Рочио скользнула взглядом по Прише и посмотрела на меня. Если она еще злилась из-за вмешательства Приши, то явно решила отложить это. Она слабо улыбнулась мне, и это было светом во мраке эмоций, бьющихся во мне.

— Похоже, мы сможем выйти, — она указала на одну из стен.

Недалеко за изгородью бежевый шпиль тянулся к серому фальшивому небу. Там был выход из лабиринта? Мы почти пришли?

— Лабиринт может милями водить нас, — сказал Десмонд, но в голосе была надежда. Мы поспешили вперед, почти забыв об осторожности.

За следующим поворотом раздалось шипение. Изгородь справа взорвалась десятками густых лоз, металлическими и темно-зелеными, как сами заросли. Они ударили во все стороны.

Я отпрянул, но лозы поймали меня за руки и ноги. Я вырывался, еще больше лоз обвили меня. Некоторые хватали за тело, шуршали по моим рукам и шее, грубые, как наждачная бумага. Другие окружали меня, как клетка.

Лозы подняли меня, сжимая. На миг я вспомнил домик друга у озера, водоросли оплели мою лодыжку, когда я случайно заплыл в них, и меня словно снова тянуло в удушающую тьму воды. Я охнул. Я забился сильнее, смог вырвать из хватки лодыжки и ладонь.

Лозы окружали меня, пока не сковали в воздушном кармане. Они переплелись так плотно, что свет проникал лишь в мелкую щель у моих ног. Я не слышал ни звука снаружи. Остальных тоже поймали?

Я лег на спину, задыхаясь, глядя в брешь. Я был в ловушке, но только одна лоза теперь удерживала меня — тугая петля на левом запястье, как оковы соединяющая меня со стеной клетки.

Цель проверки была понятной. Я должен был выбраться.

Я потянул руку, лоза плотнее притянула запястье к стене, царапая кожу. Просто вырваться не выйдет.

Я подбирал слова и нашел строки, что вызывали расширение. Я прошептал их, думая о своем намерении.

Голова болела от покалывающей магии, и лоза сдавила еще сильнее. Я подавился. Клетка сжалась, и мне пришлось прижать голову к поверхности за собой, чтобы лозы не расцарапали мне нос.

Будет сложно. Мои чары провоцировали лозы. Если петля на руке затянется сильнее, она сломает мне запястье. Так ловушка раздавит мое тело.

Я снова дышал быстрее, воздух обжигал грудь. Брешь света у ног все еще была открыта, и я видел мир снаружи. Это было ближе всего к побегу. Можно было как-то пролезть туда? Придется опуститься, если я хотел проверить.

Я сосредоточился на дыхании. Все по порядку. Я начал со знакомого.

Мне нужно было сперва освободить руку.

Я повернул голову к запястью. Кожа под лозой была красной. Боль пронзала мышцы, и я закрыл глаза.

Я не мог вырваться, магия только все ухудшила бы. Какие варианты оставались?

Я вспомнил слова Рочио, что она сказала утром:

«Важна не только магия», — я остался для Экзамена, потому что верил, что могу внести лепту, даже если не сильными чарами. Я выжил в проверке с иллюзиями без магии, просто замечая детали.

Я говорил Джудит, что это было ценно — не то, как ты это сделал, а то, что ты нашел выход. Если я мог разгадать головоломку Экзамена, отыскав изъяны в их ловушках, а не используя магию, то… так тому и быть. Я не буду гордиться, но выживу.

Что я мог тут использовать? Тело почти не могло двигаться, кроме левой ладони. Одежда была выбрана для удобства, а не пользы. Прут Марго был в кармане, и это было бы отлично, но лозы вокруг меня не были органическими, они были с металлическими шипами.

Органическое. Я замер. Я увидел перед глазами Джудит, выходящую из теней с кровью, капающей с ее ладони, нож был в другой руке. Мы использовали все, что было под рукой.

Если я не мог расширить петлю на запястье, нужно было сузить руку.

Желудок сжался от мысли. Я заставил себя сунуть пальцы в карман и вытащить прут. От мелкого движения клетка сжалась. Я скривился. Еще медленнее я подтянул руку к груди, прут оказался на уровне моей левой ладони.

Горечь подступила к горлу. Я стиснул зубы.

Чем был большой палец? Разве его можно было сравнить с жертвами всех вокруг меня в Экзамене и жизнях до этого?

Марго говорила не мешкать, если прут мог спасти мне жизнь. Лучше вредить себе, чем кому-то еще.

Я открыл крышку и направил иглу к изгибу плоти под моим большим пальцем. Мышцы напряглись, сердце колотилось в ожидании, а не от боли. Мне нужно двигаться быстро, как только я освобожу руку.

Я приготовился, нажал на прут снизу и вонзил иглу.

Чары прута рвали мою плоть, обжигая, и все нервы в ладони кричали. Вопль вырвался из моего горла. Я отдернул прут, и моя левая ладонь выскользнула, ее часть была в крови, бесполезной. Она вылетела из петли с хлюпаньем, от которого мне стало еще хуже. Кровь струйкой текла по моей руке, боль не унималась.

Лозы дрожали вокруг меня. Моя футболка рвалась, я толкался к бреши со стоном. Я сунул в нее здоровую руку, бросил прут и толкнул себя изо всех сил локтем. Лозы сопротивлялись, но на миг брешь стала шире, и я смог протиснуть туда голову и плечи.

