Место действия: школа Кирин, столовая

— Скажи, почему вместо Ким ШоГона в Америку поедешь ты? — задаёт мне вопрос девушка смотря прямо в глаза.

Девушку я не знаю, студентка со старших курсов. Сидел, ел, никого не трогал, нет, нужно было начать разборки, испортив человеку аппетит! Хребтом чувствовал, что просто так мне это не пройдёт. Сегодня с утра вывесили список тех, кто поедет за океан по обмену. Двое парней-студентов старших курсов и школьница ЮнМи. Я издали глянул на толпу, собравшуюся перед этой бумажкой, все как один в ней — с изумлёнными лицами, и решил — не приближаться. Чтобы на дурацкие вопросы не давать дурацких ответов. Но, недолго музыка играла, как говорится. Нашли в столовой. Судя по нахмуренному челу, требующей ответа — этот ШоГон ей не безразличен.

— А почему я не должна это делать?

— Ты — младше. Он уже студент на последнем курсе, а ты ещё только школьница.

— У меня лучшие оценки среди школьников, — говорю я и привожу аргумент, против которого трудно возразить, — мой TOEIC — девятисот девяносто девять баллов. Чтобы от поездки была отдача, нужно не иметь проблем с общением. У меня их не будет. А каков результат TOEIC у Ким ШоГона?

Девушка на пару мгновений задумывается.

— Для занятий хореографией, — отвечает она, — знание языка не особо важно. Важнее владеть языком движений, который ШоГон знает в совершенстве. А ты танцуешь — как дохлый кальмар! ДжуБон постоянно выгоняет тебя из класса, так как просто не может смотреть на тебя!

— Ну, так я и поеду учиться, — спокойно говорю я, — это же учёба по обмену, а не гастроли.

— А может, это потому, что ты знакома с Ким ДжуВоном?!

Задав вопрос, искательница справедливости, не отрываясь, смотрит мне в глаза. А это что ещё за намёки такие, левые?!

— А может, это потому, что я написала хит «Bye Bye Bye», попавший в Billboard?! — отвечаю я вопросом на вопрос.

Девушка прикусывает нижнюю губу, молча смотрит на меня.

— Всё равно, это не правильно! — всё-таки говорит она, оставляя за собой последнее слово в разговоре и, резко развернувшись, уходит, гордо задрав подбородок.

Пфф… Что это было? Впрочем, что было — понятно. Скорее всего, подруга, обиженная за своего парня, решила покачать права, правда, почему-то на мне. Решила, что я заплачу и откажусь? Щас! Хоть на три месяца, но из этого курятника! Но вот что там за намёки о ДжуВоне? Вот это я не понял…

Время действия: этот же день

Место действия: школа Кирин, малый музыкальный зал

— Отлично, браво! — хлопает в ладоши учитель музыки, — Браво, ЛиХерин!

Раскрасневшаяся от удовольствия скрипачка, раскланивается со сцены малого зала, держа в руках скрипку и смычок. Она только что закончила играть моё «Лето». Ну, не моё, а Вивальди, но, не суть, как говорится. Молодец, отлично сыграла. Можно так и оставлять. Тоже, с удовольствием хлопаю, присоединяясь к сонсен-ниму.

— Отличная, прекрасная музыка! — говорит учитель, поворачиваясь уже ко мне, — ЮнМи, ты, несомненно, талант.

— Спасибо, учитель, — тоже кланяюсь я, но уже из сидячего положения.

— Тебе обязательно нужно закончить консерваторию, — говорит мне учитель, — если ты не растеряешь свой талант, ты стаешь гордостью нации.

— А как можно растерять талант? — интересуюсь я, — Что для этого нужно сделать?

— Время, отведённое человеку для творчества, невелико, — говорит учитель, — обычно, оно ему даётся, пока он молод. И его можно глупо растратить на ерунду. Писать всякие эстрадные песенки вместо вечных классических вещей. Песенки через два года забудут, а время уйдёт…

— За песенки хорошо платят, сонсен-ним, — указываю я учителю на хорошо известный факт, — и слава с них совсем другая.

— Не нужно всё мерять деньгами, ЮнМи! — восклицает учитель.

— Почему? — пожимаю плечами я, — Деньги — это универсальный измеритель. Ими можно померить всё. Чем больше счёт — тем талантливей и известнее человек. Разве не так?

— Деньги могут быть получены и нечестным путём, — напоминает учитель.

