Глава 5

Вывалился из сна под громкий стук в дверь. Тело болит и не желает двигаться, голова, словно полна железа и каждый новый удар по дверному полотну отзывается звонкой болью. Басовитый голос командующего заставил сползти с кровати. Прополоскал рот, прежде чем открыть дверь.

— Ворк, Совет уже собрался. Пора идти, — отчеканил Груггевор, а потом дернул носом. — Вентиляцию открой!

— А-э… — растерялся я. — Ага, сейчас, переоденусь и приду.

Командующий оглядел мои доспехи, носящие следы самого разного характера, в том числе и экскрементов гоблинов.

— Приходи в обычном одеянии. Всё, ждём.

Груггевор развернулся и пошел в сумраке тоннеля прочь, полыхнув кроваво-рыжей шевелюрой в луче света из окна зеркальной шахты. За такой цвет волос и бороды, Груггевор носит прозвище Кровавобородый.

Почти закрыл дверь, как раздался мелодичный крик Анны. Мысли забегали быстрее, поэтому успел выскочить из комнаты и встретить лунарку там. Легкое недоумение мелькнуло на лице, и она бросилась обниматься. Такая пылкость весьма впечатляет, я робко приобнял девушку.

— Ах, Ворк, я так рада, ты не представляешь! Вернулся, вернулся! — Куница потёрлась лбом о подбородок с длинной щетиной. — Ты молодец!

Она привстала на цыпочки, вдруг прижавшись губами к моим. Я окаменел, но Анне словно не нужна реакция, отстранившись, она опять прижалась к стальной груди.

— Вновь ты в доспехе, Ворк… Знаешь, я так ждала и волновалась, что тётя Тама разрешила вместе с ней вернуться в Королевство. Мы там, на полях, порядок наводили, а она сейчас на Совете. Тебе ведь тоже туда?! Пошли, я помогу подготовиться.

С неким странным удовольствием слушаю поток её слов. После предложения, лунарка двинулась в сторону комнаты, но я прихватил за плечи.

— Погоди немного.

— Почему? — недоумённо воззрилась она ультрамарином, в полумраке ставшим более глубоким. Я с удивлением ощущаю под пальцами хрупкость её точёного тела и даже некий драгоценный свет-блеск кожи отметил.

— Ну, — засмущался я, памятуя неприятный запах в комнате, — нужно несколько подготовиться. Норка, — с трудом взял я оборот, — подожди немного, ладно?

Даже при таком слабом освещении видно, как заалели её щеки. Шёпотом донёсшегося дыхания, она откликается:

— Хорошо.

В нос вторгся пренеприятнейший дух, поселившийся в комнате. Распахнув створку вентиляции, как можно шире, зажег фонарь. Потом к окошку зеркальной шахты — пусть в комнате будет светло. Нам, гномам, для ориентации в подземельях требуется минимум света, но сейчас мне почему-то хочется разогнать извечный полумрак.

Достал смесь трав, недавно полученную от алхимиков — такие нужно зажигать, чтобы восстановить силы и улучшить атмосферу в помещении. Выбив достаточно искр на пух, зажёг туго скрученную траву. Задул. Кончик покраснев, начал тлеть.

Выждав пока ароматный дымок распространиться по комнате, я позвал Анну. Дверь тут же распахнулась и любопытный взор живо поскакал по скромной обстановке. Ничего необычного в ней, конечно, нет, я же внимательно слежу за реакцией луарки. К счастью, обошлось.

— Так, что ты скрывал? — спросила она.

— Уже всё хорошо.

— Ах, мне до жути интересно, Ворк! Расскажи! — наседает Куница, потянув за наруч.

— Великий Ор, какая ты любопытная! Видишь, в чём у меня доспехи — мы в сральнике гоблинов лазили, а я не удосужился ни очистить броню, ни помыться, ни вентиляцию открыть. Короче, воняло тут!

В её распахнутых глазах заплясали чертята, Анна прыснула и, наконец, звонко рассмеялась, рассыпая хрусталь по моей скромной обители.

— Так, всё! — продолжаю я, борясь с мыслями о поцелуях. — Мне нужно скорее привести себя в порядок. Совет ждёт.

— Да-да, прости, — отозвалась Куница. — Доверься мне, герой.

Когда её губы произносят это слово, меня пробирает дрожь. Вот уж сотворили Боги нам на голову лун, покоя от них нет.

Анна скорее взялась помогать — снимать доспехи и одежду. Вновь представ в исподнем, ощущаю стыд и жар на щеках, только деятельную деву это не волнует. Она потянула рубаху, скользнула бесстыдным взглядом по торсу и отойдя к умывальнику, спрашивает:

— Есть какая-нибудь тряпочка, Ворк? Можно эту возьму?

