Желудок от густого запаха и неприятного вида внезапно сжимается и пытается выкинуть через рот своё содержимое. Мои внутренности сжимаются в рвотном спазме. Бросив всё к чёртовой матери, пулей вылетаю в коридор, на свежий воздух…

…

Сижу на полу, смотрю. Соображаю, как вступить в контакт. Несмотря на моё полное фиаско с обкакавшимся младенцем, меня, к моему удивлению, не отправили в автобус и назад, а дали шанс реабилитироваться — поручили поиграть с более старшими детьми. А точнее — с одним, который сейчас сидит предо мною на полу и, задрав верх голову, молча таращится на меня, распахнув свои глазёнки. И как мне с ним играть? Пфф… Ладно, будем следовать советам опытных и умных. Например, уфологи, для начала рекомендуют установить просто эмоциональный контакт…

— Привет, — старательно улыбаясь, говорю я, попутно ещё вспоминая, как женщины общаются с маленькими детьми, — меня зовут ЮнМи…

В ответ — ноль эмоций. Всё так же распахнутые глаза и открытый рот. Пфф… Что дальше? Кажется, нужно спросить — «А как нас зовут, таких хорошеньких?». Спросить? Да он, кажется, ещё и не говорит… Сказать — «ути-пути-пути?» А нафига? Что это мне даст? Да и не умею я сюсюкать… Пощекотать? Лучше не стоит. А то у него вдруг отвалится ещё что-нибудь? Он такой маленький… Блин! Оказывается, убирать улицы было не так уж и плохо! Понятно, что делать, сколько делать… А вот с этим что делать? Непонятно…

Сидим друг напротив друга, молчим. Он всё так же разглядывает меня с выражением удивления на лице, я — думаю.

Может, игрушку ему дать? Займётся.

— Слушай, — говорю я, подтягивая к себе по полу жёлтый пластиковый пакет со всякой детской мелочёвкой, — мне тут выдали почти целый мешок с игрушками… Хочешь, посмотреть, что там?

Ноль эмоций. Всё то же пристальное разглядывание моего лица.

— Смотри, какая здоровская машинка, — говорю я, сунув руку в мешок и вынув из него первое в неё попавшееся, — с колёсами!

Ноль эмоций.

Повозил машинку по полу, «побибикал». Добился секундного переключения внимания с меня на неё, но потом опять — разглядывание меня.

Что, так и будем сидеть? Что ж там у меня на лице??

— А вот смотри, самолётик…

Выкладываю. Ноль эмоций.

— Смотри, какая рыбка…

— Кубик…

— Пирамидка… Слушай, я тебе что, Дед мороз, что ли? На вот тебе весь мешок, выбирай, что тебе нужно!

Беру за концы пакет и аккуратно, чтобы случайно не завалить ребёнка, вываливаю перед ним всё его содержимое.

— Гляди, сколько всего! — говорю я.

Ребёнок опускает голову вниз, секунду смотрит, потом протягивает руку и хватает ею освободившийся пакет. Заливается радостным детским смехом и начинает им махать. Сижу рядом, смотрю, как веселящийся малыш размахивает жёлтым пластиковым пакетом и понимаю, что ничего не понимаю.

Пфф… Пожалуй, лучше мне держаться от детей подальше. Ничего я в них не петрю…

…

(несколько позже. Настоятельница заглядывает в комнату, из которой раздаются музыка и громкие радостные детские визги и смех. В комнате царит веселье. Девочки из Кирин, возвышаясь минаретами, танцуют вместе с окружившими их маленькими детьми, а ЮнМи, в углу комнаты, с явным удовольствием играет им всем на простеньком синтезаторе, приткнувшемся у стены[29].)

Время действия: этот же день, вечер

Место действия: школа Кирин

(ЮнМи разговаривает по телефону с директором агентства «FAN Entertainment»)

— Добрый вечер, господин СанХён, простите, что вас беспокою, но вы говорили, что работаете допоздна, а дело срочное…

— Здравствуй, ЮнМи. Что опять случилось?

— Да, в общем-то, ничего серьёзного, но, требуется ваше решение. Только что звонила моя онни, сказала, что в дом к маме приходили телевизионщики. Хотят, чтобы я поучаствовала в их шоу, про то, как маньяка поймала. Но у нас с вами в контракте записано, что такие вопросы решаете вы. Вот я и звоню узнать, что мне делать?

