— Вы, Вера, как опытный архивист и специалист в тайнописи понимаете, что значит разгребать «авгиевы конюшни» истории от античности до нового времени.

«Конечно, «Джон Буль» всегда любил больше загребать жар чужими руками», — промелькнула в голове Веры мысль, но вслух она сказала:

— Я уважаю ваш гигантский труд.

— На верный след, — продолжил Ричард, не обратив внимания на слова женщины, — того Пергамента и Укладки я почти вышел…

— Да тут копать — не перекопать! — воскликнула Вера.

— Не перебивайте! Да, я перекопал всю Мальту, все пещеры и гроты архипелага…

— Извините, это просто крылатое выражение.

— Так вот, — англичанин сделал большой глоток вина и вытер лоб платком, — сложность в том, что эти следы раздваиваются!

«Отлично» — у Веры Яновны екнуло сердце.

— Я говорю и про Пергамент, и про Укладку. Один след идет во Францию, другой в Россию!

«Все мои умозаключения верны! Спасибо, Ричард!» В горле у женщины пересохло, щеки и крылья носа заметно дрожали от волнения.

— Что вы так разволновались? — с ехидством спросил англичанин, — и продолжил, делая наклон туловища вперед к Вериному лицу. — Если «галльский петух» позволяет мне покопаться во французских архивах наполеоновского периода, то «русский медведь» вежливо отказывает!

— Это понятно: «британский лев» исторически в определенных недомолвках и с «петухом», и с «медведем».

Вдруг Ричард хлопнул ладонью по столу, будто решаясь на важный, решительный поступок, и сказал шепотом:

— «Лев нашел и скоро возьмет «камушки» из Укладки, и знает, что футляр находится в России, — он гордо выпрямил спину и задрал подбородок. — Этот глупый Гомпеш…»

От этого шепота, напоминающего шипения змеи, у Веры перехватило дыхание:

«Он, наверное, знает больше, чем я…». Она допила бокал до дна и криво улыбнулась:

— Вам, «рыцарь», романы следует писать. В Англии появится новый Вальтер Скотт!

— Вы нравитесь мне своей ироничностью. И выдержкой. И умом.

— А красотой? Мне говорили, что я ликом напоминаю английских королев, — вновь пыталась кокетничать женщина.

Британец пропустил ее слова мимо ушей.

— Мы должны сотрудничать. Я открыл вам слишком много! И у вас, наверное, есть минидиктофон. Я рискую в известной степени. Но я не опасаюсь вас. Я иду на три шага вперед, и у меня есть несколько степеней защиты! — во взгляде наглая усмешка.

«Хорек!», а вслух:

— Например?

— Мой сотрудник сейчас следит за вашим «фельдмаршалом» и… — у него раздался звонок, — Я покину вас на пять минут, — он взял портфель и вышел из кафе.

«Неверное, звонит агенту? И мне нужно! Но как?»

В эту секунду из-за занавески показался Игорь. Она поманила его пальцем. Тот быстро подошел. Вера черкнула записку: «За вашей машиной слежка. Он знает слишком многое! Операцию следует отменить!» И дописала телефон Андрея. Все молча. Игорь кивнул и ушел, тоже молча.

Ричард вернулся и зло спросил:

— Куда едут ваши друзья — офицер и брюнетка? Зачем они пытаются оторваться от преследования?

«Ага, отрываются!» — подумала Вера, не теряя оставшейся капли надежды.

— Почему я должна докладывать о своей личной жизни? Тем более я уже сказала: муж «загулял»!

Женщина встала, весь облик — аристократическое благородство! Она бросила на стол деньги и собралась уйти.

— Прощайте!

Но англичанин остановил ее, крепко взяв за руку.

— Вы что, так наивны, что надеетесь уйти вот так просто, не заплатив?

— Я оставила деньги.

— Чушь! Я ведь профессионал. В туалетном столике в вашем номере гостиницы находятся сейчас наркотики и оружие. Мне позвонить в полицию? — он взял в руки мобильник.

Вера Яновна села обратно в кресло. Люди больше всего боятся неизвестности, даже если это блеф!

— Вот, подпишите, для начала эту бумагу, — Ричард положил перед женщиной листок.

