Глава 38. Ведьма

Сидеть в комнатушке было невмоготу. Даарские подвалы вспоминались все чаще, было холодно, а внутри шевелилось что-то нехорошее. Шевелилось неспешно, лениво, сонно и глубоко, но оно было там. И от него пора было избавляться.

Волосы не успели просохнуть, и теперь, короткие и мокрые, топорщились в разные стороны. Йен попытался пригладить их, коротко рыкнул, потому что не слушались — и взлохматил. Скривившись, влез во влажную одежду. Покосился на плащ, лежащий на полу, но поднимать не стал — переступил и направился к двери.

Выбрался из подвала, прошел по наполненному дымом залу, стащил в полумраке со спинки стула чей-то плащ, а со стола, на котором спали, опустив лицо на руки, — сдернул шляпу. Крутнул ее в руке, н‍адел на голову. Выходя, набросил плащ.

На пороге вскинул голову к‍ серому дождливому небу — и оно вдруг посинело, а Ирхан выглянул из-за туч. Свет разлился вокруг, обхватил, обнял его. Стало теплее.

“Как раз обсохну по дороге”, — подумал Йен.

Шагнул с крыльца и направился вперед по улице. Дорогу ему перебежала мокрая собака. Где-то неуверенно чирикнула птица. Лужи под ногами теперь были видны, и даже стало видно, что тут - не одна сплошная лужа. Что их можно обходить.

Стало видно грязь под ногами.

Люди понемногу выползали навстречу свету. Щурились, моргали, растерянно смотрели вверх, будто не понимали, что произошло. Куда делся дождь.

И только Йен сосредоточенно смотрел под ноги. И опустил шляпу пониже на глаза. Чтоб не узнали. Ну, и чтобы лужи обходить.

“Как все-таки тут грязно... — подумал он. — Или везде грязно?”

Он же раньше под ноги никогда не смотрел. Он раньше ни от кого не прятался. Он видел небо. И совершенно не знал, что там, под ногами.

Дом колдуньи нашелся легко — в городе, даже таком грязном, Йен ориентировался куда лучше, чем в лесах. Дом был одноэтажным, маленьким, с кривой крышей и покосившимся крыльцом. Заборчик вокруг него казалось проще переступить, чем искать калитку, но Йен все-таки прошелся вдоль, пока не обнаружил дыру в заборе. Или вход.

Сделал шаг во двор и тут же замер: из-за дома с утробным рычанием на него двинулась черная лохматая псина, размерами тянущая на среднего медведя.

“Черт бы тебя побрал, эльф, — мысленно возмутился Йен. — Если это пес, то я — человек! И ты — человек! И ведьма твоя!”

Существо замерло в шаге от Йена, продолжало утробно рыч‍ать и смотреть исподлобья, опустив косматую голову низко, поч‍ти к самой земле.

— Голова тяжелая, да? — осторожно спросил Йен. — Умный, наверное? Команды знаешь? Сидеть? Нет? Лежать?

Существо замолчало, подняло голову выше и наклонило набок.

— Знакомые слова? — уточнил Йен. — Наверное, ты когда меньше был, тебя пытались дрессировать. А потом уже не пытались. Страшно стало. Или ты их съел.

Пес сделал медленный шаг назад, будто решил незаметно уйти от разговора, а Йен рефлекторно шагнул следом. Замолчал, хмыкнул. Подумал и сделал еще один шаг — и пес шагнул назад вместе с ним. Йен повторил шаг — пес тоже.

Йен подумал еще, спросил:

— А так? — и подпрыгнул.

Пес круто развернулся и бросился за угол.

— Эй! — позвал его Йен, вытянул было шею, чтобы туда заглянуть, но передумал — оттуда утробно зарычали.

— Ладно, ладно, — пробормотал Йен себе под нос. — Я вообще не к тебе. Я к твоей хозяйке.

И направился к покосившемуся крыльцу.

Остановился у двери. Снял шляпу, бросил в сторону. Пес откуда-то рыкнул, мол, чего двор засоряешь. Но не вышел. И даже шляпу не погрыз.

А Йен еще раз взлохматил волосы, осторожно постучал в дверь и так же осторожно позвал:

— Хозяйка! Я там, кажется, тебе собачку напугал...

Дверь, скрипнув, приоткрылась.

Йен решил, что его приглашают. Толкнул ее, сделал было шаг, вовремя отшатнулся, чтоб не врезаться головой в косяк, пригнулся и все-таки вошел. Было тесно. И он слегка зацепил головой потолок, когда попытался выпрямиться.

Ведьма стояла спиной к нему, склонившись над котлом в углу.

Пахло травами, пряные ароматы почти полностью перебив‍али едва уловимый гнилостный запах. Было душно, сыро. И ч‍ьи-то сушеные лапки висели под потолком, вплетенные в связки трав.

“В этом городе будет хоть одно помещение, в котором мне удастся встать во весь рост?” — мысленно проворчал Йен, глянул под ноги, пожал плечами и сел прямо где стоял, на пушистую шкуру. Только к стене сдвинулся, чтоб не посреди дома сидеть. И чтоб об него не споткнулись. Вдруг ведьму на выход понесет.

Ведьма бросила еще щепотку в котел, пробормотала что-то, и Йен удивился: голос был девичьим, чистым. Прищурился рассматривая ее, а она выпрямилась и развернулась. Йен бы отшатнулся от неожиданности, но некуда было — он уже и так в стену упирался. И казалось, дернется посильнее — стена развалится.

Так что Йен не дергался. Просто очень удивился.

Волосы у нее были спутанные, платье - не платье, лохмотья, тряпки. И даже за всем этим — она была красивой. Бледная кожа, тонкие черты лица, брови вразлет и огромные зеленые глаза, которые сейчас смотрели внимательно, настороженно, со звериной опаской. Будто она никак не могла решить: убежать от него или укусить. Но она не бежала, медленно двигалась к нему, плавно, крадучись. По-кошачьему грациозно.

