Северин вошла в кирпичное здание и легко нашла Максена. Он, как обычно, сидел впереди. Ей не понадобилось много времени, чтобы привлечь его вниманием. Он заметил её и повернулся. Она жестом показала ему выйти, и он коротко кивнул.

— Все в порядке?

— Мне придётся уехать домой на пару дней.

— Что случилось?

— Моя бабушка умерла. Я должна быть рядом с мамой.

— Сев, мне жаль. Я хотел бы тебе чем-нибудь помочь, — он обнял её.

Он ничем не мог помочь.

Он отстранился.

— Я позвоню тебе позже, хорошо?

— Пойдёшь обратно на занятия?

— Хочешь, пойду с тобой в общежитие?

— Нет, — Северин медленно попятилась. — Скоро увидимся. Ладно?

— Северин! — Максен позвал её по имени. Северин оглянулась. — Мне жаль. Мне, правда, очень жаль.

Северин не знала, связано ли его сожаление с её бабушкой.

Пасмурные дни просто предназначены для похорон. Кому нужно залитое солнцем небо, если умер твой любимый человек?

За нами бабушкино последнее пристанище, перед нами — лимузин. Северин крепко держала за руки маму и тётю Рейчел.

«Она в лучшем мире». Северин сбилась со счёта, сколько раз им говорили подобное. Это слабое утешение; никто не знает, как лучше выразить свои соболезнования, но легче от этого не становится.

Когда она скользнула в машину вслед за мамой, её платье коснулось коленей.

Когда машина тронулась, мама сделала глубокий вдох.

— Как думаете, мы можем пропустить поминки?

Северин посмотрела на Клейси, которая уставилась на потолок машины. Под глазами у нее залегли мешки, которых там раньше никогда не было. От этого Северин стало страшно возвращаться в колледж. Тётя Рейчел протянула руку и взяла ладонь Клейси в свою. Даже если рядом с мамой не будет Северин, у неё есть тётя Рейчел. С ней все будет хорошо.

— Это всего на пару часов, — тихо сказала Северин.

— Я просто хочу провести немного времени с тобой до твоего отъезда.

Северин кивнула.

— Но я же приеду на рождественские каникулы.

— Знаю, детка, — задумчиво протянула мама и посмотрела на Северин.

— Что? — застенчиво спросила Северин.

— Как дела у вас с Максеном?

Северин попыталась сохранить безразличное выражение на своем лице.

— Нормально.

— Северин, не лги мне, — серьёзно потребовала мама.

— Мам, а что я могу тебе сказать? Мы с ним ещё относительно новая пара.

— Знаю. Потому и спрашиваю. На День благодарения ты казалась подавленной и встревоженной.

Северин беспомощно обняла её, хотя ей хотелось только плакать. Позже она займётся этим.

— Давайте поговорим о чём-нибудь другом, — предложила тётя.

— Я просто хочу, чтобы моя дочь была счастлива, — вздёрнула подбородок мама. — Фаза «новые отношения» не должна заканчиваться так быстро.

Северин ничего не понимала. Она не смогла даже кивнуть в знак понимания. Всё, что она хотела знать, — это что именно пошло не так.

* * *

Северин была одета в то же платье. Люди потихоньку расходились, пока не остались только Рейчел, мама и она сама. Тишина в доме сводила её с ума. В столовой громко тикали дедушкины часы. У неё точно съедет крыша, если она ещё хоть раз услышит этот шум.

Она вышла на крыльцо. Снаружи было тихо. Это оказалось неожиданно и странно. В те минуты, что она сидела на крыльце и всматривалась в темноту, Северин чувствовала покой.

Это её дом. И неважно, сколько раз ей хотелось сбежать отсюда, здесь всё ещё жили её воспоминания. Она повернулась и осмотрела улицу. Там начальная школа, куда она ходила. Напротив чистого здания три ряда ухоженных домов. Идеальная картинка.

Жизнь вокруг неё продолжается. Люди спят в своих постелях. Некоторые уходят на работу или на встречу с друзьями — они будут счастливы и будут улыбаться. Пока они говорят о том, что несёт в себе ночь, Северин задается вопросом, как люди продолжают жить, столкнувшись со смертью.

