(***) — Что поделать? ЮнМи девочка из бедного района. В таких местах на мораль смотрят проще.

(**) — Так и есть.

(*) — Я поняла, почему она не пожалела денег. Она, похоже, изо всех сил старается быть похожей на девушку из состоятельной семьи, кх-кх-кх.

(**) — Ну да. Но одним пальто этого не сделать. Нужно ещё много чего. Похоже, бедняжка об этом даже и не подозревает.

(*) — Думаю, семья наследника с жалостью смотрит на её попытки хоть как-то соответствовать его уровню.

(**) — Точно! Кх-кх-кх.

(*) — Я, было, решила тоже купить что-нибудь такого же цвета, но теперь вижу, что мне нужно что-то более солидное, подороже. «BRUNOTTI» — это фирма для девушек с окраины!

(**) — Кх-кх-кх…

Время действия: вторник

Место действия: школа Кирин. ЮнМи и ДонХё.

— ЮнМи! — останавливает проходящую мимо него девушку заведующий воспитательной частью.

— Да, господин ДонХё? — остановившись, оборачивается к нему та.

— Хочу тебя спросить. Ты помнишь, о чём мы с тобою говорили? Ты пишешь извинения?

— Да, господин ДонХё. Пишу.

— Сколько уже написала?

— Эээ… не очень много, сонсен-ним. Знаете, всё как-то не было времени основательно заняться этим вопросом. То одно, то другое…

— Сколько ты написала?

— Ну… почти шесть штук, сонсен-ним…

— Сколько?? Шесть?? Когда мы с тобою говорили, ведь было три?!

— Я же говорю, господин ДонХё, то одно, то другое… Учиться так трудно, сонсен-ним…

ЮнМи плаксиво надувает губки и пытается изобразить взгляд кота в сапогах из невиданного здесь никем мультфильма «Шрек».

— Пфффф… — длинно выдыхает господин ДонХё глядя на эту неудачную попытку.

— Ты записалась на занятия актёрского мастерства? — спрашивает он.

— Да! — с готовностью отвечает ЮнМи, разом меняя выражения своего лица, — Сделала всё, как вы советовали, господин ДонХё. Стала меньше спать и записалась на дополнительные занятия! Работаю над собой!

— ЮнМи, — устало произносит мужчина, — не нужно пробовать на мне свои актёрские таланты. Нужно учиться и делать так, как говорят старшие. Почему ты не написала извинения?

— Видите ли, господин ДонХё, — заложив руки за спину и потихоньку крутясь телом влево-вправо, отвечает ЮнМи, подняв глаза к потолку, — во-первых, их безумно много, этих извинений, а во-вторых, я подумала, и решила никуда не переезжать. Мне нравится в «карцере».

— В «карцере»?! Нравится?? — изумляется ДонХё.

— Да. Знаете, это ведь почти отдельный кабинет. Как у директора. Тихо, спокойно. Можно заняться своими делами, или — поспать. Никто не помешает.

ЮнМи честным взглядом смотрит на озадаченного собеседника.

— Никогда не думал, что услышу такое, — изумлённо крутит головой ДонХё, — все ученики как проклятия боятся оказаться в «карцере», а ты не желаешь из него выезжать! Просто ушам своим не верю!

— Да ничего страшного, — успокаивает его ЮнМи, — всегда что-то случается впервые, сонсен-ним.

— Директор СокГю будет тобою недоволен, — предупреждает ДонХё.

— Передайте господину директору, что я отбываю наказание так, как положено, — говорит ЮнМи, — и собираюсь отбыть его в полном объёме. Думаю, господину директору будет приятно узнать, что я не увиливаю от ответственности, господин ДонХё!

(несколько позже, кабинет директора. Господин ДонХё и господин СокГю)

— Она с ума сошла! — с возмущением глядя на ДонХё из-за своего стола, восклицает директор, — в каком ещё, полном объёме? Да меня первая же комиссия со шнурками сожрёт, когда узнает, что ученицу, с такой медицинской картой, как у неё, я подвергаю психологическим перегрузкам!

ДонХё молча пожимает в ответ плечами, как бы говоря — «а что я могу»?

— И ей всё равно, что она находится в «карцере», одна? — не понимая как такое может быть, вопрошает директор.

