***

       Они справились легко и быстро, будто всю жизнь тренировались уничтожать призрачных снежных виверн.

       Дэшон успел убить еще одну, остальное — сделали идущие следом.

       И теперь они мчались навстречу белой пелене, и почти добрались до нее, когда за ней загрохотало и завыло, и полыхнуло так, что даже сквозь нее увидели. А сама пелена шатнулась, задрожала.

       — Назад! — крикнул Дэшон.

       Скорее, угадал, чем разобрал хоровой разочарованный вздох за спиной.

       Повел свое животное на плавный разворот.

       Когда рушится что-то опасное и высокое — лучше отойти и занять позицию на вершине знакомого холма. Он был уверен — охотники знали это не хуже, чем он сам, но сейчас спиной ощущал их нежелание разворачиваться.

       Оглянулся через плечо, проверяя, все ли следуют за ним. Бессмысленно проверяя — рвани кто-то сейчас туда, в пелену, его никто не остановит. Потому что если помчится останавливать Дэшон — остальные, не задумываясь, помчатся следом.

       Но нет — все послушались приказа.

       Не было среди них Рэя. Или Йена.

       Оба были уже там, уже среди грохота и воя, но об этом Дэшон старался не думать.

       И все же глянул через плечо еще раз — будто смог бы рассмотреть хоть кого-нибудь.

       Увидел, что пелена уже рухнула, и теперь наползала, накатывала на утес огромной волной, в которой можно было различить сотни силуэтов Снежных волков, осыпалась сверху белыми вивернами, и теперь уже не пелена мешала увидеть, что там творится — теперь у самого края всё это превращалось в снежный вихрь, туда били невозможные здесь молнии, там что-то полыхало, грохотало то ли в небе, то ли внизу.

       Дэшон спрыгнул на холм, виверна нервно потопталась рядом прежде, чем сесть. Через миг он понял, почему: гудела, трещала сама земля под ногами.

       Охотники, спрыгивая рядом, так же растерянно топтались: пытались понять, что происходит. Дэшон и сам многое бы отдал за то, чтобы понять.

       К холму уже мчались остальные отряды — справились с оборотнями. И — слава Мертвым или кому-нибудь еще — увидели Дэшона и поняли, что идти нужно за ним, а не туда, где грохочет.

       И все-таки не все сдержались:

       — Почему мы не летим туда? — гневно спросили рядом.

       Дэшон молча покачал головой и не ответил.

       Даарцы, дикие люди! Им лишь бы лететь туда, где шумно.

       А что там не выживешь, и смысла там в тебе особо нет — так об этом никто не думает.

       Подлетел новый отряд — ребята, что везде и всегда были с Далом.

       И естественно первым делом один из них спросил:

       — Где Риирдал?

       Высокий, статный, очень юный, но явно главный среди них сейчас, когда Дала нет. Как же его зовут?..

       Дэшон снова качнул головой. Он не знал: ни где Риирдал, ни как зовут этого мальчика, ни что вообще происходит. Что отвечать — тоже не знал. Да его и не услышали бы. В стоящем вокруг грохоте вообще трудно было разобрать слова. Он разобрал вопрос, только потому что сам думал о том же: “Где же Риирдал?”

       Глянул на Гъярнору. Мирт, унесший Дала туда, пролетел мимо, когда они мчались навстречу вивернам. А сам Дал что? Остался там?

       Казалось, Гъярнору дрожит вместе с землей. Казалось, еще немного — и она рухнет.

       Где Риирдал? Где хоть кто-нибудь из детей? Остался ли хоть кто-нибудь? Там — Дэшон снова поглядел на грохочущий вихрь на утесе — могло что-то остаться?

       — Мы не полетим туда? — крикнул кто-то над ухом, перекрикивая грохот.

       Дэшон поднял ладонь. Пока нет. Ждите.

       Чего ждать — не знал.

       То ли падения Гъярнору, то ли разрушения земли под ногами — потому виверн все держали наготове — то ли новых снежных монстров, которые вот-вот рванут к ним оттуда.

       Но точно не того, что все вдруг стихнет.

       Но произошло именно это, и произошло мгновенно.

       Замолчало небо, унялся гул земли под ногами, затих рев и грохот, улегся вихрь.

       И Дэшон вдруг понял: погода до сих пор ясная и безветренная.

       В спокойной морозной тишине плавно спускались вниз редкие снежинки. Протянешь руку — послушно сядут на ладонь. Заблестят в лучах Ирхана, который, как всегда в такую погоду, не просто ярко светит — греет. Снежинки даже могут растаять, если достаточно долго пролежат на ладони в его лучах...

       Дэшон всмотрелся в утес.

       Мысленно повторил, попросил неизвестно у кого: “Хоть кто-нибудь…”

       Приказал остальным:

       — Ждите!

       И поднял виверну. Помчался вперед, вжавшись в ее спину, чтобы быстрее. И снова ветер свистел в ушах, оглушительный в наступившей светлой тишине.

       Дэшон так всматривался вдаль, так пытался рассмотреть там движение, что когда рассмотрел — не поверил. Но все равно пустил виверну ниже, быстрее.

       Увидел, что снег внизу собрался огромными сугробами, что весь в крови, в грязи, в странных выжженных пятнах. Потом понял: это не снег, это погибшие белые волки, виверны и еще черт знает какие твари. Лежат сплошным кровавым ковром, местами — кучами. А с края утеса — впрочем, нет, утеса уже там не было — со скалы над морем, что когда-то венчалась утесом, а теперь была укрыта трупами снежных зверей, прямо по белым пушистым шкурам, оставляя кроваво-грязные следы, идет человек.

       Еще ниже, еще ближе, и Дэшон разглядел: Нивен.

