Поиск
35. Morituri te salutant 18)
Орёл парит над бурею бессильной;
Не сокрушить морским валам гранит:
Так мысль моя над Смертью и Бастильей
Презрительное мужество хранит.
Ты лаврами победными увенчан:
В глухую ночь, под колокольный звон
Ты убивал детей и слабых женщин,
Но я тобой, Король, не побеждён!
Я не умру. Моим стихам мятежным
Чужд Смерти страх и не нужны надежды —
Ты мне смешон, с тюрьмой и топором!
Что когти филина — орлиным крыльям?
Мои сонеты ты казнить бессилен.
Дрожи, тиран, перед моим пером!
36. Агриппе д'Обинье
Я знаю, что далёк от совершенства,
На три ноги хромает мой Пегас.
Свои жемчужины, как духовенство,
У мертвецов заимствую подчас.
Когда моё перо усталым скрипом
Подхлёстывает бесталанный стих,
Я утешаюсь тем, что ты, Агриппа,
Воруешь рифмы даже у живых.
Пожнёшь ты лавры, нагуляешь жир…
Помрёшь (дай Бог, скорей бы!) — скажет мир:
«Писал бездарно. И подох без блеска».
Я ж кончу, видимо, под топором,
Но скажут внуки: «Молодец, Гийом! —
И жил талантливо, и помер с треском!»
37. Последнее письмо
Маркизе Л.
Меня любить — ведь это сущий ад:
Принять мои ошибки и сомненья,
И от самой себя не знать спасенья,
Испив моих противоречий яд…
Далёкая моя, кинь трезвый взгляд
На те неповторимые мгновенья —
Опомнись! И предай меня забвенью,
Как долг твой и любовь моя велят.
Не знать друзей, терпеть и день и ночь
Тоску разлуки, зря томясь и мучась, —
Зачем тебе такая злая участь?
О как бы я желал тебе помочь,
Сказав, что мой сонет — лишь жест Пилата!
Но — я в гробу: отсюда нет возврата.
38. Знакомый почерк
Жонглёр 19) поёт «Гийома злые песни»,
«Мясник!» — мальчишки Карлу вслед кричат.
Не надо мне ни лавров, ни наград:
Французам я и без того известен.
Меня де Гиз живьём сожрать готов:
Над ним Париж смеётся до упаду…
Не надо мне ни славы, ни венков,
Змеиный шип врагов — моя награда.
Что в почестях! — Ведь узнаёт и поп,
И нищий, и придворный остолоп
Мои стихи, как узнают походку.
Что в смерти? — Я плюю на палача:
Чтоб дю Вентре заставить замолчать,
Всей Франции заткнуть пришлось бы глотку!
39. Жизнь
Взлетать всё выше в солнечное небо
На золотых Икаровых крылах
И, поражённому стрелою Феба,
Стремительно обрушиваться в прах.
Познать предел паденья и позора,
На дне чернейшей бездны изнывать, —
Но в гордой злобе крылья вновь ковать
И Смерть встречать непримиримым взором…
Пред чем отступит мужество твоё,
О, Человек, — бессильный и отважный,
Титан — и червь?! Какой гоним ты жаждой,
Какая сила в мускулах поёт?
— Всё это жизнь. Приняв её однажды,
Я до конца сражаюсь за неё.
40. В изгнание
Осенний ветер шевелит устало
Насквозь промокший парус корабля.
А ночь темна, как совесть кардинала, —
Не различишь матроса у руля.
Далёко где-то за кормой — земля.
Скрип мачт, как эхо арестантских жалоб.
Наутро Дуврские седые скалы
Напомнят мне про милость короля…
О, Франция, прощай! Прости поэта!
В изгнание несёт меня волна.
На небесах — ни признака рассвета,
И ночь глухим отчаяньем полна.
Но я вернусь!.. А если не придётся —
Мой гневный стих во Францию вернётся!
41. Первая слеза
Маркизе Л.
Нет-нет, твои не стёрлись поцелуи…
Когда я вспоминаю жребий свой,
Не ненависть врагов меня волнует,
Не злобный рок, а наши дни с тобой.
Сквозь шторма рёв, сквозь смерч рапир и молний
Так ярок свет твоих далёких глаз!
Поток времён бессильно пенит волны,
И Смерть сама склоняется безмолвно
Пред счастьем, что приснилось только раз.
Нимб славы мне здесь, на Земле, не нужен.
Но пусть посмертным вызовом Судьбе,—
Когда поглотит мрак загробной стужи,—
Пусть светит в небе ярче звёзд-жемчужин
Последний мой сонет: он — о тебе!
вернуться
19
Жонглёр — здесь: уличный певец, менестрель.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: