Действие второе

Май 1456 года.

Анжер, столица доживающего свой век Анжуйского королевства.

Мы присутствуем при утреннем туалете  к о р о л я  Р е н е.

Толпа  п р и д в о р н ы х, с деталями королевского гардероба в руках, почтительно сгрудилась вокруг монаршей постели. Посредине спальни, не зная, куда себя девать, мешается у всех под ногами  Ф р а н с у а  В и й о н, одетый нарядно, но явно с чужого плеча. Торжественным ритуалом, похожим на тщательно отрепетированный балет, правит камергер — он же придворный поэт, — известный во дворце под прозвищем  Ф р а н к а  Г о н т ь е.

Г о н т ь е (торжественно). Нижние панталоны его величества короля Рене Анжуйского!

Один из придворных спешит с панталонами к кровати, натыкается на Вийона.

В и й о н (ему). Тысяча извинений, сударь!

Гонтье и придворный надевают на короля панталоны.

К о р о л ь  Р е н е. Я не простужусь в шелковых кальсонах, Гонтье? — на дворе, кажется, свежо.

Г о н т ь е. День обещает быть солнечным и ясным, сир. Хоть солнце и меркнет перед величием вашего величества.

К о р о л ь  Р е н е (поморщился). Величием величества… ни на грош у вас чувства слова, Гонтье!

Г о н т ь е. Это тавтологический ассонанс, сир, — величие величества, — к тому же идущий от самого сердца. (Громко.) Верхнюю сорочку его величества короля!

Второй придворный несется с рубахой к королю, натыкается на Вийона.

В и й о н (ему). Извините великодушно, сударь!

К о р о л ь  Р е н е (Гонтье — о Вийоне). Что это за тип, выряженный скоморохом? — я его не знаю.

Г о н т ь е (вполголоса). Мэтр Франсуа Вийон, стихотворец, он прибыл к нам с рекомендательным письмом от герцога Бурбонского, сир. Я велел выдать ему от вашего имени шесть золотых экю. Это обычная такса, при всех дворах так платят проезжим поэтам. (Громко.) Брыжи его величества короля!

Придворный спешит с брыжами, натыкается на Вийона.

В и й о н (невольно). Ну ты, рыло в кружевах!! (Спохватился.) Виноват, сударь, виноват!

К о р о л ь  Р е н е (ему). Не сердитесь, молодой человек, по утрам тут всегда ужасная толчея. Подойдите поближе.

Вийон подходит к кровати и падает на колени перед королем.

(Поморщился.) Встаньте, встаньте! — я не люблю этого. Вы же, насколько мне известно, поэт… и я — поэт. Встаньте, это неприлично.

В и й о н (встал с колен). Но перед вашим величием, ваше величество!..

К о р о л ь  Р е н е (снова поморщился). Опять этот… этот…

Г о н т ь е. Тавтологический ассонанс, сир.

В и й о н (искренне). Я оскорбил слух вашего величества, — я достоин суровой кары, сир!

К о р о л ь  Р е н е. Ну, если еще и за безвкусицу карать!.. — и так тайная полиция съедает половину государственного бюджета…

Г о н т ь е. Верхние панталоны его величества короля!

Придворный спешит с панталонами.

К о р о л ь  Р е н е (Вийону). Я весь внимание, сударь. Тише, господа!

В и й о н (с почти искренней страстью).

К о р о л ь  Р е н е (фраппирован). Долг?! Я не ростовщик, сударь, я даю не в долг, а одариваю! Я меценат!

Г о н т ь е. Какая дерзость!.. (Демонстративно громко.) Камзол его величества короля!

Придворный подносит камзол.

К о р о л ь  Р е н е (Вийону). Продолжайте, сударь.

В и й о н (менее уверенно).

Г о н т ь е (с металлом в голосе). Башмаки его величества короля!

Короля обувают.

В и й о н.

Пауза.

К о р о л ь  Р е н е. Все?

В и й о н (упавшим голосом). Все… Позвольте почтительнейше повергнуть эту балладу к вашим стопам, ваше величество!

К о р о л ь  Р е н е (опять поморщился). Вашим стопам, ваше величество… Распорядитесь выдать мэтру Вийону еще шесть золотых экю, Гонтье.

Г о н т ь е (горячо). Это плохие стихи, ваше величество! — неуклюжие, грубые, заплетающиеся, не говоря уж о том, как они дерзки! Говорю это вам, сир, не только как поэт, но и как ваш верноподданный!

К о р о л ь  Р е н е. О, это уже похоже на донос, Гонтье! (Придворным.) Господа, вы мне больше не нужны. Благодарю вас. Вы, Гонтье, останьтесь. И вы, мэтр Вийон.

Придворные, низко кланяясь и пятясь задом, уходят.

(Прошелся в задумчивости по комнате.) Видите ли, Вийон, мы с мэтром Гонтье исповедуем несколько иную поэзию, нежели ваша, — природа, зелень, ручейки, восходы, закаты, пастушки́, пасту́шки…

Г о н т ь е (с достоинством). Поэзию буколическую, сударь мой!

К о р о л ь  Р е н е. Как вы относитесь к этому жанру, мэтр Вийон?

В и й о н (нерешительно). Вы велите мне говорить как поэту с поэтом, ваше величество?

К о р о л ь  Р е н е. В пределах приличия, само собой разумеется.

