— Я его уже сделала, — отвечаю я и, приподняв со стола листки с заданием, показываю, — вот.

— Принеси, — требует из-за своего стола учитель.

Встаю из-за парты и, сопровождаемая взглядами одноклассников, несу показывать сделанную работу.

— Хм, — говорит математик, полистав и бегло просмотрев мои ответы, — действительно, всё сделано. И давно ты сидишь?

— Минут пятнадцать, сонсен-ним.

Класс, чуть слышно, недовольно выдыхает за моею спиной.

— Почему не сдала, как сделала?

— Не хотела выделяться, сонсен-ним, — отвечаю я, осознанно провоцирую одноклассников.

— Тсссс… — раздаётся чуть слышное сзади.

— Почему? — снова задаёт вопрос учитель.

— Забочусь о других, — говорю я и объясняю, — кто-то бы мог начать торопится, увидев, что понесли сдавать работы и начать делать ошибки в задании, сонсен-ним…

— Понятно, — говорит тот и кивает, — ладно, иди…

Иду обратно на своё место, опять, весь класс смотрит на меня. А чего, собственно? За последние три теста я получил высшие баллы. Никогда ещё в моей жизни не было так хорошо с математикой! Результат в сто процентов правильных ответов позволяет с большим оптимизмом смотреть в будущее. И даёт железобетонное основание посылать по известному маршруту всех, кто вздумает что-то там шипеть про мою «мохнатую лапу»… Пусть идут лесом…

О! А вот и перемена! — думаю я, слыша звон звонка, — дожили…

Время действия: этот же день, вторая его половина

Место действия: карцер школы Кирин. Господин ДонХё, остановившись в дверях класса, по-хозяйски оглядывает помещение. Видя, что «арестантка» палец о палец не ударила, чтобы навести в нём какой-то порядок, осуждающе качает головой. Оглядев и рассмотрев всё, что захотел, ДонХё переводит взгляд на центр, туда, где, лёжа щекой на одинокой парте, дрыхнет ЮнМи. Смотря себе под ноги, чтобы на что-то не наступить, ДонХё направляется к ЮнМи.

— ЮнМи! — стучит он костяшками пальцев в парту, будя ту, которая на ней спит, — Просыпайся!

— А? — вскидывает голову та и, увидев спросонья склонённое над собою красное лицо, кричит в испуге — «А-а-а!», отшатываясь назад.

Бамц! — падает вместе со стулом на пол она.

— Не ушиблась? — вежливо интересуется ДонХё, выглядывая из-за парты сверху, вытянув шею.

— Бррр, — сидя на полу, мотает головою ЮнМи, собирая после падения в кучку мозги и просыпаясь, — это вы, господин ДонХё? А я уж подумала, инопланетяне…

— Простите, сонсен-ним, — спустя пару секунд говорит она, сообразив, что говорит что-то не то, — я ещё не проснулась…

— Как твоё здоровье? — интересуется ДонХё, — Сделав вид, что он не заметил, что говорили о его крашенном лице.

— Спасибо, сонсен-ним, хорошо, — удивлённо отвечает ЮнМи.

— Это хорошо, — кивает ДонХё, — я хотел с тобою об этом поговорить. Может, ты встанешь с пола? Неудобно разговаривать с тобою через парту.

— А? Да, сейчас! — спохватывается ЮнМи и поднимается на ноги. Нагнувшись, она начинает поднимать упавший вместе с нею стул.

— Разве тебе не было сказано навести тут порядок? — интересуется ДонХё, вновь оглядываясь по сторонам.

— Было, — не отпирается ЮнМи, выпрямляясь и ставя стул на ножки, — но, во-первых, никто не сказал, к какому сроку это нужно сделать, а во-вторых, что есть «порядок», сонсен-ним? Я вот лично считаю, что тут всё находится в абсолютном порядке!

— Пустые банки из-под сока и газировки, валяющиеся на полу, ты считаешь — это порядок?

— Я считаю, что порядок, — это когда ничего не мешает заниматься делом, — отвечает ЮнМи, смотря на заведующего учебной частью, — всё что тут валяется, мне не мешает. Значит, тут всё в полном порядке, сонсен-ним!

— Разве тебе не неприятно находится посреди мусорной свалки? — изумляется ДонХё, — Ты ведь девочка?!