Извиваясь, вскрикивая, когда лозы сдавливали ребра, я оттолкнулся снова. Что-то хрустнуло в боку, и тело вывалилось. Я ударился о землю рядом с прутом, прижимая искалеченную ладонь к животу, пропитывая футболку теплой кровью.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Рочио

Когда лозы изгороди обвили меня, сразу захотелось отбиваться. Я дернула рукой, и присутствие в магии охватило меня от головы до пят так тревожно, что я застыла. Я лежала без движения, темные нити обвивали меня как коконом, и я кривилась, когда их грубая поверхность царапала мою кожу.

Лозы обвили мои запястья и лодыжки. Присутствие держалось, а я с ним подавляла смятение. Оно словно просило меня подождать. Оно уже помогало мне раньше.

Я дышала неглубоко в сужающемся пространстве. Другие звуки пропали. Я подумала о коридорах школы Бруклина, о моментах, когда я застывала у шкафчика или двери, а мимо проходили дети, что издевались надо мной, и я мысленно умоляла их не замечать меня.

Последние лозы встали на место. Ловушка перестала двигаться, ее стены были прочными, но у ног осталась небольшая брешь. Около фута осталось надо мной и по бокам. Присутствие расслабилось в тишине. Я не шевелилась.

Паника грызла меня, но лозы не ранили меня, пока я просто лежала. Может, выбираться из этой ловушки нужно медленно и осторожно.

Я немного повернула правое запястье. Обрубок мизинца обожгло, когда я задела им отростки, но петля не пошевелилась. Она едва задевала мою кожу.

Осторожно, будто применяя хрупкое заклинание, я сжала оставшиеся пальцы вместе, сужая ладонь, и вытащила руку из петли. Я задела лозу костяшками, и петля сжалась, но я уже не была в ней. Я убрала руку, петля крепко стянулась.

Стену вокруг меня немного сдавило. Мое сердце трепетало. О. Из-за этого тоже стоило переживать.

Вытащить левую ладонь было проще. Я чуть поправила равновесие и осторожно вытянула ее. Я снова задела лозу костяшками, но была готова. Пространство вокруг сжалось, но я не вздрогнула. Я потеряла всего пару дюймов. Еще оставалось место.

Я посмотрела на ноги. Кроссовки были проблемой. Придется их снять, а для этого нужно было развязать их.

Я открыла рот, чтобы развязать узел магией, но присутствие ударило меня по лицу, словно накрывая его ладонью. Я сжала губы, и ощущение угасло.

Я не могла колдовать? Ладно, справимся простым методом.

Я не могла сесть в этой ловушке, но это вряд ли было хорошей идеей. Вместо этого я сгибалась в талии, при этом подвигаясь вбок.

Я задела плечом выступ на «полу», и стены сдвинулись еще на дюйм. После этого я двигалась еще медленнее. Наконец, мои пальцы задели верх кроссовок.

Я подергала за шнурки и ослабила их, насколько осмелилась. Чтобы снять их, придется много извиваться, что не было умным решением, но мне хватило бы, если бы они слетели, когда я потяну ногу.

Я потянулась чуть дальше, мышцы живота напряглись, и я повторила процесс с другой кроссовкой. Я обмякла на миг. Пот покрывал лоб и стекал по шее.

Я лежала без движения, а лозы сжались еще на дюйм. Время было на исходе.

Я расслабила левую ногу и потянула ее, намереваясь рискнуть. Пятка выскользнула из кроссовки. Кроссовка врезалась в петлю, и она сжалась, пока я вытаскивала пальцы ног. Ступня болела, когда я обмякла.

Еще одна. Легкотня. Ха!

После четырех дней постоянного колдовства борьба с лозами реально утомила меня. Я представила, как говорю это Финну, и как он смеется и говорит, что мне нужно поработать над укрощением растений.

Я напряженно улыбнулась, но боль в груди росла. Он и остальные, скорее всего, тоже в такой ловушке. Я не могла им помочь, пока не выберусь сама.

Я потянула другую ногу. В этот раз я смогла вытащить ногу осторожнее, лишь чуть задев петлю кроссовкой, но к тому времени все пространство вокруг меня сжалось еще на пару дюймов. Потолок уже почти задевал мой лоб. Я сглотнула.

Брешь света не стала меньше, но ее небольшой размер все равно беспокоил меня. Я отодвинула ноги и потянулась к бреши. Каждый нерв просил меня броситься туда, но мне все это время помогали осторожность и медленность.

Я подвинула ладонь к бреши и проверила гибкость края, легонько надавив ладонью. Лишь немного, чтобы мне хватило смелости давить, когда я просуну туда голову.

Серое небо сверху еще никогда так не радовало. Я вытащила всю руку и потянула тело — и лозу стали сжиматься вокруг меня с дрожью. Ужас пронзил меня. Я бросилась вперед изо всех сил, склонилась и полетела вниз. Брешь закрылась, успев задеть пальцы моих ног.

Моя спина ударилась о землю. Я перекатилась и отползла.

Я повернулась, и мой рот раскрылся. Искусственные лозы нависали над тропой выше изгороди, и они тянулись из разросшегося дерева на десять футов в ширину. Коконы из лоз свисали местами, как жуткие плоды.

От звука шумного дыхания я опустила взгляд на единственную фигуру вне ловушки.

Финн сжался в нескольких футах от меня на дороге, лицо было вытянутым, плечи — напряженными. Он оторвал кусок ткани от штанины и плотно обматывал ладонь. Красноватое пятно уже пропитало ткань, и передняя часть его футболки была в крови.