Глава 24. Последний шаг

Человек не был похож на даарца. Сунься он так же, как старший принц Каарэй, на виверне и через башню, головы бы не сносил скорее, чем представился. Но он сделал все как положено: попросил о встрече заранее, и в палаты Тейрина пришел с сопровождающим, которого выделил для сегодняшней работы во дворце гном.

Сам Крит был занят подготовкой к последнему шагу. К самому последнему шагу.

Тейрин никому бы не признался, но опасался, что его этот шаг убьет. Потому что и после предпоследнего он — будто полуживой. Будто кто-то из его людей так рьяно уничтожал колдунов, что и его слегка зацепил. Почти убил. Опустошил.

Можно было, конечно, начать опасаться, что это кто-то из колдунов бросил в отчаянии заклятие, что отняло у Тейрина душу, но Тейрин как никто другой знал: у него души и не было. У него вместо нее был белый камень.

Наверное, его судьба была предначертана с самого начала, с его появления на свет, потому появился он сразу — бездушным.

“Светлый", — говорит о нем Сорэн.

Странно. Ведь бог лжи — не она, а ее оппонент. Зачем ей перенимать его тактику? Врать о свете, которого нет? Так Сорэн пытается убедить Тейрина в чем-то? Так не нужно его убеждать. Он, может, и выбрал бы другой путь, но другого пути просто нет.

Тейрин покрепче сжал в руке камень, поднялся навстречу вошедшему.

Старик вошел. По лицу видно, что старик, не по выправке. Плечи расправлены, шаг твердый. Глаза — большие, серые, насмешливые, а улыбка — будто старик действительно рад его видеть. Вот никто не рад, а этому старику он очень, очень дорог.

В общем, никак не похож этот старик на представителя Даара.

И размеры не даарские. Хотя он все равно гораздо крупнее Тейрина и того же Крита, и даже стражей… Или это кажется? Потому что с остальными не было такого странного ощущения, а с этим — есть. Что Тейрин — маленький, что Тейрин —ребенок, а он, этот человек — взрослый. Странно, что подобное ощущение было приятным. Не беспомощно-отчаянным, каким Тейрин помнил свое детство. Наоборот — как будто дающим смутную надежду невесть на что.

Тейрин собрался с мыслями, отгоняя странные чувства. 

Старик неспешно поклонился ему. Тейрин ответил таким же неспешным кивком, жестом пригласил сесть за стол и отметил:

— В последние дни так много даарцев посетило мои земли, Мастер Дэшон.

— Надеюсь, я смогу прекратить эту бессмысленную беготню, — кивнул старик. — Хочу вернуть детей домой.

Голос у него был мягкий, ровный — таким голосом убаюкивать. А взгляд — цепкий. Видно, что старик добрый, но лучше его не злить. Потому что взрослый.

"Да что за глупости?!" — возмутился собственным мыслям Тейрин.

— Это — доброе дело, — кивнул старику. — Насколько мне известно, старший принц Каарэй направился в Нижние земли, к Запретным лесам Иным.

— Зачем? — пробормотал будто бы себе под нос Дэшон. — Зачем его туда понесло?

Понятное дело, он не у Тейрина об этом спросил, ведь откуда бы Тейрину это знать?

— Я слышал, — сказал Дэшон через мгновение, и на этот раз уже точно обращался к Тейрину, — что Иные вот-вот нападут на людей. Что они сущие монстры. Но война неизбежна... Странные слухи ходят в Верхних землях.

— Это не слухи, — пожал плечами Тейрин. — Это правда. Люди должны быть предупреждены.

— Зачем? — повторил Дэшон. — Сеять панику — не лучшее решение.

“Ты перепутал, старик, — мысленно фыркнул Тейрин. — Ты не мой советник, а даарский, а мне здесь твои советы не нужны. Ничего ты не знаешь!”

— Если только, — продолжил тот тем временем, — это не попытка отвлечь людей от других проблем…

— Это попытка подготовить людей к предстоящим тяжелым временам, — ровно ответил Тейрин, глядя ему прямо в глаза. — Когда Иные доберутся до нас, мы должны быть к этому готовы.

Тейрин говорил правду. Что не мешало быть правым и Дэшону. Тот смотрел в глаза слишком долго, будто пытался в них что-то найти. Будто совершенно не переживал за правила приличия и за то, что за такое поведение можно и без головы остаться. Тем более — человеку, который хоть и из Даара, но ведь совершенно не королевских кровей.

Что, в случае чего даарский правитель другого советника себе не найдет?

Они там все странные, в северных горах, но этот еще страннее. Как будто совсем чужой — не даарец, вообще не пойми кто, — и смотрит на происходящее очень издалека, очень свысока. Эта отстранённостью едва заметна за цепким взглядом, но она есть. Откуда же он?

Как жаль, что уже не успеть в этом разобраться. Жаль, что он не пришел раньше…

Тейрин повторил мысль про себя и вдруг понял: он действительно жалеет, но речь не о днях — о годах. О том времени, когда он впервые случайно схватился за чертов камень.

Откуда эта глупая мысль, что чужак смог бы помочь? Его здесь и близко не было, да и не стал бы с Тейрином возиться — он был занят царскими детьми, настоящими царскими детьми, не бастардами...

"И где теперь те царские дети?” - тут же спросил себя. А вслух спросил:

— Ты играешь в крисскрай, Дэшон?

Тот кивнул.

— Сыграешь со мной?

Еще один кивок.

