«Приезжай поскорее, мои дети осиротели без тебя, мне не с кем посоветоваться», – писал самодержавный повелитель огромной России царь Алексей Михайлович боярину Артамону Сергеевичу Матвееву – человеку незнатному, но выдающемуся своими государственными талантами и личными достоинствами.

Артамон Матвеев был сыном дьяка. Дьячество, игравшее огромную роль в управлении государством, в то же время не пользовалось почетом у дворянского сословия. На социальной лестнице той эпохи дьяк стоял ниже самого захудалого дворянина. Не любили дьячество и в народе – взяточничество дьяков, их склонность к волоките, умение обжулить просителя – стали в то время притчей во языцех. Представить, что выходец их этого сословия станет боярином, для людей того времени, придерживавшихся принципов четкого разделения сословных функций («назвался груздем – полезай в кузов»), было невозможно. Однако Матвеев, благодаря своему уму и выдающимся способностям дипломата и администратора, достиг высших должностей в государстве.

Матвеев родился в 1623 г. и, таким образом, был на шесть лет старше царя Алексея Михайловича. Согласно некоторым данным, он воспитывался при царском дворе вместе с царевичем Алексеем, будущим царем. В 1641 г. упоминается как стряпчий, а 1642 г. (в 19 лет) стал стрелецким головой – чин офицерский, но не почетный.

Детская ли дружба или более позднее знакомство сблизили царя и Матвеева – до конца неясно, но Алексей Михайлович, как и его знаменитый сын-преобразователь, обладал умением выбирать людей. Артамон Сергеевич был привлечен царем к дипломатическим переговорам во время Русско-польской войны 1654– 1667 гг., и на этом поприще достиг больших успехов.

В 1653 г. Матвеев входил в посольство, отправленное к Б. Хмельницкому для выработки условий вхождения Украины в состав России. В следующем году Матвеев участвовал в Переяславской раде 1654 г., по окончании которой был отправлен в Москву с отчетом. Во время Русско-польской войны Артамон Сергеевич командовал военными отрядами, участвовал в осаде Смоленска, отправлялся по поручениям царя с наказами к воеводам. В 1669 г. он успешно провел переговоры с казачеством на Глуховской раде и добился избрания удобного для Москвы гетмана Демьяна Многогрешного (дальнейшие события показали, что этот выбор был неудачным).

Украинский вопрос стал камнем преткновения между главой Посольского приказа Афанасием Лаврентьевичем Ордын-Нащокиным и А. С. Матвеевым. Являвшиеся по своим взглядам и культуре своеобразными «западниками», они расходились во взглядах на формирование основной внешнеполитической линии. А. Л. Ордын-Нащокин считал важнее борьбу за выход к Балтийскому морю, ради чего предполагал пожертвовать Украиной. Для Матвеева укрепление российской власти на Украине стало делом его жизни. Царь принял позицию Матвеева. Ордын-Нащокин покинул пост главы Посольского приказа, а руководителем российского внешнеполитического ведомства стал Артамон Сергеевич (1671–1676). Одновременно Матвеев руководил Малороссийским, Аптекарским и другими приказами.

Возглавив дипломатическое ведомство России, Матвеев сосредоточил свое внимание на украинском вопросе. В 1672 г.

на переговорах с Речью Посполитой он добился закрепления за Россией Киева. Этот шаг имел огромное значение как для политической и экономической, так и для идеологической составляющих существования Российского государства. Исконный русский город, колыбель русской цивилизации, как ее понимали жители Московского государства XVII в., отныне переходил под власть московского государя. В 1674 г. Матвеев содействовал избранию на гетманство И. С. Самойловича, кандидатуру которого одобрял и один из главных военных специалистов по украинскому вопросу князь Г. Г. Ромодановский.

Наряду с внешнеполитическими делами Матвеев был привлечен к решению ряда сложных и щекотливых вопросов внутренней политики. В 1667 г. во время конфликта царя с патриархом Никоном Артамон Сергеевич вел переговоры с антиохийским и александрийским патриархами, прибывшими в Москву на собор для осуждения Никона. В 1673 г. Матвеев добился у запорожских казаков выдачи самозванца «царевича Симеона», выдававшего себя за сына царя Алексея Михайловича. В 1675 г. боярам, князю Якову Никитичу Одоевскому и Артамону Сергеевичу Матвееву, было поручено вести «тайный сыск» в Ростове. Об этом читайте в рассказе о Пушкиных и их ветви Мусиных-Пушкиных.

