- Ни кто не сможет дать мне того, что я хочу, - беззвучно произнес Ондзи одними губами, обращаясь больше к самому себе.

Маргарита шла и, кажется, даже не замечала демонов, вяло отмахиваясь от их атак. Падая и каждый раз вставая. На её теле не было живого места - из многочисленных ран сочилась кровь. Странно, но Марго не чувствовала боли - она сосредоточила всё своё внимание на Ондзи, на том, что она должна сделать. Лишь как заклятие повторяла, чтобы он прекратил, чтобы отозвал демонов. Мысли путались, слёзы душили и жгли щёки. Голова была как в тумане. Шатающейся походкой она подошла к парню. Её глаза были влажными, она плохо видела, но отчётливо чувствовала его присутствие:

- Прошу, Ондзи, прекрати. Останови это безумие. Позволь помочь тебе принять и полюбить этот мир, как любим его мы. Позволь свету внутри тебя сокрушить тьму.

Он свёл брови, потом лицо его приняло задумчивое выражение:

- Подойди, дитя, - с добродушной улыбкой мужчина протянул ей руку.

Глаза Маргариты засияли, она подошла. Спустя мгновение её глаза широко раскрылись, в горле застрял немой крик, тело дернулось и обмякло. Азиат извлек окровавленный меч из тела девушки:

- Идиотка! Безнадежно глупая идиотка!

Превозмогая нечеловеческую боль, девушка крепко сжала его руку, он же со всего размаха рубанул мечом по её шее, чуть не снеся голову с плеч - и кровь хлынула из рассеченного горла на её алые одежды.

Меч Маргариты со звоном упал на землю.

Ондзи закричал. Сильно закричал и начал медленно оседать вместе с умирающей девушкой:

- Убить! Всех уничтожить! ВСЕХ!!!

Даниэлла бросилась к подруге.

- Сила исцеления! Сила исцеления! СИЛА ИСЦЕЛЕНИЯ!!! Давай же, вставай, маленькое Высочество! - напрасно златовласая в исступлении надрывала горло, колотя кулаками по полу.

Но чудо не произошло…

На мгновение сражение шокировано замерло.

Тело Маргариты окутало нежное розовое сияние, и она исчезла звёздной пылью, растворившись тысячей маленьких звёздочек. Она даже не успела попрощаться с родителями, с дочерьми и Джоном - до самого последнего она верила, что можно еще всё исправить.

Ондзи посмотрел на Даниэллу - в её глазах он увидел и боль, и гнев, и отчаяние. В них он прочёл смертный приговор.

В это мгновение обернулся Джон, глядя обезумевшими глазами на исчезающее сверкающее розовое облачко. Он понял всё без слов. И острая боль опекла грудь, парализуя дыхание, он не мог сделать ни вдоха, ни выдоха, и взгляд заволокло мутной пеленой. В это с трудом верилось, он не хотел этому верить, и, отрицая кошмарную реальность, разум затопила горячая лавина чувственных воспоминаний, вызывая неприятную резь в глазах от подступивших слез. Ему жестоко и безжалостно вырвали из груди сердце, оставив кровоточащую рану. И задыхался он, как в душной пустыне, и с каждым вдохом опекало все внутренности. Как будто мало испытаний им уже пришлось вынести.

Сквозь самую гущу сражения, не чувствуя боли и усталости, не слыша шума битвы и не замечая ничего вокруг, пробивая себе дорогу мечом, приближался он к страшному месту. Но, раньше него, там оказался Марк. Ему на сердце было тяжелее всего, но он уже привык сдерживать свои эмоции и страдать молча:

- Да что ж ты за тварь такая? Она хотела лишь помочь тебе - потому что любила как друга, как одного из нас, - гнев успел высушить его слёзы, не дав им пролиться.

- Ну всё, Ондзи - ты труп! - парень сначала не узнал голос Джона, до того он был хриплым и надрывным, - Этот долг я выплачу сполна.

Азиат немного отступил:

- Я не хотел.. Она сама... виновата... - в его голосе действительно слышались страх и сожаление, или Джону просто хотелось верить, что её смерть не была напрасной, и в темной душе что-то шевельнулось, похожее на раскаяние?

- Заткнись! - невыносимо было слышать, мыслить, существовать.