Тейрин чуть было не растерялся. Он привык к тому, что играть не с кем: либо не умеют, либо не до того. Всем не до того, все спешат… А спешить как раз не надо. Или это он не хочет спешить, потому что остался последний шаг?

Который, вероятно, его убьет.

Тейрин расставил фигурки по доске. Протянул Дэшону кости. Справился с очередным неразумным желанием сунуть ему в руку и белый камень, и пускай разбирается с ним сам, раз такой умный.

Дэшон бросил кости, сделал ход.

Тейрин ответил.

Спустя несколько ходов подумал: хорошая тактика. Дэшон мягко навязывал игру. Не рвался вперед, не толпился в защите - обволакивал клетки своими фигурами, провоцируя, подталкивая, иногда подставляясь.

“Сильный противник, — подумал Тейрин. — Или глупый. Партия покажет”.

И было очень жаль, что сейчас так тяжело забыть обо всем и сосредоточиться на игре. Сейчас слишком много других фигур на другой карте, слишком много ходов в голове. Потому Тейрин играл бездумно, почти не глядя, и лишь потеряв несколько серьезных фигур и позиций, понял: с этим человеком так играть нельзя.

И стоило собраться с мыслями, как Дэшон сделал очень глупый ход.

— Ты теряешь Рыцаря, — удивленно отметил Тейрин.

Дэшон улыбнулся. Улыбка получилась странной, потому что улыбался мягкий и добрый человек, а пристально смотрел в глаза — совсем другой, внимательный и расчетливый. 

— Я жертвую, — возразил он.

— Не слишком ли многим? — хмыкнул Тейрин и походил в ответ: резко выбросил вперед руку, чтобы схватиться за свою фигурку, но схватился за соседнюю, покачнувшуюся от его движения.

— Нервничаешь? — с мягкой насмешкой удивился гость. Насмешка была почти дружеской, не обидной, но Тейрин разозлился: с ним впервые за долгое время говорили, будто бы свысока. Будто этот гад был умнее. Понимал что-то, чего не понимает Тейрин.

“Ничего ты не знаешь!” — сердито повторил он про себя.

Дэшон сделал еще один странный ход, и Тейрин вновь заставил себя сосредоточиться на доске, продумывая возможные комбинации: чего он добивается теперь?

Один солдат, без подкрепления, шагнул далеко вперед. Зачем?

Отвлекает от чего-то? Пытается перетянуть игру с другого поля?

Закралась еще одна странная мысль, и Тейрин, оторвавшись от доски, снова посмотрел в глаза гостя. Тот всматривался в ответ. Очень нетактичная манера: всматриваться, изучать.

А может, мысль и не так ненормальна. Может, и на игру он согласился только лишь затем, чтобы что-то высмотреть в глазах соперника.

— Не защищен, — тихо сказал Тейрин, кажется, впервые за долгие годы глядя кому-то в глаза во время игры, а не сквозь. От этого становилось не по себе, и в то же время — будто схватился за что-то. Будто появилась точка опоры.

Но у него ведь всегда была точка опоры! Белый камень в руке был его опорой!

В какой момент он перестал опираться на Сорэн? Может, когда понял, что стал пустым? Когда его опустошили?

Тейрин подбросил камень в руке, а потом осторожно положил на край стола.

Дэшон коротко глянул на него, но ничего не сказал, снова уставился в глаза.

— Идешь один, — сказал Тейрин. — А моя армия вот-вот захватит это поле.

И вновь глянул на камень.

— Захватит? — зачем-то переспросил Дэшон.

— Не сейчас, — сказал Тейрин, — через несколько ходов, — и добавил. — Может, не стоит делать этот ход?

— Ничего, — усмехнулся старик. — Пусть будет…

***

И проиграл партию именно из-за этого хода, но выиграл куда больше. Если они верно друг друга поняли, а Тейрину казалось, что именно так и получилось. Значит, Дэшон получил предупреждение. На Нижние земли соваться опасно, скоро там будут не только Иные. Сорэн поведет за собой его армию, потому что не устраивать же поле боя на Верхних. И вот тогда — все поймут, почему принесенные жертвы были необходимы. Впрочем, о них почти никто не узнает.

Тейрин наблюдал с балкона, как фигура Дэшона тает в тумане, что стелился сегодня у подножья замка. Он почему-то надеялся на благоразумие гостя. И понимал — зря надеется. А еще — хотел выйти вслед за ним.

Но помнил: другого пути нет. У него — нет.

Тейрин вернулся в комнату, глянул еще раз на доску, подхватил со стола камень, бросил:

— Я пойду спать.

— На этот раз, — Сорэн, кажется, была недовольна, но Тейрин не обратил внимания, — постарайся открыть свои сны. Не запирай от меня…

— Моих снов больше нет, — ответил он и направился в спальню.

Да, Ирхан был еще высоко, но Тейрин уставал слишком быстро.

А в ближайшие дни предстояло сделать слишком много.

***

Грохот был невыносимо громким. Рушились башни, и стены дворца, все летело в пропасть, а он стоял посреди летящих сверху черных обломков и ничего не мог сделать. И странная мысль беспокоила его: почему они черные? Ведь все было белым, мраморно белым! Что же это тогда рушится?

“Может, — думал Тейрин, — это… я? Это я камнями лечу в пропасть…”

И не успел он додумать эту мысль, как и впрямь рухнул. Захотел закричать, но не смог, потому что от бьющего в лицо ветра задыхался. Никак не получалось схватить ртом воздух. Воздуха не было.