К концу жизни царя Алексея Михайловича Матвеев стал фактически главой правительства. Важнейшие документы подписывались особой формулой: «по указу великого государя и по приказу боярина Артамона Сергеевича Матвеева». В 1676 г. Матвеев возглавил Аптекарский приказ, о важнейшем значении которого уже говорилось (см. очерк о Черкасских). Матвеев много сделал для развития отечественной медицины, участвуя в работе Аптекарского приказа еще до своего назначения его руководителем. Матвеев наладил доставку из-за границы лекарств и книг по медицине.

Высокое положение А. С. Матвеева подкреплялось его личной дружбой с царем. Царский любимец, худородный Матвеев, был человеком скромным, не кичился своим могуществом и не враждовал со знатью, до времени довольствуясь чином думного дворянина, что еще больше располагало к нему царя. В 1671 г. произошло событие, усилившее влияние Матвеева, – царь женился на его воспитаннице Наталье Кирилловне Нарышкиной. Через год у царственной четы появился сын Петр, по случаю рождения которого Матвеев был пожалован в окольничьи (1672), а вскоре – в честь рождения царевны Феодоры Алексеевны – в ближние бояре (1674).

Не менее, чем государственная деятельность, заслуживает внимания и частная жизнь А. С. Матвеева. Он жил в приходе церкви Николая в Столпах (ныне – Армянский, а ранее – Артамонов переулок). Дом Матвеева, всегда открытый для гостей, был украшен западноевропейскими картинами, гравюрами, часами, картами, моделями кораблей, клетками с попугаями и прочими диковинами. Гостей встречали сам хозяин и его жена – первый случай появления женщины в обществе в допетровской Руси.

С домом Матвеева связана следующая легенда. Уступая желанию царя, хотевшего, чтобы у его любимца были каменные хоромы, Матвеев приступил к перестройке дома. Были готовы и материалы, и работники, не хватало только камня на фундамент, и боярин нигде не мог приобрести его. Однажды пришли к Матвееву толпы стрельцов и других москвичей со словами: «Мы слышали, что ты, отец наш, нуждаешься камнем на дом свой, так мы привезли его и тебе им кланяемся». Благодарный Матвеев хотел дать им деньги, но услышал в ответ: «Нет, Артамон Сергеевич, мы взяли эти камни с могил отцов и родственников наших и не продадим их ни за какие деньги, а тебе, благодетелю нашему, ими кланяемся». Изумленный боярин поспешил известить об этом царя. Царь ответил: «Прими, друг мой, сей подарок от народа; видно, что они тебя крепко любят, если обнажили для тебя могилы родительские. Такой подарок и я бы охотно принял от народа». Слепа народная любовь. Спустя несколько лет те же стрельцы предали Матвеева страшным мукам.

А. С. Матвеев был проводником западноевропейской культуры в России. Ему обязан своим возникновением русский театр. В 1673 г. Матвеев организовал первое театральное училище в Немецкой слободе, а в 1674 г. немцы и слуги боярина уже разыгрывали перед царской семьей пьесу «Как Алаферну-царю царица голову отсекла».

А. С. Матвеев долгое время считался автором нескольких исторических книг («Титулярник», «Книга избрания и венчания на царство Михаила Федоровича»). Но на самом деле он был руководителем работ по их составлению в Посольском приказе. Автором этих книг был переводчик Посольского приказа молдавский выходец Николай Гаврилович Спафарий. Николаю Спафарию Матвеев поручил и обучение своего сына Андрея: «по-гречески и по латыни литерам малой части».

Мы имеем немало свидетельств того, что труды Н. Г. Спафария были не напрасны. Андрей Артамонович, родившийся в 1668 г., был одним из самых образованных людей своего времени. Польский посол в России, француз де ла Невилль, называющий Матвеева-младшего «мой друг Артамонович», пишет о нем: «Этот молодой господин очень умен, любит читать, хорошо говорит по латыни, очень любит новости о событиях в Европе и имеет особую склонность к иностранцам». Обширные знания и глубокий ум А. А. Матвеева отмечает и язвительно настроенный ко всему русскому секретарь австрийского посольства И. Г. Корб (1698): «Матвеев знает латинский язык и даже имеет большие, сравнительно с прочими лицами сведения в этом языке; Матвеев слывет человеком весьма умным, почему и пользуется благорасположением государя».