— Ну, Ворк, какая разница, главное, что он с нами, — мягко проговорила она. — Видишь, я тоже пригодилась.

— Даже очень, — охотно отозвался я, вдруг поняв, что секрет останется при лунарке. — Такого уюта и вкусной еды мне никогда бы не удалось создать.

— И только? — томно спросила она.

С большим усилием отогнал образы творившегося на нашем ложе.

— Ещё на гоблина повлияла, — нашёлся я.

— Мне кажется, что ты кое-чего забыл, но я напомню, — обожгла она дыханием.

Глава 2

Солнце на равнинах пробивается сквозь листву, просвечивая нежно-салатовым. Меж деревьев гуляет влажный ветерок.

Это утро особенное для меня. Внутренний мир находится в невообразимом состоянии, а причина — пылкая ночь, проведённая с лунаркой. Мой первый раз, скрашенный природной страстью и смущающей опытностью Норки. Такое ощущение, что пока мы изучаем руды, исследуем недра, исходим потом перед горнами, лунарки тщательно познают тонкости любовных утех. Сейчас, под общим плащом, созерцая её безмятежное лицо и вдыхая аромат страсти, я безумно счастлив, и боюсь даже пошевелиться.

Ночь состояла не только из багровых вспышек похоти, но и столь же багровой ненависти и погони за гоблином. Всё смешалось, ибо когда мы брали лагерь, то я хорошо понимал свой долг: убить, подавить волю, отомстить за нападение. Ставший спасением, Атакаун, в той же степени источник беспокойства. Как с ним быть и как относиться? Все твари Вороньего Глаза нам враги, ибо созданы для вреда детям Богов, и только он выбивается из привычной картины мира. Я не могу вершить несправедливость — отношение нужно выстраивать строго из того, чего заслуживает спутник. Из-за попытки к побегу, ясное дело, менять строгость на добродушие не собираюсь. Только и дальнейшее его поведение сбивает с толку.

Помимо прочего, первое утро большого похода тоже волнительно. Второе Королевство далеко, настолько, насколько я ещё не уходил. Дозоры не в счёт, ведь тот путь стал почти родным. И вот, проснувшись практически в новом мире, не могу оторваться от созерцания тонких черт лица Анны, а в голове царит хаос.

Трепет богатых ресниц и распахнувшиеся следом небеса глаз, прервали момент.

— Ах, Ворк, твой взгляд такой же сильный, как и руки, — прошептала она.

— Прости, что разбудил.

— Мне бы так каждый день, — преобразилась она лицом. — Выспался?

— Да, хотя это удивительно.

Она улыбнулась шире.

— Проводишь до ручья, герой? — и вновь эта вибрация в слове.

— А гоблин?

— Не сбежит, будь спокоен.

Хочется возразить, но её уверенность успокоила меня.

До ручья идти не больше нескольких сотен шагов. Поднявшись, глянул на пленника-проводника — привязанная рука согнута, остальным же телом растянулся, приняв комичную форму. К удивлению, я не испытываю злобы или раздражения к нему. Взяв оружие и принадлежности для ухода за собой, ещё раз взглянул на ворочавшегося во сне Атакауна. Убедившись в том, что не сбежит, вернулся к заждавшейся лунарке.

Лес наполнен дивным пением птиц, трелями и стрекотом насекомых. Яркие и сочные краски юной природы ласкают взор, а нос с жадностью ловит ниточки ароматов. Почва под ногами пружинит и сыто прогибается, полная соков. Вскоре послышался ручей и желание смыть оттиск ночного безумства усилилось. Вдвоём, с довольными возгласами, мы предались очищению.

Вернувшись, обнаружили зевающего Атакауна шерудящего в кострище.

— Надеюсь, завтракать все хотят? — пропела Анна.

Дружное согласие стало ответом.

— Тогда займитесь пока костром, а я организую остальное.

Разводить огонь для гнома не работа, а удовольствие. Мы с большим почётом относимся, как к технике разведения, так и к самому пламени. Для плавки и обогащения применяется много методов, часть которых, увы, оказалась временно утерянной после Исхода и Сечи. В их число входит использование разных типов угля. У нас есть специальные прессованные заготовки, которые долго горят и почти не дают дыма, но брать такие в путь, конечно, не имело смысла. Однако миниатюрные, в палец толщиной, лежат в алхимическом наборе. Их берегу на случай, когда нужно будет развести костёр в непогоду.