       Совсем мелкий в сравнении с этими кучами, измазанный почти полностью, с ног до головы… Это он в крови? Словно выкупался в ней. Идет неспешно, несет что-то в каждой руке.

       Еще ближе — и Дэшон разглядел: мечи. Два даарских меча. Тоже темные, и что-то почти черное, тягучее, не стекает — сползает с обнаженных лезвий, тянется за ним. Еще кровь.

       Везде — кровь.

       То ли Дэшон слишком резко повел виверну вниз, то ли чересчур много крови было вокруг, то ли всё было просто чересчур — на мгновение ему стало плохо, закружилась голова, зашумело в ушах… А может, именно в этот миг он окончательно понял, чьи мечи в руках у Нивена.

       Что-то окончательно оборвалось внутри.

       Да, кто-то выжил.

       Но не его дети.

       Чужой ребенок.

       Да и не ребенок вовсе. Ребенок там не выжил бы.

       “Неужели? — с яростной злостью на себя, на него, на всех вокруг подумал Дэшон. — У тебя наконец-то кто-то — не ребенок?!”

       Опустил виверну.

       Спрыгнул.

       Под ногами просело и хрустнуло. Дэшон не посмотрел вниз. Ему хватило запаха: отвратительного палено-кровавого запаха. С неуместной здесь сладкой ноткой. И еще более неуместной свежей — какая бывает после дождя в Верхних землях.

       А Нивен, кажется, даже ранен не был.

       Смотрел себе под ноги. Будто думал, будто прогуливался…

       Дэшон мысленно выругался так, как не ругался уже очень, очень давно. На своем, почти забытом языке, потому что на даарском языке таких слов не было. Он слишком злился сейчас.

       Попытался убедить себя, что не на Нивена: Нивен просто оказался под рукой. Но — черт возьми! — почему он оказался под рукой?! Он — а не кто-то из них?!

       Нивен остановился напротив. Не дошел нескольких шагов. И все так же, глядя под ноги, ровно произнес:

       — Мирт унес Рэя.

       — Мирт… что?! — Дэшон понял не сразу.

       Во-первых, он уже мысленно похоронил всех и возненавидел за это Нивена, во-вторых, вполне мог ослышаться, так как он явно плохо слышит в последнее время. В-третьих — голос Нивена прозвучал как-то не так.

       Он, конечно, никогда, сколько Дэшон его знал, не отличался живостью интонаций и лишней эмоциональностью. Но сейчас — словно вовсе не живое существо говорило.

       Зато вздохнул Нивен очень живо — демонстративно раздраженно. И поднял на Дэшона взгляд, отсутствующий, мертвый, пробирающий до мурашек.

       “Он всегда таким был, — повторил себе Дэшон. — Я просто отвык”.

       — Мирт, — повторил он, старательно выговаривая каждую букву, будто издеваясь, а может, и правда издеваясь, его не разберешь. — Унес. Рэя.

       — А Йен… — начал Дэшон.

       — Рэй ранен, — перебил Нивен. — Мирт тоже. Ищите их. Могли не долететь.

       Дэшон рассмотрел — щека у Нивена разодрана, явно ударом когтистой лапы: он видел раньше подобные раны. Просто не на такой — не на серо-черной — коже. Теперь рассмотрел: кровь не только капала с мечей — кровь стекала и по щеке. И немного — на шее. Разодран плащ, на плече, на груди, на обеих запястьях изорван в клочья — будто долго и настойчиво грызли, пытаясь заставить бросить оружие. И там тоже всё в крови. И непонятно, чьей крови больше на одежде, на руках: чужой или его собственной.

       И на волосах — волосы, словно смолой измазаны, как у того кривого существа из сна. У Ух’эра. Только это не смола — кровь.

       “Может, — подумал Дэшон, — у Ух’эра тоже волосы пропитаны кровью?”

       А потом подумал, что думает не о том, снова сосредоточился на Нивене.

       Как он на ногах стоит-то?

       — Ты тоже ранен, — сообщил Дэшон очевидное.

       Шагнул к нему, то ли раны осмотреть, то ли получше увидеть, что же с ним такое, что не так, но Нивен сделал такой же короткий шаг назад.

       — Ищите, — повторил во второй раз, отвел наконец взгляд и, обогнув Дэшона по широкой дуге, двинулся прочь. Теперь он шел быстро. Быстро, четко и уверенно.

       “Может, он не ранен? — подумал Дэшон. — Может, показалось?”

       — Нивен! — крикнул вслед. — Пойдем со мной. Во дворце есть лекари!

       — Лекари нужны людям, — не оборачиваясь, ответил Нивен. — Не мне.

       — Да куда ты идешь?! — возмутился Дэшон.

       — Подальше, — бросил Нивен.

       Дэшон ругнулся сквозь зубы и запрыгнул на виверну.

       И правда: чего это он?

       Только что злился, что выжил Нивен, а не кто-нибудь из его детей, а теперь вот это существо, которое уж точно никак не ребенок, говорит ему искать раненого Рэя.

       И что делает Дэшон? Пытается помочь существу.

       Которому — сейчас это особенно хорошо видно — не помочь. Кем бы оно ни было, что бы оно ни сделало, что бы вообще сейчас ни произошло — Дэшону, собственно, плевать — этому существу не помочь.

       Он вскочил на виверну, взлетел, помчался к своим.

       Те все-таки устали ждать — уже летели навстречу. Дэшон встретил их на полпути, крикнул издали:

       — Рэй победил!

       Хоровой радостный рев был ему ответом.

       — Но Рэй ранен! — прокричал Дэшон, дождавшись, пока вопли стихнут. — Мирт тоже! Они ушли ко дворцу! Могли упасть! Ищем! Широкой полосой, за мной!

***

       Виверны умчались прочь, унося на спинах людей.