Странствия с облаками и совершенствование в Дао – незабываемое для Ван Липина время, это был второй пик его жизни.

В это время старики передавали ему знания о законах движения небесных тел, о сущности социальных метаморфоз, учили врачеванию и гаданию, технике выхода духа и движения снов. По мере совершенствования Ван Липина в выплавлении мастерства Трех Бессмертных из приемов завершения Драгоценностей Духа каждый из стариков вдобавок передавал ему свое собственное всю жизнь лелеемое искусство.

Теперь Ван Липин окончательно понял, в чем состоит задача этой его жизни, и не хотел уронить своей миссии и обмануть доверия воспитателей.

Он уже глубоко усвоил принцип единства Неба, земли и человека и овладел приемами соединения друг с другом сердца человека, сердца земли и сердца Неба. И на взгляд стариков, Ван Липин, этот «рожденный» ими младенец, постепенно вырастал.

Смех и беззаботность рассеивали дорожную усталость, Учителя и ученик, упивались слиянием сердца и природы.

Однажды они вышли на широкую дорогу, проходившую между горами. Время от времени их обгоняли машины. Чжан Хэдао приподнял ногу и выразительно посмотрел на свою совсем уже износившуюся обувку. Цзя Цзяои сейчас же ощупал у себя за спиной котомку, как бы к чему-то готовясь. И Ван Цзяомин, подтянув пояс, кивнул: «Все в порядке». А Ван Липин в это время, проводив глазами удалявшуюся машину, обернулся посмотреть на приближавшуюся другую.

Когда задняя машина поравнялась со стариками, они вдруг оторвались от земли и с грохотом прицепились к борту грузовика. Только тогда Ван Липин опомнился и со всех ног бросился вдогонку. Машина была уже далеко, а старики залезли в кузов и оттуда улыбались Ван Липину. Сообразив, что опять попался в ловушку «трех стариканов», он собрался все свое искусство, в один миг пролетел более ста метров и тоже прицепился к борту. Затем легонько подпрыгнул и оказался в кузове. Старики встретили его хохотом, а он невольно покраснел.

Машина мчалась вперед, и шофер, смотревший прямо перед собой, не догадывался о том, что происходило у него за спиной в кузове. Послышавшийся смех очень его удивил. На этой горной дороге машин немного, а пешеходов совсем не видно, откуда же смех? Он опять послышался, совсем близко, не иначе, в машине кто-то есть. Но ведь никто же не садился? Шофер глянул в зеркало заднего вида – и точно, в кузове люди, да еще старики, это уже совсем странно. И он нажал на тормоза.

Открыв дверцу, с подножки кабины заглянул в кузов – никого. Не с ума ли он сходит? Но на этом пределе сомнений послышался голос: «Спасибо, хозяин, что подвез!» Шофер обернулся и увидел перед машиной четверых – троих стариков и мальчика, они приветственно ему махали. Шофер хотел расспросить, кто такие, но они уже сошли с дороги и скрылись в сторону гор. А секрет был в том, что Учителя и ученик, видя, что машина останавливается, использовали прием сокрытия тела и сошли с нее. Шофер, конечно, увидеть их не мог.

Они двинулись дальше и в один прекрасный день подошли к подножью западного пика гор Хуашань.

Подняв глаза, смотрели они ввысь. Гора эта обладает удивительной мощью, будто великан стоит, подпирая небо макушкой, прекрасная и величественная.

«Описание Западного пика гор Хуашань» входит в «Дао цзан». В нем упоминаются все достопримечательности Хуашаня, а предваряет его предисловие, написанное в правление танского императора Сюань-цзуна. Там говорится:

В небе есть Четыре Начала, по звездам их находят. На земле есть Пять Сторон, горными пиками они отмечены Когда Инь и Ян соединяются свободно, все сущее в них обретает форму. Когда цзин и ци излучают друг друга, шэнь проясняется в них. Западный пик великого Хуашаня действует как Великая Инь, Тьма вещей расцветает здесь, поэтому зовутся горы Хуашань (Цветущие). Пик, расположенный к западу от центрального, зовется Западным пиком, он находится на месте Семи Дворцов. По абрису очень крут и со всех четырех сторон виден. Высота его пять тысяч жэней, отвесные стены внушают трепет. Другие горы не могут соперничать с ним. Его ци чисто, его мощь велика, его Элемент – Металл, его зодиак – Телец. Впереди него ущелье Цветущий Ян (Хуаян), позади область Цветущая Инь (Хуаинь), слева окружают его персиковые леса, справа добывается ланьтяньская яшма. Внизу есть металлические треножники и каменные пещеры магов и отшельников, наверху – волшебные травы и красная яшма.

