— Мы не должны торопиться, — спорил Райли.

Доминик был не согласен. Райли провел меньше времени с Кинли, поэтому ещё не знал её возможностей. Но сегодня Доминик надеялся это исправить. Было жизненно важно, чтобы все они стали единым целым – как семья – в случае, если их будущее будет отодвинуто федералами, прессой, её семьей… кем угодно.

— Я не хочу ждать, — запротестовала Кинли. — Я ждала всю свою жизнь. Я была осторожна, и вот, наконец, сделала что-то сумасшедшее, ну… это была самая счастливая ночь в моей жизни. Слишком многое может случиться, Райли. Я хочу всех своих мужчин.

Райли кивнул и нежно поцеловал девушку в губы. Лоу подарил ей сияющую гордостью улыбку, а затем вышел из кабинета.

Доминик похлопал себя по коленям.

— Думаю, мы увеличим количество до сорока, зверушка.

— Сорок? Какого…

— Я не советую тебе заканчивать вопрос, если не хочешь получить шестьдесят шлепков. — А он с удовольствием накажет её.

Кинли молча покачала головой.

— Я знал, что ты умная девушка. Помнишь, как ты веселилась, называя меня Дом-Дом? Ну, теперь я продемонстрирую тебе свою версию веселья. А затем мы вспомним, как сегодня днем ты отказывалась от оргазма.

На лице Кинли было написано желание поспорить, но она сдержалась и практически запрыгнула мужчине на колени. Им нужно будет поработать над правилами, но он оценил её энтузиазм.

— Я готова, сэр.

— Уверен, что да. Райли, присоединишься ко мне? Подозреваю, что, несмотря на все попытки быть сдержанным, ты уже сдался.

Сегодня он выглядел слишком довольным, и дело не только в том, что парень раскрыл секрет Дженсена. Его выдавало то, с какой нежностью он прикасался к девушке.

— Так и есть, и позволь тебе сказать, она рождена для орального секса. — Райли подошел к Кинли и погладил её упругие ягодицы. — Лучший минет, который у меня когда-либо был.

— Мне не полагаются за это бонусные баллы? — с надеждой в голосе спросила Кинли, поворачиваясь к Доминику.

Райли знал, что делать. С резким хлопком он опустил ладонь на её задницу.

— Ты заработала мою вечную привязанность, но правила есть правила, милая.

— Вот именно, — согласился Доминик. — Если тебя что-то пугает, Кинли, всё, что тебе нужно сделать, это сказать стоп.

Они подберут более подходящее слово, когда у них будет достаточно времени, чтобы определить, получат ли дальнейшее развитие их отношения. А пока Доминик хотел, чтобы она знала, что сможет остановить его любым словом.

— Меня пугает то, что Райли бьет, как девчонка.

Доминик резко втянул воздух: «О, Боже, он просто влюбился в неё».

И Райли, по крайней мере, хотел девушку. Он отвесил по её заднице еще три звонких обжигающих удара. Их звук эхом разносился в воздухе, смешиваясь с её короткими вздохами.

Она вздрагивала на коленях у Доминика, но не пыталась отодвинуться.

— Так-то лучше.

— Ей надо попробовать порку сверху донизу, — сказал Райли, качая головой. Она хотела попробовать. Время от времени он будет позволять это, когда сочтет нужным. Но не сегодня. — Это был четвертый. Где мы, Кинли?

— Я начинаю нервничать, Сэр.

Её слова взбудоражили его. Ему нравилось, когда она начинала возбуждаться,.

— Посмотрим, сможем ли мы ускорить это. Я хочу заставить тебя умолять.

Мужчины по очереди шлепали великолепную задницу Кинли, заботливо распределяя каждый удар. Снова и снова, тщательно рассчитывая, делали её ягодицы розовыми и горячими.

Кинли стонала и вскрикивала. Она немного ерзала, её ноги беспокойно двигались, но она не делала попыток уйти. Грудь девушки тяжело вздымалась и опускалась, дыхание давалось с трудом, а кожа приобрела восхитительный розово-красный оттенок.

Доминик провел рукой по ее горячей заднице.

— Ты молодец, зверушка.

— Почему мне это нравится? — Кинли обхватила руками его колени, держась за них, её удивленный голос охрип от возбуждения.

«Как он должен был объяснить? Раньше ему никогда не приходилось думать об этом, поскольку они играли с опытными сабами».

— Что ты чувствуешь сейчас? — спросил он.

— Боль. Возбуждение. Странное чувство гордости. Удовольствие. Я не знаю. Кажется… всё.

