. Читала удивление, страх, любопытство и отвращение во взглядах женщин и мужчин. Единственный человек, который не испытал отвращения к перепачканной кровью наложнице была Иллари, жена-сестра императора.

Великий Инка Атауальпа хотел, чтобы все выглядело красиво? Хотел чуда? Но ничего красивого не было в залитой кровью тунике Кьяри. И только близость Иллари походила на чудо.

- Тебе идут окровавленные одежды, - усмехнулась Иллари. Она приблизилась к Кьяри, остановилась на расстоянии вытянутой руки от нее. - Мы привыкли украшать себя золотом. Но кровь намного красивей. Она настоящий символ власти, богатства и силы.

Золотые фигуры на террасе ожили - золотая лама двинула челюстями, олень тряхнул рогами, золотой лев присел в золотую траву и оскалился.

Несколько женщин закричали и спрятались в храме. Мужчины потянулись к оружию. Горожане, собравшиеся вокруг террасы, закричали, показывая на ожившие статуи пальцами.

И только Кьяри и Иллари остались равнодушными к общей суете.

- Люди смотрят на тебя. Они боятся тебя, - вкрадчивым и мягким голосом сказала Иллари. - Взгляни на императора. Он боится. Все мужчины боятся тебя. Боятся, что женщина одержит над ними верх, они боятся этого больше самой смерти.

Фигурки золотых птиц на колоннах храма расправили крылья, поднялись в воздух и закружили над головой Кьяри. Тени метались по ее лицу, по лицу стоявшей напротив женщины и ее светлым одеждам, и падали к ногам Кьяри. Когда тень кондора накрыла Кьяри, она сделала три шага назад. В следующий миг кондор бросился вниз, вцепился золотыми когтями в волосы императрицы и ударил ее в лицо золотым клювом. Иллари закричала, попыталась бежать, начала падать. Но золотая птица била крыльями воздух, удерживая свою жертву на весу, снова и снова клевала ее лицо, голову и шею. Вскоре крик Иллари прервался.