Хуашань знаменит своей неприступностью. Он состоит из пяти пиков: восточный зовется Чаоян (Обращенный к солнцу), Западный – Ляньхуа (Цветок Лотоса), южный – Лоянь (Падающий Гусь), северный – Уюнь ( Пять Облаков), а центральный – Юйнюй (Яшмовая Дева). Пять пиков как будто смотрят издали друг на друга. Пики крутые и с голыми плоскими вершинами, как будто срезанными ножом или срубленными топором, вскарабкаться на них чрезвычайно трудно. «С древности на Хуашань ведет одна дорога», и эта дорога, к тому же, так узка, что, поистине, «один муж преградит дорогу, так десять тысяч не пройдут».

У сунского поэта Коу Чжуня есть такие стихи:

Но у Хуашаня есть и другие удивительные свойства. Он находится к югу от реки Вэй, просторная долина которой тянется на север. Хуанхэ в своем беге на десять тысяч ли делает на лессовом плато гигантскую излучину и после нее, недалеко от подножья Хуашаня вдруг поворачивает на восток и течет прямо к морю. Южнее проходит хребет Циньлин, пересекаемый рекой Ханьшуй, еще южнее – горы Дабашань. Далее на восток – горы Юйсишань, а там уже необозримая глазом Северо-Китайская равнина, тянущаяся до самого моря. Если провести прямую, скашивающуюся на юго-запад вдоль Большого Хингана, она как раз разделит Китай на Западную и Восточную части. Восток и Запад представляют собой два естественных экономических района. А Хуашань расположен почти в самой середине этой косой линии. Значение Хуашаня, как видел его танский Сюань-цзун, с точки зрения традиционной культуры, и значение его с точки зрения культуры современной, по содержанию, конечно не совпадают, но они сосуществуют. Даосы соединили обе точки зрения. Они видят здесь не только особое расположение гор, но и наполняющие их «текучие» вещи, а именно, «ци» и «ветры».

Хуашань с давних пор был местом, где выплавляли «ци» и «ветры». И именно в этом состояла главная цель прихода сюда Учителей с учеником.

По узкой горной тропке шаг за шагом продвигались они вверх. Первый шквал «культурной революции» улегся, но следы, оставленные хунвэйбинским «выметанием вон», кололи глаза. «Туристы» стали редкостью, немало достопримечательностей этих мест было порушено. Обломки кирпича и черепицы зарастали травой. Учителя приходили в эти горы не раз, и нынешнее положение их поразило.

Теперь они карабкались звериной тропой вдоль крутых обрывов. Это был самый опасный путь на Хуашань. Каменные ступени шли почти отвесно. Страхуя друг друга, путники продвигались гуськом, один человек сверху, другой внизу, и нижний мог видеть только подошвы верхнего. Если тут обернуться и посмотреть вниз, покажется, что стоишь на лестнице, висящей в воздухе, страх охватит невольно.

На половине пути Учителя приказали Ван Липину остановиться, обернуться и посмотреть на еле виднеющиеся отверстия входов в пещеры на дальнем пике. Они сказали, что это и есть то место, где один из «Семи Истинных Людей Севера», Муж Великой Истинности Хэ Датун совершенствовался в истинном достижении Дао. Муж Великой Истинности, странствуя с облаками, пришел на Хуашань и выдолбил себе в стене утеса пещеру, чтобы совершенствоваться в выплавлении . Но едва он закончил работу, как явился один его собрат. За спиной он нес охапку тростника и сказал, что ему негде медитировать. Он попросил Мужа Великой истинности уступить ему свою келью. Истинный Человек Хэ сразу же согласился и начал выдалбливать себе пещеру в другом месте. Когда вторая пещера была закончена, пришел с просьбой еще один собрат по Дао. Истинный Человек Хэ уступил и ему. И так день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Сколько железных заступов было здесь истерто, сколько пота пролито, неизвестно, а готовые пещеры все уходили его собратьям. И когда была выдолблена семьдесят вторая пещера Истинный Человек Хэ достиг, наконец, Дао и сделался Истинным.