И в какой-то момент я поймал себя на том, что обдумываю, как простыми и понятными словами объяснить этому чертовски обаятельному мужику, механизм взаимодействия двух моих перков. Стационарного и мобильного карманов. Их сильные и слабые стороны. И доказать ему, что перк мне достался не такой уж и классный, и способов его законтрить существует много. И при этом ощущал искреннее расстройство от того, что показать на практике, как это сделать, сейчас не получится.

Осознание этого ледяным ознобом вырвало меня из состояния «восторженный идиот делится всем, что имеет с самым важным для него человеком». Разгон сознания, забытый в первое же мгновение, как я попал под «обаяние» этого человека, окончательно скинул наваждение и я попытался собрать в голове всё, что уже успел ему выболтать.

Первое, о чём он меня спросил, после того, как «вспомнил», услышав мою фамилию, что моё тело у них лежит в реанимации в лучшей палате и за мою жизнь отвечают лучшие специалисты: «Как я подключился к игре, если в кому меня вводили без шлема на голове»? Вроде как он поспорил, что это что-то напутали или приврали, когда ему рассказывали эту известную на всю их службу историю.

Повезло. Я не знал, как это произошло на самом деле. Механизм переноса разума для меня как чёрный ящик, а уж что произошло в тот памятный момент в их подвалах, когда я с потерей памяти смог покинуть своё умирающее тело, я вообще без понятия и стараюсь об этом пока не думать. О чём честно ему и ответил. Уточнять он не стал, и разговор двинулся дальше.

Уточнения по поводу допроса, якобы следователь как то в курилке ругался что в тот раз ему впервые врали под действием лошадиной дозы препарата, но ему никто не верил, так как под такой дозой вообще говорить невозможно, потому что это смертельная доза, прошли легко и быстро. Да, на допросе я не говорил всей правды, потому что боялся за жизнь родных. Почему мог говорить, да ещё и не всю правду? У меня способность такая, во время стресса голова начинает работать как то странно и очень быстро соображать. Мне мама ещё говорила, что у меня быстрая соображалка, крепкое сознание и вообще я у них молодец. Тут удачно увернулся. Надеюсь.

Историю с Олли я рассказал ему полностью. Без купюр. И как мы попали в этот зал, и как я вытащил девушку и то, как она реально выглядела. Теперь он знал ещё и способности моих сестёр. Ещё, тварь, восхищался моим рассказом, как Ленка ловко резала первую Ищейку и просил уточнить детали.

Абсолютно не удивился и не стал уточнять информацию о том, что Олли, если бы тогда погибла у меня на руках – уже бы не воскресла. Зато несколько раз уточнил описания финских «Драконов». Чем-то его эти дроны заинтересовали нешуточно.

Подробно расспросил об Энриувойре. Тип, размеры, технический потенциал. Про Контролёра уточнил только его адекватность и больше к ИИ не возвращался.

Долго водил хороводы вокруг моих договорённостей с Пилой. Услышав о том, что мы полноценно запустили цикл производства наноматериала, и его теперь в Энриувойре в достатке, потребовал у меня обещания помочь хорошим парням, защищающим родину в этих мрачных подземельях. И естественно, эта улыбающаяся скотина вызнала общее число рецептов криптограмм в памяти комплекса. Он даже на секунду в лице переменился. Сразу перевёл разговор на мои перки. В этот момент меня и накрыло осознание происходящего.

Изменение в моём поведении он зафиксировал сразу же. Глаза чуть сузились, улыбка самую малость снизила градус интенсивности.

– Что с моей семьёй? -- делать вид, что на меня продолжает действовать его «обаяние» я не видел смысла, – и кто вы такой?

– Согласен, некрасиво вышло, что не представился, – кивнул головой допрашивающий меня, не переставая улыбаться, – но это можно исправить. Нестеров Владимир Петрович. Полковник. Руковожу подразделением в ФМР. С твоей же семьёй всё в порядке. И так будет ровно до тех пор, пока ты делаешь всё, что нужно. Если это изменится – то исправить уже ничего будет нельзя. Пока понятно?

– Предельно понятно, – я кивнул и замолчал, ожидая продолжения. Внутри всё бурлило. Себя сдерживал с огромным трудом. Очень хотелось грохнуть этого улыбчивую тварь.

– Раз понятно, то хочу сразу озвучить пункты, невыполнение которых приведёт к необратимым и неприятным для тебя последствиям. Головной комплекс, где ты сейчас находишься, покидать только с моего прямого и недвусмысленного разрешения. Именно моего. Услышал? Понял? Не слышу ответа!

– Услышал… Понял. – чёрт, Николай, держи себя в руках! Нельзя этого типа пока трогать. Тем более до смерти. Похоже, он специально провоцирует меня на конфликт.

– Прекрасно! Второй пункт – ты на добровольной основе принимаешь участие в наших исследованиях. На добровольной! Услышал? Понял?

– Понял.

– Просто чудесно! И последний, третий пункт – ты принимаешь меня в свой клан, на должность своего первого зама с правом руководства кланом от твоего имени.

