Размышления идут в русле грядущих недель пути. Пытаюсь продумать возможные проблемы и угрозы. Достал из ранца карту Огненной Земли, где местность нарисована в самом общем виде. Картография и гномы — явления далёкие друг от друга, тем не менее, вглядываюсь в штрихи, линии и залитые чернилами участки на пергаменте.

Я так увлёкся, что, когда в шуме воды и природного разноголосья послышались шаги, даже не обратил внимания. Атакаун уже не плещется, а отдыхает рядом.

— Ага, — пропел знакомый голос. — Попался!

Когда нежная ручка внезапно обхватила шею, я неверяще обернулся. Лукавое и весёлое лицо Куницы оказалось на расстоянии ладони. В глубине больших глаз раскинулось ясное небо.

— К-как? — сумел вымолвить я.

— Очень просто, — быстро произнесла она, меняя захват на объятия, — я сразу поняла, что пойду с тобой, Ворк. Ты разве думал иначе? Ах, Ворк, Ворк, вот я так и знала, что не пригласишь согревать тебе ложе в походе. А кто будет готовить? Хочешь сказать, что эти скукоженные, высушенные комочки, гордо называемые едой, будут вкуснее горячей и приготовленной мною?

— Но, как тебя отпустили? — я всё не мог взять в толк, как же Анна здесь оказалась.

— Ну-у… я не стала спрашивать, — отвела девушка взгляд. — Да и зачем? Понятно же, что ответят. Ты ещё скажи, что не рад встрече.

— Я должен вернуть тебя, Норка, — произнёс я, невольно любуясь тонким, словно созданным ювелиром, лицом и великолепными волосами, — но очень рад видеть. Мы ведь не попрощались даже.

— Вот и не будем, Ворк! — торжественно заявила она, прижимаясь. — Я ведь не смогу, ты должен понять. Вдруг погибнешь, так даже на грудь к тебе холодную, не смогу упасть, не разрыдаюсь в беспросветной горечи… Будешь далеко-далеко лежать бездыханный и не погребённый, как надо.

Сердце восторженно отреагировало на эту, полную чувств и опасений, речь — забилось, сжалось, прильнуло к мягкой и нежной лунарке, находя утешение. В голове я отбиваюсь от яростных увещеваний совести и здравомыслия, верно твердящих вернуть Анну в Королевство. Сколько бед и опасностей ждёт впереди, ещё совсем недавно выглядевших незначительными?

Заключил лунарку в объятия и разум словно замер. Под шерстяным жилетом и плотным платьем, ощущаю, как трепещет маленький, но опаляющий огонёк её души, отстранять который нет желания.

Втроём, под укрепившимся в зените солнцем, вышли за границу поляны. Начался путь к далёкому берегу моря Правой Ступни. По словам Атакауна, там стоит постоянный лагерь эльфов, как известно, давно покинувших Огненную Землю. Я не знаю почему они там, но это наше спасение и надежда. Тёмное Око вновь перешло в наступление, пусть кому-то в Совете это и не кажется очевидным. Сейчас, можно подумать, что, затянув пояса, мы справимся с неожиданными проблемами; что, оборудовав форт баллистами, исключим нападение троллей; что, в итоге, не принимая всерьёз первые признаки беды, мы сможем её избежать. Это не так. У Тёмного Ока много слуг на материке Огненной Земли и вообще в мире Тверди. Нам не будет покоя, пока синеватый шар висит в небесах источая зло. Поэтому надо дойти до эльфов и обсудить всё с ними, неспроста так славящимися большой мудростью и знаниями. Слава Ору, что есть гоблин-проводник и увязавшаяся Анна, с ними путь будет намного интереснее.

Часть 2

Глава 1

Такие родные, словно вжившиеся в плоть, луга и деревья отступили за спины, и глазам предстала чуть всхолмленная долина. На её зелёных полях видны борозды логов и одинокие островки подлеска. В ещё слабом весеннем зное кристального воздуха, роятся и возносятся бесчисленные насекомые, а в слепящей глубине небес, едва различимы птицы, делающие мерные круги.

Поменялись и запахи, вливая в меня добавочную порцию вдохновения, и так высокого после присоединения Анны. Путь теперь сопровождаем её мелодичным голосом, напористым флиртом и прекрасным обликом. В заплечном мешке я оставил половину из того, что она умудрилась туда набить, забрав остальное себе. Ранец к земле, конечно, тянет ощутимо, но не гному этого чураться, ведь плоть Тверди — наше лоно.