Её пугает и приводит в ужас то, что человек, который так много значил в её жизни, ушёл в одно мгновение. Её бабушка заслужила нечто большее, чем секунду их времени.

— Как ты, детка? — тётя Рейчел вышла на порог, кутаясь в своё чёрное шерстяное пальто. Она прислонилась к перилам и скрестила ноги. На ней всё ещё траурная одежда. Но для Рейчел это нормально. Она умеет носить платья и туфли.

Северин прислонилась головой к опоре крыльца и вздохнула.

— Я дома... но только ради похорон. Бывало и лучше.

Рейчел кивнула и спрятала ладони поглубже в пальто.

— Когда возвращаешься в кампус?

— Наверное, через пару дней, — Северин глянула на ближайшее окно. Там горел свет, но занавески были задёрнуты, и ей не было видно, что происходит внутри.

— Когда ты уезжаешь?

— Через неделю.

Счастливая и оптимистичная тётя исчезла. Рейчел выглядела измученной и уставшей. После сегодняшнего дня все были такими.

— Думаю, я останусь и побуду с твоей мамой. Можешь не волноваться о ней.

— Что она сейчас делает?

— Наверное, сидит с бутылкой вина и рыдает под «Стальные магнолии».

Северин застонала и стащила с головы чёрный ободок. Кожа за ушами пульсировала от давления. У нее началась головная боль, а с учётом того, что мама пьёт, ночь обещает быть долгой.

— Почему она это смотрит?

— Звонил твой отец, он завтра будет в городе.

При упоминании отца Северин подскочила и замерла. Она не привыкла к этому слову. Оно казалось чужим, как будто из другого языка.

— Зачем?

Рейчел потёрла лицо и вздохнула.

— Он слышал, что в нашей семье горе.

— Ты только что сказала мне не беспокоиться о ней.

— И не надо. Твоя мама способна о себе позаботиться. Я скорее о Кристиане беспокоюсь.

Северин уставилась на Рейчел.

— Знаешь, что странно? Я больше привыкла к его имени, чем к тому, что он папа.

Рейчел посмотрела на нее с сочувствием и печалью.

— Слушай, я знаю, его не было рядом. Любой ребёнок заслуживает, чтобы у него были два родителя. Но иногда так не получается... Я верю, что то плохое, что происходит в нашей жизни, готовит нас к реальному миру. Он жесток, — Рейчел повысила голос, чтобы ее слова были более убедительными. Она замолчала и прочистила горло, прежде чем продолжить. — Людям плевать на твою историю. Все пытаются выжить. Но я знаю, что если кто и выживет, то это ты. В конце концов, тебя вырастила чертовски сильная женщина.

Северин кивнула, она знала, что тётя права. Она впитала силу с молоком матери. Она росла, видя только её. Но у мамы есть одна слабость — её отец. Хватило бы пальцев на руках, чтобы пересчитать, сколько раз Кристиан навещал их в этом маленьком городке. И каждый раз это был очень короткий визит, после которого мама становилась тихой, а ее глаза всегда были красными.

— Почему сейчас? — спросила Северин. Рейчел беспомощно посмотрела на неё. — Я не видела его года два, наверное, — продолжила Северин. — А он хочет просто заскочить ненадолго?

— Надолго он не заскакивает. Ты же знаешь своего отца.

— Не особо, — тихо ответила Северин.

Рейчел отошла от перил и села рядом с Северин. Ступенька слегка скрипнула.

— Если он хочет заехать и выразить соболезнования, позволь ему. Он уедет, а мы вернёмся к своей жизни.

— Но сможет ли мама?

Рейчел приподняла бровь и уверенно заявила.

— Конечно, сможет!

Северин не имела в виду ничего плохого. Её мама невероятно сильная женщина. При любой возможности мама напоминала взрослеющей Северин, что та может полагаться только на себя. Одной из причин этого был её отец и то, как он поступил с мамой.

— Вряд ли я смогу быть такой, — призналась Северин.

Тётя медленно повернулась к ней.

— Какой?

— Как моя мама, — объяснила Северин. — Не хочу с такой готовностью отдавать своё сердце.

— Тогда ты никогда не сможешь полюбить. Полюбив, ты исчезаешь. Если ты отдаёшь себя кому-то, ты рискуешь, что тебя уничтожат.