— Девочки разные бывают, — напоминает ему ЮнМи о таком обстоятельстве и говорит, — Это не свалка, господин ДонХё, это часть антуража. Все, кто сюда заглядывают, видят, как и вы — мусор и свалку и считают, что я несу наказание, и страдаю. Если я тут уберусь, сонсен-ним, то это уже будет не карцер, а отдельный класс для занятий. Увидев такое, люди решат, что меня не наказали, а наградили. И весь педагогический эффект будет утерян…

Сонсен-ним озадаченно смотрит на разглагольствующую ЮнМи.

— Я считаю, что ученики и преподаватели школы, это одна большая команда, играющая по общим правилам. Поскольку жизнь непредсказуема, в ней порою возникают ситуации, требующие от членов команды поддержки друг друга. Вот, оставляя здесь всё как есть, я оказываю своими действиями поддержку педагогическому коллективу, сонсен-ним, подтверждаю его право на насилие…

— Право на насилие?

— Да, сонсен-ним. Учителя — это школьная власть. А всякая власть должна иметь право на насилие, иначе она тогда не власть, а не пойми, что… Никто не будет её слушать и в конце-концов все просто разбегутся…

Сонсен-ним смотрит на ЮнМи. ЮнМи смотрит на сонсен-нима. Секунд на пять устанавливается молчание.

— Простите, сонсен-ним, — нарушая тишину, наконец, произносит ЮнМи, — кажется, я ещё не проснулась. Лишнее говорю.

— Может, — помолчав ещё, видно для солидности, говорит ДонХё, — это из-за того, что тут… неправильная обстановка? Школа получила твою полную медицинскую карту. Почему ты умолчала о своей амнезии и клинической смерти?

— Я чем-то отличаюсь от других учеников? — с нейтральным выражением лица и нейтральным тоном интересуется ЮнМи.

— Отличаешься, — кивнув, отвечает ДонХё, — прежде всего своим поведением. Остановка сердца — это не шутки. Правила требуют наблюдения за таким человеком. А ты ничего об этом не сообщила, когда заполняла бумаги.

— Когда меня выписали из больницы, — отвечает ЮнМи, — врач сказал, что я абсолютно здорова, за исключением того, что не помню куска своей жизни. В больнице даже сказали, что с таким здоровьем как у меня, таких, в Корее, нужно ещё поискать. О чём мне нужно было сообщать, сонсен-ним? Я абсолютно здорова.

— А как насчёт того, что ты забыла часть своей жизни?

— Но вы же ведь тоже не помните досконально свою жизнь? Наверняка вам что-то придётся вспоминать, если вас спросить. А может случиться так, что и не вспомните. У всех людей такое. Стоит ли обращать на это внимание?

— Да, но ведь ты совсем ничего не помнишь.

— Я восстанавливаю утраченные знания, сонсен-ним, — отвечает ЮнМи, — как доказательство, могу привести результаты моих тестов подготовки к сунын. Их нельзя назвать печальными. Если судить по ним, то, ещё немного времени, и я полностью восстановлю все свои школьные знания, которыми я обладала до аварии. Так что…

ЮнМи пожимает плечами и разводит руки в стороны, показывая, что высказываемые ДонХё претензии, не совсем ей понятны.

— Это да, — соглашается тот, подтверждая свои слова кивком, — всё так, вот только твоё поведение…

— А что с ним не так?

— Ты неуважительно относишься к старшим.

— Сонсен-ним, думаю, что проблема с этим в том, что социальные навыки, после амнезии, восстанавливаются медленней, чем просто знания. Знания — прочитала, запомнила, и всё. А человеческие отношения имеют много нюансов, которые не описаны ни в каких книгах, а нарабатываются в течение всей жизни. Но, уверена, что и с это проблемой я справлюсь. Просто мне нужно потратить на это больше времени. Да и потом? Господин СанХён сказал, что школа Кирин, это место, где собираются творческие личности, которые всегда, несколько «не от мира сего». Что я такого успела сделать, что выделяет меня из их рядов?

— Твоя история игры в карты… Такого тут никто ещё не делал.

— Всё случается в первый раз, — философски пожимает плечами ЮнМи, — но, по документам, по уставу школы, я ничего не нарушила.

— А взрыв краски?

— Это не я! — не задумываясь, тут же отвечает ЮнМи, при этом смотря на красное лицо собеседника.

— Я думаю иначе, — отвечает ДонХё и говорит, — в общем, после того, как школа получила твою медицинскую карточку, господин директор принял решение перевести тебя обычный класс. Но, это не значит, что сейчас возьмёшь свои вещи и пойдёшь отсюда. Ты же, наверное, не хочешь, что бы информация о твоей амнезии стала известной всем?