Доминик посмотрел на Райли.

— А ты волновался, что она не сможет справиться с нашими потребностями.

— Ей действительно это нравится, — в голосе Райли прозвучало изумление, когда он опустился перед девушкой на колени. — Милая, то, что ты чувствуешь помимо возбуждения – это связь между Домом и сабой. Ты могла бы получить эти ощущения другим способом, но мы получаем их именно так. Мы играем. Мы испытываем это вместе. Мы делимся собой друг с другом.

— И к слову о честности, — Доминик провел ладонями по её ягодицам. — Я хочу знать, что ты чувствуешь. Я хочу знать, что тебе нравится, а что нет. Большинство людей не обсуждают сексуальную жизнь и другие важные вещи. Но мы будем обсуждать, милая. Мы будем часто разговаривать, потому что относимся к этому серьезно.

— Я хочу, чтобы это было серьезно, — выдохнула Кинли.

— Приятно слышать.

Они ни к одной своей сабе не относились так серьезно. Но с Кинли это было чертовски важно. Она была из тех женщин, для которых секс должен быть наполнен смыслом. Раньше ему такие женщины не нравились, но с Кинли всё было по-другому.

Лоу вернулся в комнату с большим кожаным футляром. Он остановился и уставился на задницу девушки.

— Сколько?

Доминик с глубоким удовлетворением улыбнулся: «Она была великолепна».

— Сорок. И она могла бы принять больше.

— Не сейчас, — вскрикнула Кинли. — Мне нужно что-то еще. Кто-нибудь может прикоснуться к моей киске?

Мужчина улыбнулся. Она была такой чертовски открытой. В ней не было никакой фальши. Кинли просто говорила то, что думала, без прикрас. Доминик сдержал усмешку и послал ей нежный взгляд. Её честность дарила ему чувство… уверенности, словно она всегда так и будет с ними. Райли особенно нуждается в спокойной уверенности. Никаких неприятных сюрпризов в стиле Симоны.

Хотя ягодицы Кинли уже имели прекрасный красноватый оттенок, его внутренний инстинкт побуждал снова шлепнуть по ним. Лоу показал, что принес все необходимое для продолжения их близости. Когда Доминик уже замахнулся, то обнаружил, что взгляд Лоу прикован к её заднице.

— Передай мне пробку и немного смазки, — попросил Доминик.

Кинли издала небольшой стон – исключительный знак того, что она была в гармонии со своим телом и желаниями. Удовольствие переполнило его. Доминик понял, как далеко он готов зайти с этой женщиной.

Она дарила ему удовольствие просто по их обоюдному согласию. Они дополняют друг друга. Он мог называть себя Домом, но всю жизнь искал женщину, которая могла бы изменить его и заставить хотеть отдать свое сердце.

Кинли была такой женщиной, каких больше нет. В этом отношении они с Лоу похожи. Он полюбит раз и навсегда, и это прекрасный подарок судьбы, что они с Лоу полюбили одну и ту же женщину. Она совсем не такая, какой он представлял свой идеал. Ею не всегда легко управлять. Она не всегда готова подчиняться. Но потом девушка снова обнимает Лоу, успокаивает Райли и заставляет смеяться его самого. Кто еще мог бы назвать его Дом-Дом, подтолкнув к тому, что ему захотелось стать лучшим мужчиной для неё.

— У меня всё есть, — Лоу положил сумку на стол и встал над телом Кинли. — Чёрт, это красиво. Она такая румяная, — он нежно провел пальцами по округлостям её ягодиц.

Лоу был прав, но Доминик не был уверен, как удержать девушку рядом с ними, как привязать её к ним полностью. Ему нужно было больше времени, чтобы подчинить Кинли. Больше времени, чтобы сплотить их вместе.

Но их время может закончиться с приездом ФБР. Изучив доказательства, они, вероятно, допросят каждого из них по отдельности. И как только это останется позади – никто не знает, сколько времени это может занять – тогда начнется медиа-цирк. Кинли вполне может захотеть уединения для себя. Здесь, на Аляске, предательство её отца и возможность тюремного срока для сестры всего лишь теоретическая информация. Но, вернувшись домой, девушка столкнется с этим в реальности. Это будет терзать её. После этого она с трудом сможет кому-то доверять. И уж если она не может рассчитывать на людей, родных ей по крови, то стоит ли ему, Лоу и Райли ожидать, что она сильно привяжется к ним всего за несколько дней? Общение и секс будут довольно легкими, пока реальность не постучится в их дверь. Скоро все может измениться…