Подпись должна была подтвердить, что В.Я. Богданóвич обязуется сотрудничать с британскими спецслужбами и выполнить следующие поручения:

1. Обеспечить Ричарду Старки доступ в Архив внешней политики Российской Империи и Архив древних актов;

2. Обеспечить Ричарду Старки доступ в хранилища музеев Павловска и Гатчины;

3. Передать Ричарду Старки рукописи профессора Г.Н. Богданóвича, находившиеся в родовой усадьбе профессора под Санкт-Петербургом.

Земля уходила из под ног несчастной женщины. Она надрывно рассмеялась, бросив британцу бумагу назад.

— Да не буду я ничего подписывать! Это бред какой-то.

Нужно потянуть время! Вера чуть успокоилась и сказала:

— Кстати, вы напоминаете мне дядю. Он был великолепным ученым, но безнадежным фантазером и авантюристом. Если вы прочтете его труды, например, о королеве Виктории…

— Я читал все публикации вашего дяди, — прервал ее Ричард, — Он очень глубок в своих исследованиях и, главное, гипотезах! Не отвлекайтесь! Подписывайте!

Гнев, замешанный на животном страхе, заставил Веру выкрикнуть:

— Как вы смеете, мнимый джентльмен и рыцарь, третировать даму?

— Здесь нет джентльменов и дам! Мы на службе. Моя жена, например, занимается сейчас домом и детьми, а не рыскает по Европе в компании сомнительных мужчин! В Англии говорят: мой дом — моя крепость! — гордо сказал Ричард, сложив руки на груди.

«Ох, Господи, помоги мне найти выход! Милый Андрей, почувствуй меня, подскажи! Милый, милый Андрей!» — взмолилась женщина, сжавшись вся в комок.

И вдруг светлое облако появилось в ее подсознании. Из-за облака выпорхнула птичка-невеличка и начала петь! И уже сознанием она смогла прочесть подсказку…

«Да, точно! Зря ты, хвастун, упомянул жену!»

— Да, мы знаем о вашей жене. Волосики такие беленькие, жиденькие. Глазки аквамариновые. Губки тоненькие, тоже бледные. Болеет, наверное, опасно болеет! — взгляд и голос Веры Яновны были стальными. — Сейчас она спит. Но если я подам один-единственный сигнал…

Голос ее стал тих и страшен.

— … в дверь вашей квартиры в Лондоне позвонят! И… начнется ночной кошмар!

Она достала из сумочки пудреницу и приоткрыла ее со значительным видом.

Ричард побледнел и свалился в кресле набок.

«Я попала в точку! Ура! Я люблю тебя, Андрей!» — ликовала душа Верочки.

— Естественно, как-либо предупреждать ее неразумно. Через необходимое время мы дадим отбой, там, в Лондоне.

К ним подошел Игорь.

— Господа, ресторан закрывается. Извините. — сказал он по-итальянски, оглядывая поочередно Ричарда и Веру. — Может нужен врач? Или полиция?

— Ничего не нужно, — буркнул Ричард. — Дайте счет!

Счет был у Игоря в руке. Англичанин расплатился за половину суммы, встал и пошел, качаясь, к выходу.

— Сей же час уберите из моей комнаты вашу «дрянь» — крикнула ему вдогонку женщина.

Когда через три минуты Игорь и Вера вышли из ресторана, они увидели, что англичанин еще не ушел, а раздраженно, буквально повизгивая, говорил по телефону.

— Вот и паинька, — усмехнулась ему в глаза женщина.

— Подвезете, Вера Яновна? — спросил Игорь нарочно по-русски. — А это вам бутылочка… успокоить нервы.

— С удовольствием! — тоже по-русски ответила Вера.

«У этой русской стервы везде агенты!» — подумал Ричард.

Когда машина подъехала к гостинице и Вера ушла к себе, Игорь подождал ее звонка и, услышав, что все в порядке, отправился домой.

Ящичек в туалетном столике был пуст и закрыт.

«У этого хорька Ричарда не так много возможностей!»

Ей опять стало тревожно на сердце. Жестокие слова по отношению к жене британца тоже свербили душу. Она вспомнила бабулю, усадьбу.

«Он не посмеет сунуться в усадьбу! По приезде нужно попросить Платоныча усилить охрану».

«Душно! Хочу домой, в родной Питер!»

Она расплакалась, легла на кровать, не раздеваясь.

«Все я сделала правильно? Да! Теперь Ричарду будет не с руки «делать бисквиты в плохом настроении»!»

Сон не шел. И пространство, и время вокруг нее были погружены в липкое ожидание…