Войско Тиберия разбило персов, вернулось победителем и привезло с собойстолько добычи, что полагали, что она могла удовлетворить любую человеческуюжадность. К императору были приведены двадцать захваченных слонов.

31 . Бретоны в этом году сильно беспокоилиокрестности городов Нанта и Ренна. Они унесли огромную добычу, опустошилиполя, собрали виноград с виноградников и увели пленных. Когда епископ Феликс[162] направил к ним посольство, они, давобещание возместить убытки, не пожелали выполнить ни одного из своихобещаний.

32 . В Париже какую-то женщину обвинили в том,что она, по утверждению многих, оставив мужа, будто бы находилась в любовнойсвязи с другим. Вот почему родственники мужа пришли к ее отцу и сказали: «Илидокажи нам, что твоя дочь достойная женщина, или пусть она умрет, дабы этобесчестие не запятнало наш род». «Я знаю, – ответил отец, – что дочь моясовершенно невиновна, и то, что говорят злые люди, в этом нет ни слова правды.Однако чтобы это обвинение больше не распространялось, я поклянусь в ееневинности». А они сказали: «Если она невиновна, то подтверди это клятвами намогиле блаженного мученика Дионисия». «Я сделаю это», – сказал отец.Условившись, они сошлись у базилики святого мученика. И отец, возложив руки наалтарь, поклялся в том, что его дочь невинна. Но сторонники мужа объявили, чтоон клятвопреступник. И вот они заспорили и, обнажив мечи, бросились друг надруга, и перед самым алтарем убивали друг друга. А были они по происхождениюлюдьми знатными и первыми при короле Хильперике. И многие были ранены мечами.Святая базилика обагрилась человеческой кровью, ее двери были пробиты дротикамии мечами, и смертоносное [140] оружие достигало самой могилы.С трудом удалось их примирить. И это место оставалось закрытым для службы дотех пор, пока все это не стало известно королю.

Они же поспешили предстать перед королем, но оказались не ко двору и былиотосланы к епископу того места, [где убивали друг друга]. И было приказано, вслучае их невиновности в этом преступлении, вновь принять их в церковноеобщение. После того как они искупили свой проступок, епископ Рагнемод,предстатель парижской церкви, принял их в церковное общение. Но спустянесколько дней, когда эту женщину вызвали в суд, она повесилась.

33 . На пятом году правления короля Хильдеберта вобласти Клермона случилось большое наводнение: дождь не прекращался в течениедвенадцати дней, и в Лимане был такой разлив воды[163] , что он многим мешал сеять. Вода в реках Луаре и Флаваре,которую называют еще Алье, и в других притоках, впадающих в Луару, подняласьнастолько, что они вышли из берегов так, как никогда не выходили. Этот разливрек погубил много скота, нанес ущерб посевам и разрушил здания. Подобным жеобразом Рона, слившись с рекой Соной, вышла из берегов, причинила большой ущербнароду и разрушила стены города Лиона. Но после того как дожди прекратились,вновь зацвели деревья; а был уже сентябрь месяц. В этом же году в области Туравидели, как рано утром, еще до рассвета, по небу пробежала молния и исчезла навостоке. Кроме того, слышали, как во всей окрестности раздался шум как быпадающих деревьев, но надо полагать, что он был не от деревьев, так как он былслышен на расстоянии пятидесяти миль или более. В этом же самом году произошлосильное землетрясение в городе Бордо, и городские стены находились под угрозойобвала. Все жители были охвачены таким смертельным страхом, что казалось, еслибы они не разбежались, то их вместе с городом поглотила бы земля. Вот почемумногие ушли в другие города. Это землетрясение захватило соседние города идостигло Испании, но здесь оно было не таким сильным. Однако с Пиренейских горобрушились огромные камни, которые раздавили скот и людей. И деревни вокрестностях Бордо сгорели от возникшего по божьей воле пожара. Огонь таквнезапно занялся, что сгорели как дома, так и амбары с годовым запасом хлеба.Огонь, очевидно, возник лишь по божьей воле, а не по какой иной причине. Сильнопострадал от пожара и город Орлеан, так что даже у наиболее богатых совершенноничего не осталось. И если кто-либо спасал что-нибудь от пожара, то и этограбили подстерегавшие воры. А в области Шартра из разломленного хлеба вытекланастоящая кровь[164] . Тогда же и город Буржсильно пострадал от града.

34 . Но за этими знамениями последовал тяжелейшиймор. А именно: когда короли враждовали и вновь готовились к братоубийственнойвойне, дизентерия охватила почти всю Галлию[165] . У тех же, кто ею страдал, была сильная лихорадка срвотой и нестерпимая боль в почках; темя и затылок были у них тяжелыми. То, чтовыплевывалось изо рта, было цвета желтого или, вернее, даже зеленого. Многиеутверждали, что там находится яд. Простые люди называли эту болезнь внутреннейоспой[166] ; [141] этовполне возможно, так как если ставили банки на лопатки или на бедра, появлялисьнарывы, которые лопались, гной вытекал, и многие выздоравливали. Но и травы,исцеляющие от заражения, принятые как настой, очень многим приносилиоблегчение. Эта болезнь, начавшаяся в августе месяце, прежде всего поражаладетей и уносила их в могилу. Мы потеряли милых и дорогих нам деток, которых мысогревали на груди, нянчили на руках и сами, приготовив пищу, кормили ихласково и заботливо. Но, вытерев слезы, мы говорим вместе с блаженным Иовом:«Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и стало. Да будетблагословенно имя Господне во веки»[167] .

И было так, что в эти дни тяжело заболел король Хильперик. Когда он началвыздоравливать, заболел, еще не «возрожденный от воды и Духа Святого»[168] , его младший сын. Видя, что он находитсяпри смерти, они его окрестили. Когда ему на некоторое время стало лучше,заболел этой болезнью его старший брат, по имени Хлодоберт. Мать егоФредегонда, видя, что Хлодоберт находится в смертельной опасности, охваченнаяпоздним раскаянием, сказала королю: «Долгое время нас, поступающих дурно,терпело божественное милосердие. Ведь оно нас часто карало лихорадкой и другимистраданиями, а мы не исправились. Вот уже теряем мы сыновей! Вот их уже убиваютслезы бедных, жалобы вдов, стоны сирот. И неизвестно, для кого мы копим. Мыобогащаемся, не зная сами, для кого мы собираем все это. Вот сокровища, отнятыесилою и угрозами, остаются без владельца! Разве подвалы не изобилуют вином?Разве амбары не наполнены зерном? Разве твои сокровищницы не полны золота,серебра[169] , драгоценных камней, ожерелийи других украшений королевского двора? И вот мы теряем прекраснейшее из того,что у нас было. Теперь, если угодно, приходите. Мы сожжем все несправедливыеналоговые списки, пусть нашей казне будет достаточно того, что достаточно былонашему отцу и королю Хлотарю». Так говорила королева и била себя в грудькулаками[170] , затем велела принестиналоговые книги, которые привез Марк[171] из городов их королевства, и, бросив их в огонь, вновь обратилась к королю:«Что же ты медлишь? – сказала она. – Видишь, что я делаю? Делай и ты то же.Если и деток потеряем, то хоть вечной муки избежим».