В и й о н. Я бедный человек, сир… Я всегда был беден, всегда голоден… Мне трудно понять поэзию, зовущую жить под открытым небом, под зелеными кущами, — это же холодно, сир! Особенно зимой! Или в дождь, в непогоду. Я предпочитаю пусть худую, но все-таки крышу над головой.

Г о н т ь е (возмущен). Так грубо, так низменно судить о поэзии, сударь!..

В и й о н. Я знаю, что такое голод — его не насытишь лесными ягодами, для этого мне нужен кусок говядины, сир! Я не утолю своей жажды из буколического источника — мне нужна кружка крепкого вина. Меня не спасет от мороза и сырости веночек из полевых цветов — мне нужен теплый плащ, прочные башмаки, вязаная фуфайка. Я живой человек, сир, и поэзия моя тоже живая — ей тоже холодно, одиноко, зябко, голодно…

Гонтье возмущенно пожал плечами.

К о р о л ь  Р е н е. Из чего же слагаются ваши стихи? Из чего они рождаются?..

Г о н т ь е (убежденно). Стихи рождаются из тихого веяния ветерка и шелеста трав! Из шепота ручья и журчания свирели! Из изящества вымысла!

В и й о н (без вызова). Из света и грязи, сир… из солнца и навозной кучи, из мечты и утрат, из зловония боен и нежности женского тела… Они рождаются изо всего, сир. Они неприхотливы.

В комнату неслышно вошла Девушка, которой никогда не было.

К о р о л ь  Р е н е (увидел ее). Я велел никого не впускать! Кто это, Гонтье?!

Г о н т ь е. Это — горничная, ваше величество. Она пришла, вероятно, застелить постель. (Ей.) Уйди! — потом!

В и й о н (улыбнулся ей; Гонтье). Оставьте ее, мэтр, она нам не помеха. Оставьте ее.

К о р о л ь  Р е н е (подошел к нему; настойчиво и с любопытством). Послушайте, мэтр… Извините, но по долгу короля… ну, сами понимаете — полиция, сыск, секретная служба, донесения…

В и й о н (развел руками). Я слабый человек, ваше величество! — я игрушка в руках моей судьбы, а она никогда не баловала меня… Но с этим покончено, сир! Навсегда! Я завязал!

К о р о л ь  Р е н е (не понял). Что — завязали?..

В и й о н. Ну, это такая идиома — завязал, значит, покончил, исправился, встал на истинный путь.

Г о н т ь е (воздел руки к небу). О великий и могучий французский язык!..

К о р о л ь  Р е н е. Благодарю вас, Гонтье, я вас больше не задерживаю.

Г о н т ь е (попятился задом к двери; на ходу — Вийону). Поэзия вам этого не простит! Она убьет вас забвением! (Ушел.)

К о р о л ь  Р е н е. Он милый старикан, талантливый поэт, послушный, преданный… хоть и несколько глуповат, вы не находите?

В и й о н (усмехнулся). Он — ваш поэт, сир, и глупость его тоже принадлежит вам.

К о р о л ь  Р е н е. Так я вот о чем: по моим сведениям, вы не только состоите в «Раковине»…

В и й о н (испугался). Ваше величество!..

К о р о л ь  Р е н е (отмахнулся). Пустое!.. Оказывается, вы не только говорите на тайном воровском языке…

В и й о н. Никогда!..

К о р о л ь  Р е н е (настойчиво). …но будто даже сочиняете на нем стихи!

В и й о н. Ваше величество! Провалиться мне на этом месте!..

К о р о л ь  Р е н е. Если вы провалитесь — кто же в этом случае получит ваши шесть экю золотом?..

В и й о н (не решаясь). Воля ваша, сир… Но только эти стихи надо петь хором… если вы позволите, сир, то мои друзья…

К о р о л ь  Р е н е. Конечно же, сударь! — считайте, что они у вас в кармане, ваши шесть экю!

Отовсюду — из дверей, из окон, из-за полога кровати, из-за ширм и колонн — в комнату проникает  х о р  б р о д я г  и  в о р о в  во главе с  П а л а ч о м.

Девушка, которой никогда не было, уселась у ног Вийона, глядя на него с улыбкой.

Вийон подал знак рукой.

П а л а ч.

Х о р.

К о р о л ь  Р е н е (изумлен). Разрази меня бог, если я хоть слово понял!..

П а л а ч.

Х о р.

К о р о л ь  Р е н е. Непостижимо! — непонятно, но до чего же, бог мой, увлекательно!.. (Хору, с несколько растерянной величественностью.) Благодарю вас, господа… Я вами доволен. Идите.

Хор, поклонившись королю, уходит тем же путем, что и пришел.

П а л а ч (уходит последним). Мы что? — мы люди простые, мы и за спасибо можем…

Пауза.

К о р о л ь  Р е н е. Н-да… эта поэзия явно не… не буколическая. Правда, я не все…

В и й о н. Естественно, ваше величество, тут без помощи толкового словаря не обойтись. Ну, самое необходимое хотя бы… Алтарь, к примеру, — виселица, хомут — петля, повесить — сунуть дышло в хомут, захомутать…

К о р о л ь  Р е н е (как зачарованный). Захомутать…

В и й о н (увлекся). А вот тот, кто вешает, то есть палач, — тут масса синонимов: работяга, мясник, винодел, красный марьяжный поп — в том смысле, что он венчает с петлей.

К о р о л ь  Р е н е. Красный марьяжный поп… как, однако же, пластично!

В и й о н. А уж петля — это и шнурок, и удавка, и хомут, и пеньковые брыжи…