В модельном агентстве за меня взялись серьёзно. Сначала подписали и проштамповали три уже подписанных СанХёном экземпляра контракта, привезённые с собою ЁнЭ, один дали мне, один — ЁнЭ, я ей свой тоже отдал на хранение, а потом начались поиски образа. Помыли мне голову и подстригли. Ничего так вышло. Потом я влез в выданные шмотки и встал под осветители и фотоаппарат. Быстро отсняли, потом стали думать — то у них вышло, или не то? Пользуясь моментом, я потихоньку зашёл сзади, посмотрел на экране монитора получившиеся снимки. Да вроде бы, неплохо…

— Слишком просто, — сказала в этот момент женщина, как я понял, отвечающая за дизайн. Или — «моделлинг». Короче, по-простому, за внешний вид модели. За «образинг».

— С её лицом можно получить более яркое решение. Нужно…

Женщина, прищурясь, оценивающе смотрит на меня.

— Нужно изменить ей причёску!

Причёску? Так ведь только что стригли?!

— Ей нужны светлые волосы!

Мне?! Блондинко? Я-я, натюрлих? Она с ума сошла?

— Осветлять не будем, — приняв решение, говорит деловая дизайнерша, — покрасим!

— Э, простите, госпожа, — подаю я голос, — но это серьёзное вмешательство в мой… этот… имидж! Я хочу получить от своего агентства на это разрешение.

— Мы потом перекрасим тебя обратно, — легко обещает мне тётя, видно не желая тратить время на бюрократию.

— Простите, — снова говорю я, вспомнив, что мне говорили в Кирин, — но в школе мне говорили, что нельзя соглашаться в такой ситуации. У меня ещё съёмки в фильме. Путь президент СанХён разрешит.

— Съёмки в фильме? — недовольно выпячивает губу тётушка, — Ты из «FAN Entertainment»?

Я киваю.

— А где тогда твой менеджер? Пусть она решит этот вопрос. Зачем — президент?

— Мой менеджер — стажёр, — вздохнув, говорю я, — и я, стажёр. Оба мы с ней — стажёры. Поэтому, вопрос моего образа, лежит вне её компетенции, а в компетенции господина СанХёна. Решить его может только он

— Ладно, — вздохнув после секундной паузы, говорит тётя, — сейчас попробуем получить разрешение…

(ещё час спустя)

— Совсем другое дело! — радуется тётя, — Отличные снимки! ЮнМи, иди сюда, посмотри!

Благодарю, иду, захожу за стол, смотрю на монитор.

Мд-а, действительно… Оригинально. Тут все тёмненькие, светлые волосы сразу бросаются в глаза. А мне — даже нравится. Может, так и оставить? В школе точно — ахнут! Окей, оставлю так, посмотрю, что из этого выйдет…

Время действия: суббота

Место действия: дом мамы ЮнМи. Большая кухня. Мама, большим ножом, режет небольшие кочаны капусты для кимхчи. Закончив резать один кочан, берёт в руку следующий. В этот момент, в дверь кухни заглядывает белобрысая ЮнМи.

— Привет! — радостно говорит она.

Мама замирает, не узнавая.

— А меня на всю следующую неделю из школы отпустили, буду сниматься в фильме, — радостно сообщает ЮнМи и добавляет, — правда, здорово?

У «омеревшей» мамы, наконец узнавшей дочь, разжимаются пальцы и кочан капусты, со смачным хрустом шмякается из них на пол.

(несколько позже. Семья смотрит телевизор)

— Так и пойдёшь? — спрашивает меня СунОк, имея в виду цвет моих волос.

Всё время, пока я пересказывал последние новости, она то и дело бросала взгляд на мою причёску.

— Да, — киваю я, — в школе нужно, наконец, забрать медальон СыХона, я ему обещала, что заберу, вещи кое-какие взять постирать, да и неделю ходить в чём-то нужно.

Мама неодобрительно качает головою.

— Уж не знаю, — говорит она, — не слишком ли это… вызывающе, дочка? Никто не красится в такой цвет.

— У меня такая теперь работа, — пожимаю я в ответ плечами, — могут покрасить и в зелёный, и в красный, и синий. И вообще, что в голову «моделингу» взбредёт. Привыкайте.