— Она считает его своим персональным кабинетом, — отвечает ДонХё, — вы же знаете, господин директор, что многие вещи выглядят по-разному, в зависимости от угла зрения на них.

— Кошмар, — говорит директор, подавшись назад и «оседая» задом в кресле, — кошмар… И как её теперь оттуда выгнать? Если я завтра прикажу ей оттуда убираться, то скажут, что правила в школе не для всех, ведь она не отбыла наказание. А если я её оставлю, могут сказать, что я подвергал нездорового ребёнка недопустимым эмоциональным перегрузкам. И не дай бог, комиссия…

Директор вопросительно смотрит на ДонХё. Тот опять пожимает плечами в ответ.

— Как же я попал в такую неприятную ситуацию? — сам себя спрашивает директор и задаёт, опять же себе, вопрос всех времён и народов, — И что теперь делать?

Время действия: вечер вторника

Место действия: школа Кирин, кафе.

«Вот пятнадцать баксов пролетело, и ага!» — думаю я, неторопливо мешая пластиковой трубочкой в стакане коктейль, — За два дня, считай, треть, проедена. Чувствую, придётся в пятницу, «пастись» исключительно на шведском столе. А может и не только в пятницу, может и в четверг, тоже. Коктейль явно не вписывается в бюджет, но ЧуЫн предложила пойти, посидеть в кафе, вместе с её подругами, а все они себе что-то взяли, не сидеть же мне как бедному родственнику за пустым столом? Взял себе коктейль, кофе — не хочу, чай — дорого, а цветочный отвар — бедно.

Девчонки болтают, я прислушиваюсь, вникаю, подмечаю всякие мелочи в поведении. Эх… Как ни крути, а теперь я в этой половине человечества. Нужно соответствовать…

«… Сегодня, президент Республики Корея госпожа Пак КынХе подписала приказ о назначении нового главнокомандующего Корпуса морской пехоты Военно-морских сил. Как и ожидалось, им стал бригадный генерал Им ЧхеМу…»

По большому плоско-панельному телевизору, установленного у дальней стены, показывают новости. Звук накручен где-то близко к максимуму и телек орёт на весь зал.

— Ой, да выключите вы звук! — болезненно морщась, просит одна из девочек, сидящая за нашим столом, — Ушам больно!

Девочка, сидящая рядом с ней, смотрит на меня, потом встаёт и идёт к барной стойке, решать с бариста вопрос о звуке. Через пару мгновений, звук с помощью дистанционного пульта вырубают вообще. Внезапно становится тихо. Девочка возвращается назад. Задумчиво смотрю, как она идёт.

Интересно, а почему она на меня так посмотрела, перед тем как встать? Хотела сказать, чтобы пошёл я и передумала? Пфф…

— У меня есть фанкам с недавней недели моды, — говорит девочка, которой было больно ушам, — сняли SNSD. Давайте, посмотрим?

Все соглашаются посмотреть. Пока разворачивают и запускают ноутбук, обсуждают вопрос, что лучше смотреть фанкамы, а не постановочные съёмки. На фанкамах артисты выглядят естественно, как в жизни.

Пока перемещаемся на угол стола и устраиваемся, чтобы всем видно было, мне вспоминается указ Петра первого, по которому боярам впредь велелось «говорить не по-писаному, чтобы дурь каждого видна была»! Фанкам, это… это да. Что-то сродни этого указа. Без писаных по пять раз дублей. Безжалостно так.

Наконец, расположились, хозяйка ноутбука запускает запись[37]. На не очень качественном видео видно, как от большой чёрной машины, какой-то странной, ковыляющей походкой, мимо строя поклонников идёт девушка. В странной чёрной юбке и странных туфлях. Не понимая, что это такое, может, какая-то инсценировка, я присматриваюсь к происходящему. Через три секунды до меня доходит, что всё на полном серьёзе и меня внезапно пробивает на «ХИ-ХИ».

(кафе в школе Кирин. За одним из столиков группа девочек что-то с интересом смотрит на экране ноутбука. Внезапно, одна из них заливается громким смехом, изгибая спину назад и поднимая голову к потолку.

— Старуха Шапокляк! — по-русски, сквозь смех произносит она, — Сейчас и Гена с Чебуратором подтянутся! Ах-ха-ха!)