Спустя короткое время мы приступили к завтраку, а мысли взялись грызть неясные моменты будущего и старательно обходили смущающие воспоминания ночи. Правда, Куница этому усиленно препятствует.

— Расскажи о местности, что нас ждёт, — обратился я к гоблину.

— Тьяам в осньовномь льес и полья, ш’болота свейрху осьтавьим. Патьём, бьюдьет есщьё гьорный хь… хрр…

— Хребет? — помогла Анна, между ложками супа.

— Дья! — зыркнул тот, обрадовано. — Мьи его сыверьхью обьядём’сш и ужье пьочти на мьесте бьюдем.

— Это он про Мрачные Горы, наверное? — глянул на девушку я.

— Наверное, не знаю, Ворк, — мило улыбнулась она.

— Звучит, конечно, многообещающе, — подытожил я рассказ Атакауна. — Эх, заскочить бы в Первое Королевство…

— Ты чего?! — со страхом воскликнула спутница. — Там же Ужас!

— Ну, может уже нет.

— Лучше не проверять, — проговорила она, прикладывая тонкую ладонь к сердцу. Я тоже помянул Ора.

Гоблин непонимающе переводит взгляд с меня на лунарку.

— Это большая беда нашего народа, — пояснил я. — Ужасное проклятье, насланное Тёмным Оком. Мы даже не знаем, как оно выглядит, но многие собратья погибли в то время, а после мы покинули Первое Королевство и основали Второе в Красных Холмах.

Я зачерпнул земли и растирая погрузился в мысли о великом, но не достижимом доме в Мрачных Горах. Гоблин же отреагировал тут же:

— Тьёгда ньяада подьяальше от гыор дьержаться!

— Быстро ты схватываешь, — криво усмехнулся я.

— Тьют и ньечего хьватать — иесли дьаже вы ние с’шмогли убьить, — отозвался тот, кивнув для убедительности.

— Ладно, давайте собираться. Большой лагерь твоих сородичей там, — указал я за спину, — какого направления нам нужно придерживаться, я не знаю. Однако, постарайся сделать так, чтобы мы обошли их по кругу.

— Хьяросшо, но тьи должьен знаить штьё гоблеены тьют же убьегут, прье вьиде тьебя, — буднично объяснил Атакаун.

— Хм, понятно, — отозвался я, действительно несколько освободившись от переживаний.

Лагерь мы свернули быстро. Я забросил тяжеленный ранец на плечи и, к своей досаде, не сдержал стон боли. Вспомнились слова Щитора об оленях — хорошая идея для долгих походов. Только нам претит понукать животными.

Лес с готовностью распахнул бесконечные просторы, густо заросшие могучими деревьями, раскидистым кустарником и молодой травой. Часто приходится искать проход в сплошных зарослях или обходить старые буреломы. Кривящемуся и шепчущему гадости от груза на плечах гоблину, конечно, проще преодолевать такое, но обходит вместе с нами. Я с удивлением ощущаю некое новое, едва слышимое чувство путешественника.

Анна затянула красивую песню о хрустальном плеске подгорных вод, о холодных глубинах озёр, скрытых от светила и Луны толщей горных пород. Я с удовольствием внемлю, припоминая слова, а также места, где приходилось слышать песню. Может поэтому и не заметил двух гоблинов, тоже навостривших зелёные лопухи ушей. Наверняка, им тоже понравилось пение Куницы — наш проводник, вон, ловит каждый звук. Парочка его собратьев подпустила нас довольно близко. Наконец, их глаза вылупились со страху и сопровождая бег визгом, гоблины умчались прочь. Анна и сама испугалась, шмыгнув за спину, а вот Атакаун вдруг рассмеялся, напоминая юных гномов с их высокими голосами.

— Говорьил жье! — подытожил он.

— И вправду, — отозвался я, смотря вслед пропавшим в зарослях коротышкам.

— Ворк, а они не вернутся? — высунулась из-за спины лунарка.

— Думаю нет. Видела, какого стрекача дали? — хохотнул я.

— Нет, — покачала она головой, робко улыбаясь.

Пересказав ей на пару раз неожиданный случай, продолжили путь. День понемногу разогревается, как и мы, поэтому, когда время начало подбираться к обеденному, и повстречалась хорошая заводь, я скомандовал привал. Первой на водные процедуры пошла Анна, мы же разбрелись в поисках дров.