Выкрикнув последнюю фразу, она падает на него сверху и шепчет ему в ухо:

– Забери меня отсюда, забери, забери, забери, – шёпот почти не слышен, но направленные микрофоны в автоматическом режиме фокусируются на источнике звука, позволяя расслышать даже такое, – ты умеешь, я знаю, я помню, я видела. Забери, забери, забери!

Буквально несколько секунд она шепчет ему в ухо эти призывы, потом вскакивает, хватает за руку и снова тянет к двери:

– Ну вставай же! Вставай! Вставай! Вставай! – упирается спиной в дверь, пытается её открыть. Дверь не поддаётся, заперта снаружи, слабые удары плечом шестнадцатилетней девушки она выдерживает без проблем и Олли в бессилии сползает по двери и садится на пол рядом с телом русского, продолжая быстро кричать-шептать, – Нельзя здесь больше оставаться. Она пришла, я её слышу! Забери меня отсюда! Забери туда! Там безопасно, раз она здесь! Забери! Забери! Забери!!!

Шеф-координатор видит, что девушку трясёт, руки ходят ходуном, она не может сидеть и медленно сползает по стене, ложась на бок, прижимая колени к груди и обхватывая их руками. На светлой ткани её одежды были отчётливо видны кровавые следы, раны от выдернутых датчиков и катетеров продолжали кровоточить, но девушка не обращает на это никакого внимания, продолжая шептать свой бред:

-Забери меня, забери, ты можешь, я знаю! Ты уже делал, спасал, защищал, забирал! Забери ещё, прошу! Пожалуйста… Мы все умрём! Я не хочу умирать! Забери… Я не хочу умирать так!

В этот момент дверь в палату открылась и бригада врачей аккуратно, быстро и профессионально подняли девушку, положили её на каталку и вывезли в коридор, за границы обзора камеры.

Его люди уже тоже были на подходе. Русский вроде не пострадал, Олли только сбросила его с кровати и чуть протащила по полу, но происходящее требовало внимательного рассмотрения, так как, старый джентльмен был уверен, напрямую касалось темы их работы. Чутьё, которое раньше никогда его не обманывало, шептало чуть безумным голосом финской девушки об этом очень настойчиво.