— Что за планы? Поделись!

— Всё скромно, интеллигентно и благородно. Я был одним из организаторов «Клуба любителей истории» в Питере. Подобие «Что? Где? Когда?». И реальные игры, и виртуальные. Ну, сейчас этого навалом в интернете, и вообще… А зарабатывал этим раз в 100 больше, чем в университете. Короче, мой друг, я уволился семь лет назад. Два года работал научным консультантом в Гатчине, за это время монографию переписал в роман под заглавием «В тени Михайловского замка». Выкладывал отрывками на литературных сайтах, свой сделал, носил в различные издательства. И, наконец, в издательстве «Астрель» приняли. Заключил договор, прошёл редакцию, качественную, слава Богу, лишь «причесали» текст. Пообещали тираж тысячу экземпляров, по нашим-то временам достаточно. В конце этого года покажут сигнальный экземпляр.

— Как интересно! Я ведь тоже написал повесть. О Павле, апостоле. Да… Два Павла… Но мой литературный корабль ржавеет у причала.

— Не переживай. Этот причал гигантский. Архипелаг затонувших «гениев». Но признайся: ты же получаешь огромное удовольствие от писательства.

— Есть такое. Было.

— А я сейчас одновременно работаю над тремя повестями: об Иуде, об Аристотеле и о Сталине. Один день в жизни каждого героя.

— Прельщает писательство, несомненно, — Андрей бросил ироничный взгляд на приятеля. — Ты, Боря, помнишь басню Крылова о том, как великий писатель и убийца оказались в аду.

— Не припоминаю.

— Через тысячу лет костёр под убийцей потушили, а под писателем — нет.

— Ах, да, вспомнил. «Почему?» — возмутился писатель. «Люди, убитые этим человеком, стёрлись из памяти их родных, а твои сочинения будут искушать, прельщать дальше. Гори!»

В этот момент тот самый весёлый парень, читавший вместе с подругой до этого что-то из своего планшета, подал голос:

— Извините, моя невеста хочет спросить, но стесняется…

— Если девушка стесняется спросить, то вопрос её, скорее всего, приватного свойства, — отозвался Борис Ильич, включив микрофон.

— Анна Петровна Лопухина была любовницей Павла I? — выпалила девица.

Андрей заметил, как Борис скривил гримасу неудовольствия, но вежливо ответил:

— Нет! Она была любимица Павла. У него были высокие рыцарские чувства. Цвет Михайловского замка был выбран по цвету её перчаток, её именем император называл русские боевые корабли!

— Что-то не верится! Она по гороскопу — Скорпион, он — сын своей любвеобильной мамаши, — уже наступала девица.

— Да, Екатерина II — наша «Мессалина» и тем не менее — нет! Только очарование и влюблённость, — отрезал Борис.

Девица ещё что-то ворчала, подталкивала своего жениха, и тот решился спросить сам:

— Извините, Борис Ильич, если я тоже спрошу глупость о семье Лопухиной… Масонство, оппозиция…

— Я знаю об этих интернетных сплетнях, — Борис Ильич взял паузу и держал её несколько секунд. — Анна была «подставлена» Павлу его оппозицией. Это — да. В начале. В пику Нелидовой. А вот масонство Лопухиной и её отца вымышлены недоучками. Анна была кавалерственной дамой Большого креста Ордена св. Иоанна Иерусалимского. Строить козни против императора ей и её отцу было глупо. Они были накрыты лавиной августейших милостей. Впрочем, муж Анны, князь Гагарин, возможно и был масоном ввиду его близости к Суворову и мог быть втянут в оппозицию Павлу из-за романа с графиней Зубовой. Сам Зубов — откровенный враг императора. Я уверен, что убийство Павла I разработано английскими и, главное, немецкими масонами. И глава заговорщиков — граф Петер Людвиг фон дер Пален, гений интриги и мастер стула ложи с двадцатью семью степенями посвящения. Кроме всего — большой знаток еврейской каббалистики.

Он вновь взял паузу и вдруг продекламировал из древних китайцев:

— «Там, где скалы, глубокие каньоны с дремучими лесами кричит птица…»

— Какая? О чём? — удивился парень.

— Сова. О том, что истину до конца никогда и никому не познать. Только эхо совы из лабиринтов истины, — закончил мысль уже Андрей Петрович, давая отдохнуть коллеге.

Борис выключил микрофон.

— Почему сова? В тексте просто птица, — удивлённо спросил он Андрея.

— Так… Тебе нравится общаться в автобусах с дилетантами? — в ответ спросил тихо Андрей Петрович.