— Хи-хи, почему Гадожор? — спросила она, когда услышала обращение к гоблину.

— Он всё подряд жрёт, например, сороконожку у меня из-под кровати, — поведал я, тоже поддаваясь смеху.

Мы бодро топаем по ещё невысокой траве, пустив вперёд Атакауна. Тот, конечно, бодрости не разделяет, но старается.

— Ну, это ведь даже хорошо. Еды у нас не много, а сможем ли найти в округе — не известно, — проговорила Анна. — Так что мне даже нравится такой проводник. А как тебя зовут?

Гоблин обернулся, удивлённый, что лунарка обратилась к нему.

— Атакаун, — ответил он, последний слог делая глубоким и горловым.

— О! А меня зови Анна или Куница, — мягко обратилась лунарка.

— Ты зря с ним по-хорошему, — предупредил я.

— Но я иначе не умею, Ворк. Пусть в нашем отряде, ты, будешь суровой и надёжной опорой. Атакаун, конечно, не красавец, но в чём-то милый. Смотри, какие ушки у него.

Гоблин споткнулся и что-то пробормотал. Я же расхохотался, поднимая взгляд к горизонту — кругом единообразие и лишь за спиной ещё видны размытые, тёмные контуры Красных Холмов. Стало интересно, как гоблину удаётся ориентироваться, ибо я вообще не понимаю, куда мы идём. Охватило волнение — а не заведёт ли куда подлый сын Тёмного Ока?

— Слышь, Атакаун, а как ты понимаешь, куда идти?

— Цуство… сьслушау цуство, — проговорил он, заметно уставший.

— Привал! — решил я дать отдых проводнику. — А ты поясни, что такое цуство?

— Он, наверное, — заговорила Анна, радостно сбросившая мешок, — имеет в виду чувство!

— Да, — выдохнул зелёный. — Но ието тьолько у меньа.

— О, надо же! — воскликнула Анна а потом добавила: — Может и перекусим, Ворк?

— Давай, — согласился я, глянув в сторону Атакауна. — Ты хочешь?

Гоблин кивнул и вдруг бросился в сторону, распластавшись во всю длину, его пальцы вцепились в нечто извивающееся. Спустя мгновение, мы поняли, что это змея длиной в полтора локтя. Когда он принял нормальное положение, морда была полна кровожадности.

— Ой! — воскликнула Куница. — Ты что же, съешь её?

— Да, — отозвался тот.

Я тут же вступил:

— Только не в нашем присутствии. Чуть отойди и там свои дела делай. И смотри, я редко промахиваюсь, — похлопал я по самострелу, пусть и не взведённому.

Анна, тем временем, тоже отошла, взявшись высматривать что-то в траве. Пару раз склонилась, потом ещё и ещё, я же раскрыл ранец и взялся вытаскивать еду. Времени прошло мало, как под нелицеприятные звуки со стороны гоблина, вернулась лунарка с пучком трав в одной руке и горстью клубней в другой.

— Подождёшь ещё немного? Я быстро приготовлю, только достань ту коробочку, что взял у меня. И ещё бы огня.

Удивившись, я выполнил просьбу. Пламя распалил, использовав для этого алхимическую лампу. Девушка очень обрадовалась и попросила не отвлекать пока колдует над ужином. Я, как раз уже давно терпел нужду. Прихватив измазанного спутника, отправился на поиски низины или ещё какого скрывающего элемента ландшафта. К моменту, когда мы вернулись, очень аппетитно пахло едой. Позже настало время пробовать и хвалить. Воистину, без Анны я такого никогда бы не приготовил. Хорошо, что помывшийся в узкой, но глубокой реке, гоблин, даже носа в сторону вкуснятины не поворачивает.

Бог Ор воистину щедр и помог мне найти подарок для лунарки. Когда она узнала, что, скрывшись в траве неподалёку течёт река, тут же попросила туда проводить. Девушка вымыла посуду и уединилась дабы привести себя в порядок. Мы отошли, и я ощутил знакомое чувство, словно поблизости залегает руда. Оно появилось со стороны реки. Я только и успел, что скинуть облачение и погрузился в воду. Неожиданно глубокая для трёх локтей в ширину, река сомкнулась над головой, нутро полыхает от ощущения драгоценного металла. Руки впились в ил, с неистовством отбрасывая комья и корни. Наконец нащупал искомое — золотой самородок, рванул вверх.