— Никаких шоу. Ты к ним не готова.

— В смысле, не готова? А чего там готовиться?

— Хех! И как ты себе представляешь шоу?

— Ну, дадут бумажку с вопросами ведущего и моими ответами. Запомнить, да и всё…

— Да, это когда шоу «чьё-то», тогда так и делается. А тебя пригласили на «дикое шоу», в котором ведущий может, как угодно издеваться над приглашёнными, пытаясь поднять свой рейтинг и рейтинг канала. Понимаешь?

— А-а… Понятно, сонсен-ним… Я не знала.

— Запомни, ЮнМи. До твоего дебюта — никаких шоу. Первое появление на публике для артиста — очень важно. Выставят тебя в глупом виде, потом всю твою карьеру будут тебе этот случай вспоминать и смеяться. Ну, и соответственно и отношение к тебе будет. У зрителей и рекламодателей. Ты меня поняла?

— Да, сонсен-ним, поняла! Спасибо большое! Никаких шоу!

— Доживём до твоего дебюта, тогда и покажем тебя в лучшем свете, сделаем всё как положено. Если доживём. Ты уже разговаривала с ДжуБоном?

— Нет, занятия танцами у нас завтра, сонсен-ним.

— Почему завтра? Ты раньше не могла это сделать? Чем ты была занята?

— Сегодня мы ездили в детский дом, сонсен-ним. Занимались благотворительностью.

— А-а, понятно. И как тебе детский дом?

— Жуткое место, сонсен-ним. Столько детей!

— Ты не любишь детей?

— Когда их много — нет, сонсен-ним. И когда они в какашках испачканы — тоже нет.

— Ха-хаха! Хорошо вас свозили! Ничего, это полезно, посмотреть на правду жизни. Ты же собиралась заниматься благотворительностью? Как ты будешь тогда это делать?

— Дистанционно, сонсен-ним. Или, найду для этого кого-нибудь постарше.

— Подожди, я кое-что вспомнил! В школьной администрации мне сказали, что это ты установила баллончик с краской у себя в шкафчике? Это так?

— Выдумки и гнусные инсинуации, господин президент, если вам так сказали. Не верьте.

— Да-а? Но мне сказали, что есть доказательства, которые указывают на твою вину.

— Все улики косвенные, господин СанХён. Их можно трактовать и так и эдак.

— А ты откуда это знаешь?

— Со мной разговаривал директор по безопасности школы. Всё, что он мне предъявил — это пять минут смеха для суда.

— Для суда?

— Если будут ко мне приставать с этой краской, подам на них в суд! Пусть там разбираются, кто прав, кто виноват! А то — камеры есть, записи, как мусор мне в шкаф валят — есть, а они ничего не делают, только смотрят, как я на это среагирую! Педагогическая методика у них такая, видите ли! А может, это директор СокГю самолично подбрасывал мне этот мусор, следуя этой дурацкой методике?

— Тссссс… ЮнМи, у тебя нет абсолютно никакого уважения к старшим! Ты что, действительно собралась подать на школу в суд?

— Нет, сонсен-ним. Я собираюсь следовать духу корпоративной солидарности, при условии, если меня не будут доставать. Я очень зла на них, но понимаю, что неудачи в работе бывают у всех. Главное, делать из них правильные выводы. Поэтому, подавать в суд я не намерена.

— Хорошо, понял тебя… Что ж, разумное решение требующее ответных шагов. Я поговорю с СокГю. Да! Ещё. Эта твоя песня — «Почему ты уходишь?» неплохо растёт в европейских просмотрах. Попробуй её перевести на корейский.

— На КОРЕЙСКИЙ?!

— Да. Возможно, раз дело идёт там, то, может, и в Корее она будет успешна?

— Сонсен-нииииим… Я же уже говорила, что лучше первую версию использовать!

— А я тебе говорил, что чтобы деньги собирать в Европе, нужно в это вложиться?! Я тебе это говорил или нет?

— Да, сонсен-ним, говорили… Но, если сделать как я предлагаю, результат будет лучше.

— И что потом, с этим результатом делать? Ради одной песни выстраивать систему сбора денег? Расходы наверняка будут больше, чем прибыль. Ты напишешь ещё песен? Когда это будет и кто их потом будет исполнять на этом, на французском?

— Я могу…