- И кто же меня остановит? Ты, что ли? Щенок без роду без племени. Или эти клоуны? - Джон разочарованно понял, что ошибся, и никакого раскаяния не было.

Тут Джон услышал прямо над ухом голос Марка:

- Остынь. Ты с ума сошёл? Хочешь детей круглыми сиротами оставить? Думаешь, Марго похвалила бы тебя за это?

- Это мой бой! - прохрипел Джон, но умом понимал разумность доводов Марка - он не имеет морального права пренебрегать собственной жизнью сейчас, особенно сейчас, ради детей, ради памяти Маргариты он не должен рисковать бездумно, просто ради свершения мести.

- Хорошо, давай по-честному, - Марк подкинул невесть откуда взявшуюся монетку, - Орёл или решка?

- Решка, - рявкнул Красный, совершенно не заботясь сейчас о манерах.

- Прости, друг - право первого поединка за мной, - юноша отбросил монетку, а Джон выругался трёхэтажным матом.

Марку и самому в голову не приходило ничего, кроме мата - снова на его глазах гибнут те, кто дорог ему, и снова он не сумел защитить... Не успел… Это неправильно, так не должно быть. Неужели они обречены снова и снова проживать этот кошмарный сценарий? Правда в этот раз у него остается любовь Мей, забота отца и Александры и преданность друзей. Он кинул быстрый взгляд в сторону Мей, преобразившейся в белое погребальное кимоно, с ярким впечатляющим макияжем японской гейши и длинными ногтями на руках, больше напоминающими когти - и уверенно подмигнув, губами произнес "люблю", а её сердце забилось сильнее и быстрее.

Ондзи улыбнулся:

- Зря ты так, Шнайдер. Ты мог бы стать одним из моих лучших людей. Зная мою слабость к мальчикам твоего сорта… Мы бы хорошо сработались. Ты ведь сам был когда-то одним из нас.

- Моё имя Марк, - спокойно заметил юноша.

- Верный пёс решил показать свою преданность. Кому? Зачем? Гореть тебе в аду, как бы ты не старался замолить свои грехи, - поинтересовался Ондзи с кривой ухмылкой.

- Тогда встретимся там - мы будем жариться на соседних сковородках, - и Марк не скрывал своего отвращения.

- А я как чувствовала, что пацифизм Маргариты добром не кончится. Ну зачем я ей позволила? Я не успела исцелить её, - Даниэлла обреченно посмотрела на Джона.

- Дэни... Сейчас не время корить себя. Я тоже хорош - что я за бог такой, если не смог близкого мне человека от смерти уберечь? - им обои было больно смотреть в глаза друг другу.

А через мгновение взгляды всех присутствующих были устремлены к сражающимся Ондзи и Марку.

Марк владел мечом, словно виртуоз - можно было любоваться и любоваться, не отрывая глаз. Быстротой и ловкостью он напоминал сейчас искусного танцора, исполняющего свою самую главную партию. Ондзи в полном сознании своего преимущества и не менее ловкий, чем его противник, парировал с удивительной точностью. Он нанёс три удара, и кровь потекла из трёх ран на груди юноши, но тот не обратил даже внимания.

Следующий удар они нанесли одновременно. У парня была пронзена грудь - меч проколол лёгкое, у японца - задета шея. Марк закашлялся, и кровь потекла изо рта по подбородку, на мгновение он открылся, чем не замедлил воспользоваться Ондзи, вторично вонзив ему в грудь меч - острый клинок вошёл прямо в сердце.

- Ты меня разочаровал, Шнайдер, - театрально вздохнул он, исчезая в клубе тумана, - честное слово, у меня были на твой счёт большие планы.

Но парню было наплевать на планы азиата - в голове звучала та самая песня, которой научила его Мей, а на ресницах блеснула слеза - как много он ещё хотел успеть, но не смог... Не успел даже прошептать последнее "прости"... Неужто, ему не суждено отметить свой девятнадцатый день рождения, до которого оставалось совсем чуть-чуть? Почему же именно в такие моменты так остро ощущается желание жить?

Позволь же провести вместе Weekend.

Пошли нам, Бог, настоящий Happy-end!

Неважно, в прошлом, в будущем иль ныне -