“Не кусаться”, — чуть не предупредил ее Йен. Вовремя прикусил язык — и так странная какая-то, не хватало сейчас ее напугать.

“Тут все странные, — подумал Йен. — Что эльф, что собака, что ведьма...”.

А она дошла наконец до него, резко присела на корточки, всмотрелась в глаза, подалась вперед — оказалась совсем близко. Даже дыхание ее почувствовал. Но никакого запаха. Будто бы ее не было здесь — наважде‍ние, а не ведьма.

Наваждение тем временем тоже принюхалось. И ‍в зеленых глазах вспыхнуло очень искреннее недоумение.

— Только не говори, что ты тоже не знаешь, кто я такой, — шепотом попросил Йен.

— За-атхэ..? — прошептала она в ответ, но будто бы не сказала — спросила.

— Будь здорова? — в тон ей уточнил Йен.

— Ты не знаешь, — проговорила она почти в губы. Так близко, что ее захотелось поцеловать. Он может и поцеловал бы, но слишком отвлекся на искреннюю жалость в ее взгляде.

— Что я должен знать? — прошептал он. И добавил. — Мы шепчем. Давай погромче, а?

— Зачем? — она хитро прищурилась. — Тебе страшно?

— Мне неу… — Йен оборвал себя, прокашлялся и заговорил нормальным тоном. — Мне неудобно. Как и тот факт, что ты совсем вжала меня в стену. Поэтому...

Осторожно положил ладонь у основания ее шеи и медленно отодвинул от себя. Она легко подалась, не отводя хищного, насмешливого взгляда.

— Чего я не знаю? — спросил Йен.

— Ты не знаешь, кто ты такой, — ответила она. — Ты пришел, потому что хочешь узнать. Я тоже хочу узнать.

А потом снова подалась вперед и выдохнула в лицо:

— Я хочу посмотреть.

И улыбнулась неожиданно широко, обнажая белые острые клыки.

— Так, — серьезно сказал Йен, — уважаемая, хватит на меня бросаться.

И снова уперся ладонью в нее и снова аккуратно, но уверенно отодвинул.

— Красивая же девушка, — сообщил, глядя в глаза с легкой укоризной, — чего тебе на мужиков бросаться? Пусть мужики бросаются.

— Ми-илый, — протянула она, вновь хищно улыбаясь и вновь сверкая клыками, — давно прошли те времена, когда на меня бросались. Знаешь, сколько мне лет?

— Сто? — тут предположил Йен. — Двести?

— А ты умеешь делать женщина‍м комплименты, — она заулыбалась еще шире. Протянула к нему руку, положила холодную ладонь на щеку. Погладила.

— Обычно — да, — честно признался Йен и переключился. — Что такое Затхэ?

Слово застряло в голове. Отзывалось смутно знакомым эхом.

Она принюхалась еще раз, удивленно вскинула брови, внезапно скользнула вниз — к его ногам. И рывком стащила сапог. И второй.

— Больно же! — прошипел он. — И вообще — мне кажется, мы еще не на той стадии отношений… Ты что делаешь?

Она разматывала полоски ткани. И тихо бормотала себе под нос.

— Поранился… бедный…

Потом метнулась к столу, схватила коробок с мазью, прыжком оказалась рядом и открутила крышку. В нос ударил отвратительно сладкий запах.

— Не-ет, — тихо простонал Йен, — я ж задохнусь, ведьма! Убить меня решила?

Она, не глядя на него, вскинула ладонь, призывая помолчать и не мешать, и Йен подумал: “Очень знакомый жест”.

И жест, и наклон головы, и даже черты лица у них будто похожие. Кто ты эльфу, ведьма?

“Так, — подумал Йен, стараясь не дышать — чтоб лишнюю порцию этого запаха не вдохнуть. — Если у них с эльфом какие-то связи, означает ли это, что мне с ней связываться нельзя?”

Потому что с ней хотелось связаться. Да и она как будто была не против. Хотя тут Йен еще не понял до конца. Он с ведьмами раньше дела не имел и плохо в них разбирался.

“Ну, ничего, — думал он, глядя на нее, склонившуюся к его ногам. — Все когда-нибудь бывает в первый раз”.

— Что такое Затхэ? — повторил он вопрос, не дающий покоя.

— Может быть, ты, — ответила она, не ‍отрываясь от ног, — может быть, нет. Проверим.

— Проверим к‍ак? — спросил он.

— Я дам тебе зелье, — сказала она, — ты обратишься.

— Чудненько, — тяжело вздохнул Йен. — Я как бы, наоборот, стараюсь этого не делать...

Она вскинулась, уставилась прямо в глаза и снова смотрела дико, хищно, очень пристально. А Йен подумал, что глаза у нее — красивые. Что нигде раньше он не видел таких глаз.

— Ты пахнешь незнакомо, — сказала она, — ты сильный зверь, твою силу слышно издалека. Ты пришел с Севера. Север - место обитания духа Затхэ. Я знаю запахи северных зверей, и ты пахнешь не так. Только Затхэ я еще…

Она замешкалась, подбирая слово.

— … не нюхала, — подсказал Йен.

Ведьма недобро прищурилась, и прищур этот тоже показался знакомым. Либо у них всех Нат-Каде выработалась своя система выражений лиц, либо она близко знает Нивена. Близко, лично и очень хорошо.

Йен чуть было не спросил прямо, но не спросил: не обязательно они остались в хороших отношениях. И если пока она собирается помочь ему — или этому загадочному Затхэ, — то далеко не факт, что согласится помогать другу Нивена.