– Не могу. Клановая вкладка заблокирована и не открывается с того момента, как я телепортировался в этот комплекс, – слова давались с трудом. Только разгон сознания ещё позволял себя контролировать.

Эти ребята не собирались миндальничать. Они даже не собирались плести какие-то сложные схемы и пытаться меня обмануть. Просто и прямо мне сейчас объяснили, что у меня забирают всё, и скорее всего, я ещё и не выживу, в процессе. А если буду сопротивляться – то грохнут ещё и моих родных. При этом никакой гарантии, что их не грохнут после того как я перестану быть нужным, мне тоже не дали. «Пока я делаю всё, что нужно»… Очень удобная формулировка. А когда я мёртв – я уже не делаю то, что нужно. А значит, ой.

– Это не проблема, мы откроем тебе канал связи, и ты всё сможешь сделать, – полковник ослепительно улыбнулся, врубая своё обаяние на полную мощность, я его почувствовал даже сквозь разгон сознания, – Скажи, как будешь готов. Там дел на минутку буквально, вот эту минутку мы тебе и дадим. Готов?

– Пока нет. Я должен убедиться, что с моей семьёй всё в порядке, – первое отрицание далось сложнее всего, но как только смог продавить первый отказ, дальше стало проще, эффект «обаяния» слетел моментально, – какой мне смысл сотрудничать, если уже всё непоправимое случилось?

Примерно минуту полковник Нестеров изучал меня как какое-то насекомое. С легким оттенком брезгливости и любопытства. Молча. Потом слегка вздохнув, как будто приняв какое-то сложное решение начал говорить:

– Николай, ты же взрослый уже парень. Должен понимать, что мы сейчас находимся в ситуации, когда мнение и желание отдельных членов общества уходят на второй план, пропуская вперед потребности самого общества. Мы находимся на новой планете. В бездне световых лет от Земли. Это новые, просто гигантские территории, пригодные для жизни. Новые, высочайшие, обгоняющие наше развитие на миллионы лет, технологии. И новые, чудовищно опасные угрозы. В данный момент происходит распределение стартовых бонусов, с которыми каждая страна вступит в новую эпоху. Силы всех истинных патриотов направлены на усиление этих бонусов. На улучшение положения нашей страны на старте этой эпохи. Эти люди готовы собственной жизнью оплатить каждый сантиметр стартовой позиции. И не только готовы, но и уже оплачивают. Добровольно. Осознанно! С радостью!!! Понимая, что их жертва поможет миллионам сограждан сделать рывок вперед и выиграть эту гонку, получив всё, что может дать нам эта планета!

– И моя семья уже что-то оплатила? Или только готовится? – перебил я его, пока ещё не прозвучало требование отдать всё во славу кого-то там или чего-то там.

В этот раз молчание затянулось чуть дольше, а взгляд, которым меня рассматривали, был более брезгливым и менее любопытным. Первым не выдержал я:

– Поймите, я очень люблю своих сестер, маму и папу, – эти просительно-извиняющиеся интонации дались мне очень тяжело, – и любая угроза в их адрес, лишает меня нормального восприятия. Я не могу адекватно соображать и вести себя, находясь в такой ситуации. А полное отсутствие информации может привести к взрыву. Тогда я точно ничем вам не смогу помочь.

– И уже точно не поможешь своей семье, – мрачно добавил полковник.

На что я лишь вздохнул и виновато и развёл руками.

– Хорошо, жди, – с этими словами полковник Нестеров поднялся со стула и направился на выход из зала. И уже открыв дверь, обернулся и добавил, – из конференц-зала не выходить. Никаких действий не предпринимать. Ждать!

***

Через несколько минут, полковник Нестеров уже срывал с головы шлем виртуальной реальности в своём рабочем кабинете. Раздражению требовался выход и в этот раз пострадал ни в чём неповинный шлем. С громким хрустом, запущенный сильной рукой полковника, он, выстрелив пластиковыми кусочками в разные стороны, разбился о паркетный пол, и так и остался лежать неподвижной горкой высокотехнологичного мусора.

Гадский Бардин! Гадская семейка! Гадские комитетчики! И персонально гадский Скирх и его дегенераты!

Генерал тоже молодец! Мы отправим лучшую группу! Упакуют – даже никто не пискнет! Упаковали! А крайний теперь – он!!!

Два перелома у старшей девки, ладно это херня! Не развалится, полежит в гипсе, зато поспокойнее будет.

Но вашу же Машу! Простреленное бедро и лёгкое у младшей!!! Это вообще ни в какие ворота не лезет! Дегенераты! Не смогли справиться с двумя пигалицами!

Ситуация хуже некуда! Грёбаный Бардин отказывается идти на контакт, пока не поговорит с семьёй и не убедится, что с ними всё в порядке, а старший Бардин отказывается успокоить сына, пока не встретится с дочерьми и женой.

Одно хорошо, хоть женщину нормально взяли, без перегибов и драк.

Нестеров ещё раз прогнал в памяти разговор с явившимся под их крыло Бардиным – Призраком и всё, что уже смогли собрать по этому вопросу.