Мама опять качает головой.

— Уж не знаю, дочка, смогу ли я, — говорит она, я тебя ведь даже не узнала, потом, только когда твой голос услышала, поняла, что это ты.

— А у неё ещё и голос поменяется, — напоминает маме СунОк, — врачи обещали. Когда мутация закончится. Ма-а, может, нам стоит взять у неё — отпечатки пальцев? Во что её покрасят в следующий раз?

— СунОк, солнышко, что ты такое говоришь? — огорчается мама, — Это ведь так непросто работать моделью. Всё время нужно отлично выглядеть, а волосы от частого окрашивания — портятся. Нужно будет купить лечебный шампунь. И мазь. Я знаю одну знахарку, она делает мази по старинным рецептам. Если её втирать каждый день в кожу головы, волосы всегда будут как новые!

СунОк с сомнением смотрит на мамины волосы.

— Ма? — спрашивает она, — а ты сама-то пробовала?

— Да чего уж мне пробовать, деньги тратить? Я уже старая. Это вам, молодым нужно, чтобы парни на вас обращали внимание…

Понятно… Старая песня о главном. Что-то как-то сомнительно, по поводу чудодейственности мази… Я уже немного ознакомился с традициями народной медицины. Использование живьём сваренных кошек легко позволяют предположить в её составе наличие самых неожиданных ингредиентов… Будешь потом себе с умным видом втирать себе в голову жабью икру. Да ну его нафиг! Лучше я куплю себе что-нибудь заводского розлива. Пусть оно будет не так чудодейственно, по своему составу, но, по крайней мере, есть гарантия, что не облезешь за пару месяцев…

СунОк, похоже, придерживается таких же взглядов, как и я, потому, что принялась рассказывать маме, как много сейчас всяких шарлатанов, которые пользуются доверчивостью честных людей. Слово за слово и мама обиделась, поняв, что её старшая дочь не верит в её способность отличить «правильную знахарку» от «неправильной». И считает купленное ею просто выкинутыми на ветер деньгами. СунОк допетрив, что мама обиделась и принимается «грести назад», говоря, что я как бы да, но видите ли, но… В общем, в конце-концов она просит прощения у мамы и «перекидывая тему», снова обращается ко мне.

— А в школе, если ты придёшь с крашенными волосами, это не будет нарушением правил? — спрашивает она.

— В правилах нет ничего о цветовой дифференциации штанов, — шуткой отвечаю я.

— Каких ещё… штанов? — хмурится онни, не понимая.

— Нет, цвета волос в правилах школы не указываются, — отвечаю я, — о причёсках написано, что они должны быть аккуратными и соответствующими учебному заведению.

— А твои волосы — соответствуют?

— Вот в понедельник и узнаем, — обещаю я.

Мне тоже это интересно. В модельном агентстве мне, после съёмок предложили «покраситься взад», вернуть, как было, но я за день устал, и сидеть опять почти час в кресле, перекрашиваться, не было никакого желания. Да и честно говоря, мой новый внешний вид мне понравился. «Свежо», я бы так сказал.

— А фотографии? — спохватывается мама, — В агентстве тебе дали твои фотографии?

— Дадут, — обещаю я, — сейчас нельзя, а вот как выйдет реклама, тогда — дадут.

— Понятно, — слегка опечаливается мама.

— Где можно купить хороший коньяк? — спрашиваю я.

— Зачем тебе? — настораживается мама.

— Хочу подарить звукорежиссёру-сонбе, — и поясняю, почему, — мне ещё, похоже, долго с ним работать…

Звукорежиссёр, конечно, ещё тот «огненный перец». Изменение скорости записи — это его откровенный косяк, но… Мне ещё с ним работать. Потом, после «вспышки ссоры» подавленной авторитетом президента СанХёна, мы вернулись к деловому общению, выяснилось, что материала мало, а музыки, у звукорежиссёра, много… Ну, вот он и сымпровизировал, гад, порезав мою музыку самым адским образом. Будем завтра переделывать. Думаю, что бутылка коньяка, с моими извинениями, поможет значительно улучшить этот процесс. А то, вроде бы, как бы, я, виноват — понаписал много, а бедный звукреж не знает, как ему, бедному, выжить в таких невыносимых условиях изобилия.