— Даже если человек — вор, всё равно, чтобы много украсть, нужен талант. Вот, например, вытащил карманник кошелёк, в котором было три воны, и попался. Про него говорят — мелкий воришка. А если какой-нибудь чиновник из бюджета миллион украл — все про него говорят с уважением. Вот, сидит уважаемый человек. Миллион украл! Хотя, как мне кажется, что незаметно вытащить кошелёк — это гораздо сложнее, чем перевести деньги со счёта на счёт…

Учитель огорчённо качает головой.

— Очень жаль видеть в тебе, в твоём возрасте, столь много взрослого цинизма, — говорит он.

— С волками жить, по-волчьи выть, — перевожу я ему в ответ хорошо известное наблюдение русского народа.

— Как ты сказала? — удивляется учитель, — Никогда прежде не слышал такой поговорки.

— Просто в голову пришло, сонсен-ним, — говорю я.

— Хорошо, — кивает он мне, — наш разговор на эту тему с тобою не закончен, оставим его на потом. Сейчас, давай обсудим наши дальнейшие действия. Господин ДонХё хочет, чтобы я максимально тебя задействовал во всех школьных музыкальных мероприятиях…

Вот же этот ДонХё! Я ему тогда, в карцере, сказал, что предпочитаю одиночество. Видно он решил наказать меня, используя это знание. Запихнуть в толпу школьников, чтобы я вместе с ними чего-то делал. Ну и хитрован-психолог!

— Поэтому, я хочу, чтобы вы, с ЛиХерин выступили вместе, и с новой композицией…

Я что, завод-автомат по производству хитов?

— А как же те, две девушки? — напоминаю я, — Которые одна с гитарой, другая с дудочкой?

— И это тоже, — подтверждая, кивает учитель.

— Но, сонсен-ним, это же, сколько работы?! — возмущаюсь я.

— Не спорю, — кивает он мне в ответ, — работай. А я посмотрю, как ты можешь это делать. Если ты талант, то много времени у тебя на это не уйдёт. Ты — талант?

Учитель с вопросом во взгляде смотрит на меня.

— Нет, я бездарность! — решительно включаю я «задний ход», — Отпустите меня, я хочу умереть где-нибудь на диване, как положено всякой бездарности!

— Как не стыдно, ЮнМи! — осуждающе качает головою учитель.

А чего стыдно-то? Нагрузили работой как последнего ишака и ещё требуют, чтобы ты, ишак, гордился тем, что в конце-концов надорвёшься? Тоже мне, нашли, на что давить… Как говорится, — лучше всех в колхозе работала лошадь, но председателем она так и не стала.

— А ты не хочешь подумать о выпуске диска? — меняет тему учитель.

— Диска? — удивляюсь я, не понимая и переспрашивая.

— Да, с твоими классическими произведениями. Я тут подсчитал, сколько у тебя уже произведений, вполне достаточно, чтобы заполнить диск-миньон. Не хочешь заявить о себе миру, как композитор-исполнитель классической музыки?

Хм… Даже как-то в голову мысль о таком не приходила… Всё как-то эстрада, да эстрада… Почему бы и нет? Если с него будет капать копеечка, пусть даже малая?

Перевожу взгляд с внимательно смотрящего на меня учителя на ЛиХерин, вижу в её глазах уважение.

— Спасибо, сонсен-ним, за хорошую идею, — благодарю я учителя, вежливо наклоняя голову, — я обязательно подумаю над ней.

— Ну вот, — довольно говорит мне он, — хоть что-то для классики.

…

За столиком в школьном кафе сижу, в никуда гляжу. Только что ушла ЛиХерин. Вежливая, благодарная, но, увы, не дружественная. Не получается у меня наладить с ней контакт. Всё с опаской ко мне относится. И ни чёж не делал плохого. Музыку такую классную ей нашёл… Что этим женщинам надо? Непонятно…

Вздыхаю, смотрю, как за мой столик энергично подсаживается СынРи. Без спросу. Как будто мы друганы, не разлей вода. Вот они, гримасы жизни. Мы выбираем, нас выбирают… Не показывая своего недовольства, просто смотрю, что будет делать.

— Как дела? — уперевшись локтями, наклоняется ко мне через стол СынРи.

— Лениво… — отзываюсь я, изображая собой ленивую бурёнку из мультфильма. Ну, надеюсь, что изображаю.