В руки гостьи попала та, которой бережно начищаю оружие, сейчаc свежая, недавно выстиранная. Мой протест утих, не достигнув горла, ибо она тут же опустила тряпицу в воду. Далее тонкие ручки вернулись к поясу, где у лунарки висит весьма пухлая сумка. На полочку рядом с умывальником было выложено несколько бутыльков. Белёсым содержимым одного из них она намазала тряпку.

— Это особое мыло, — сыграла бровями Анна. — Дай-ка…

Куница стала натирать меня ароматным составом. Я различил ноты хвойных и ещё какой-то знакомый. Вскоре, сполоснув тряпицу, она собрала мыло с кожи.

— Конечно, если хочешь, я бы могла и дальше, помогать тебе, — прошептала она, пристально разглядывая мои губы и ведя коготком по груди. — Но, наверное…

— Да-да, ниже я справлюсь сам, Анна, — поспешил заверить я.

— Если что, зови, мало ли… — улыбнулась лунарка и вышла.

Я быстро сбросил штаны, повторил процедуру и когда надевал свежее бельё, девушка уже вернулась.

— Ну вот, не дал полюбоваться, — картинно огорчилась она.

— Едва успел, — буркнул я.

— У тебя есть что-нибудь красивое надеть?

— Красивое? — удивился я.

— Ах, Ворк, конечно! Ты же пред очами Совета предстанешь, — заявила лунарка тоном, будто объясняет очевидное.

Я быстро перебрал в уме гардероб и покачал головой, из невоенного у меня только штаны и рубаха из конопляной ткани.

— Все вы такие, никакой эстетики, — посетовала Анна, улыбнувшись. — Ну хоть на твоей голове и лице дай порядок наведу.

Я позволил ей приступить к уходу. Времени это заняло минимум, зато, по словам Анны, выглядеть стал намного опрятнее. В довершение, она принесла один из выложенных бутыльков. Стоило крышке покинуть горлышко, ноздрей коснулся приятный холодный аромат.

— Это духи, Ворк, — произнесла она, смочив палец и начав водить им в районе моей шеи. — Будешь прекрасен и душист!

— Спасибо, — вымолвил я, мечтая о битве с гоблинами, троллями и другими тварями, в компании которых меня не давит смущение и стыд. Лунарки точно наделены какой-то властью над нами.

— Не за что, герой, — шепнула она. — Вернёшься, а я тут уже всё уберу.

Я склонил голову и двинулся к выходу. Ноги слушаются с некоторым трудом, а в голове носятся осы дурацких мыслей. Я повелительно разогнал их, ведь пока иду к Залу Собраний, нужно всё тщательно вспомнить и заново расставить по своим местам. Почти уверен, будем обсуждать случившееся и дальнейшие действия.

Сегодня, несмотря на дневное время, гномов встречается больше. Каждый стремится пожать руку или хлопнуть по плечу, видимо, пока спал, вести разнеслись по Королевству. Несколько растерянно улыбаюсь и отвечаю. Конечно, мы так или иначе все знакомы, но столько внимания получаю впервые. В тоннелях и залах уступают дорогу, называя то Ворком Смелым, то Решительным. Слышать приятно, но очень смущает.

Перед входом в Главный Холл ожидаемо повстречал Гвальта с Буном.

— Ты чего не спишь-то?! — удивился Соловей.

Я пояснил, и они уважительно закивали.

— Получается, поговорить не удастся? — итожит Гвальт.

— После заседания только, — подтвердил я, оглядываясь — к нам подходят улыбающиеся жители, тоже, видимо, настроенные на пересказ событий.

— Ну, тогда не будем задерживать, — громче сказал Соловей, чтобы все слышали. — Только не иди правым путём — вновь трещина.

— Без обвала? — спросил я.

— Да. Можно перепрыгнуть, ширина в два-три локтя.

Пожал друзьям руки и двинулся дальше.

Выйдя в Главный Холл, спешу скорее пересечь его и войти под свод левого тоннеля, ведущего к Залу Собраний. Отсчитал десятую крепь и, наконец, вышел в пещеру зала — прекрасное место, где часто собираются гномы, когда нет заседаний. Именно сюда вешаются или ставятся работы Буна по дереву, тут приложена масса усилий для украшения пола — выложен гранитными плитами, а после отполирован. С лёгким эхом разносится журчание нескольких искусственных источников, а небольшой фонтан издаёт мелодичный звук. Сегодня за столом собрался весь Совет, а каменные трибуны позади почти полностью заняты. Справа, под охраной пехотинцев, стоят все пленённые гоблины. Предчувствие большого разговора меня не подвело. С креплёного брусом купола пещеры, изливается рассеянный солнечный свет, заманенный сюда с помощью шахт. Ему помогают большие фонари так, что лежавший на полу небольшой камушек, я с легкостью разглядел. Поднял, ощущая приятное чувство от породы в ладонях. С детства руки тянутся к камням и земле.