— Это мои будущие читатели, — строго ответил Борис Ильич и, улыбнувшись, добавил. — А скоро я буду в этих автобусах и в музейных киосках распространять свои книги! Да ещё с автографом автора! И реклама! Хитро? Мои пассажиры — это, в основном, школьники, студенты, их учителя и преподаватели. Особенно в дни каникул. Молодые пенсионеры. Ну и старые девы, «разведёнки», влюблённые. В общем, народ восприимчивый. «Креативная» молодёжь, слава Богу, и бизнесмены не садятся в мой автобус. Они после ресторанов и кафешек едут по «Ночному Петербургу».

— Вместе с трезвыми влюблёнными, старыми девами, «разведёнками» и молодыми пенсионерами, — хохотнул Андрей.

Когда автобус остановился и люди стали выходить, Борис Ильич достал из кармана сиреневую картонку квадратной формы, где в жёлтом круге была изображена белая сова, а по кругу надпись «Клуб любителей истории». Эту картонку он вручил весёлому любознательному парню — победителю сегодняшнего автобусного конкурса.

— Откуда это у тебя? — заинтересовался Андрей.

— Остались, ещё много, из того клуба знатоков…

— Подари мне штуки 3–4, - попросил Андрей Петрович.

— Легко! Возьми вот, — он достал из кармана пять картонок. — Вот ещё моя визитка. Я буду ждать звонка. Прокатимся в Гатчину. Я там работал, там я свой человек.

— А ты, Боря, запиши мой номер телефона. До встречи!

— До встречи! Буду ей рад!

В 19:20 позвонила Вера Яновна. Сказала, что очень устала на работе. Заедет в «Азбуку вкуса» купить продуктов на ужин. Может забрать Андрея Петровича.

— Я, как обычно, буду ждать у памятника Кутузову.

— Что ты хочешь на ужин?

— Пельмени.

— Ты хороший человек. Не вредный. Пельмени я как раз умею варить! Целую.

Верочка заправляла сметаной, майонезом и оливковым маслом салаты, варила Андрею пельмени, а себе голубцы. По ходу этого занятия она сообщила, что в 6 утра завтра отправляется «Сапсаном» в Москву. В суточную командировку.

— Деев попросил срочно приехать. Он на выходные прилетает в нашу столицу. Мне и самой нужно торопить события.

Она жевала и читала что-то в планшете. После ужина женщина сказала:

— Я пойду спать, дорогой. Не обидишься?

— Нет, конечно.

— Вот, «скинь» себе письмо Иришки из Флоренции. Секретов там нет. Прочтешь сейчас или позже.

— Завтра прочту.

— Она прилетает завтра из Венеции в 14:00 нашего времени. Созвонись утром с Платонычем, встретьте её и поезжайте втроём в усадьбу. А я в воскресенье приеду. Постараюсь к обеду, даже раньше. Всё. Спать… спать. Целую… целую.

Она убрала еду в холодильник, грязную посуду в моечную машину и удалилась в спальню.

Проводив рано утром Веру Яновну до дверей квартиры и пожелав удачной поездки, Андрей Петрович взял в коридоре свою сумку, Верочкин чемодан и отнёс в гостиную. Вспомнил неожиданно, что «рыцарская перчатка» для Платоныча находится в чемодане у Веры. Он закрыт и до сих пор замотан плёнкой. Другие подарки в его сумке.

Она уже подъезжала на такси к Московскому вокзалу, когда на телефоне раздался звонок:

— Конечно открой, Андрей. Код 7531. Целую.

Он достал коробку, в которой лежала сувенирная перчатка. Вспомнил, как шутила Вера Яновна, рисуя по четырём граням коробки рожицы с закрытыми глазами и прижатыми к губам пальцами.

— Я со своей стороны попыталась обмануть таможню, нарисовав знаки Вуду, а ты попробуй тоже «отвезти» глаза.

— Легко, — рассмеялся тогда мужчина.

Сейчас одна из рожиц показывала язык, наглый, красный, очень длинный. Этого, кажется, Вера не рисовала. Он достал перчатку, осмотрел её, положил обратно в коробку и в лёгкую складную сумку, которую решил взять с собой усадьбу. «Чем же заняться до обеда? Ах, да, сначала позвонить Платонычу». Договорились о месте и времени в аэропорту. Из аэропорта удобнее, не заезжая в город, сразу отправиться в усадьбу. «Значит, сумку, если пойду гулять, нужно взять с собой. Точно! Пойду-ка я почитаю — погуляю в парке Победы! И место это памятно сердцу, и в аэропорт оттуда удобно добраться на экспрессе.