Из своей ежемесячной очень маленькой зарплаты Ван Липин на жизнь тратил мало, это уже стало привычкой. Получив зарплату, он прежде всего думал о Деде и Отцах-Учителях, покупал самые нужные в хозяйстве вещи и тащил в хижину на горе Сишань. Родители его в этом поддерживали и одобряли. В то время все жизненно необходимое, как продукты, так и мыло, спички и т.п., выдавались по числу прописанных. И родители всегда старались немного сэкономить, чтобы Липин мог отнести на гору. Родители очень переживали, что не могут помогать старикам больше, слишком уж ограниченны были их средства.

Старики, живя в пещерах, привыкли к трудностям. И во время странствий они не брали у людей ни денег, ни пищи. И даже излечивая от болезней и избавляя от бед, не просили вознаграждения. Сейчас на Сишане они развели огород, где выращивали зерно и овощи, сами собирали топливо, в общем, жили самостоятельно. Когда Ван Липин что-нибудь приносил, старики всегда благодарили и извинялись, они боялись стать обузой для семьи Ван. А Ван Липин всегда со смехом отвечал: «Да дома еще есть, нам хватит, а то, что Учителя попользуются этим, для нас будет радость».

В любое время года Ван Липин ходил в рабочей одежде, но не в такой промасленной и грязной. как у других, а в очень аккуратной и чистой. Питался по большей части солеными и свежими овощами, очень просто. В отношениях с людьми он был очень гармоничен и свободен, но не болтлив, походил на скромную девушку. Чистый сердцем, не питающий материальных желаний, он был слит с Природой, погружен в Чистый Покой, а выглядел румяным и веселым.

Опять кончилась зима, земля встречала весну.

По горло сытые горестями люди тоже раскрыли глаза, увидели синее-синее небо, зеленую-зеленую землю и свет надежды.

Как во вселенной обращение звезд постоянно, так и в человеческом обществе Истина, Добро и Красота не могут быть разрушены насовсем.

И в хижине на вершине горы Сишань восстановилась прежняя атмосфера. Старикам уже не нужно было прятаться, каждый день приходили люди, просившие «почтенных докторов» полечить, и сами они развели возле хижины и цветы и огород, так что все вокруг расцветало.

Днем Ван Липин был на работе, вечером же отправлялся к старикам и по-прежнему непрерывно совершенствовался.

Весенний дождик льет всю ночь, а утром подует ветерок, тучи разойдутся, вот уже и безоблачно и ясно.

На работу Ван Липин ходил радостно. Отношения между рабочими стали гораздо непринужденнее, чем раньше, разговоры свободнее. Однажды Ван Липин услышал, что его товарищи говорили о буддизме и даосизме, что, вот, мол, монахов в монастыри снова возвращают, что правительство даже само подвигает людей на то. чтобы они становились «монахами», что такие «монахи» получают зарплату, днем ходят на работу, а вечером возвращаются домой, правда ли, нет ли.

Слушая эти толки, Ван Липин внешне был спокоен, внутри же у него все волновалось. После работы он побежал прямо на гору, чтобы поскорее сообщить новость Учителям и порадовать их.

Он взбирался по склону быстрыми шагами. Далекие горы мягко вырисовывались на краю неба, розово-красное вечернее солнце заволакивало все вокруг своим светом. У берега реки стоял задумчивый бык, тянувший шею к прозрачному потоку, пролетела с юга стая гусей, медленно растаяла в воздухе.

Ван Липин невольно засмотрелся на эту весеннюю акварель. На память пришли строчки древних стихов:

Он не помнил, чьи это строчки и удивился, почему они всплыли сейчас. Невольно.

Дед-Учитель знал наизусть немало древних стихов, и многим из них научил Ван Липина, и сейчас должны были бы вспомниться какие-нибудь более радостные, славящие весну стихи.

Весна пришла в горные монастыри. это верно, скоро наступит весна для буддизма и даосизма.

Ну, хорошо, весна – это цветы, а цветы – это весна, распускаются сто цветов, весна повсюду. А все-таки, чьи же это строчки? А, вспомнил, это стихи поэта эпохи Южных Династий, Фань Юня. Они называются «Разлука». Такие хорошие стихи, и почему такое название?

Больше Ван Липин о странном появлении стихов уже не думал. А думал о том, что Дед и Отцы-Учителя снова встречают весну своего дела, и это очень здорово.

Это дело всей их жизни –совершенствоваться в трудностях, чтобы были продолжатели Великого Дао, чтобы оно распространялось в Поднебесной. У них только одно стремление – чтобы человечество узнало истину бесконечности космоса и то, что человек имеет в нем свое место и свое значение, что у него есть светлый путь к своему уделу. Но сколько же среди живущих есть таких, кто способен понять эту истину и личным примером проводить ее в жизнь?

И когда внутри самого человечества идет непрерывная война, народ загнан в угол, да и природе наносится ущерб, наука, техника, интеллект в каком-то смысле сделались уже орудием самоуничтожения человечества, кому еще нужна великая мудрость, проповедуемая буддизмом и даосизмом?

А весна и поворот судьбы – разве не дают они людям новых надежд?

В таких раздумьях Ван Липин незаметно подошел к дверям хижины кузнеца. Тут он подобрался, сосредоточился и подошел уже с улыбкой, как ни в чем не бывало.

Наставник Чистого Покоя возился перед входом с цветами и деревьями. Увидев Ван Липина, он обернулся к хижине и крикнул: «Юншэн пришел!»

Из дверей тотчас же появился Дед-Учитель, в одной руке одежда, которую он латал, а другую тянет обнять Ван Липина. И Наставник Чистой Пустоты пришел из-за дома с огорода, руки в земле, приговаривает: «Только что Учитель тебя поминал, велел мне зелени нарвать, а ты уж тут как тут!»

Ван Липин помахал коробкой, которую держал в руках: «А я сегодня принес вам кое-что вкусненькое – соленый арахис, чтобы жилось веселее!»

Дед завел Ван Липина в хижину, а Наставник Чистой Пустоты пошел собирать зелень. Потом Отцы-Учителя занялись приготовлением ужина. Ван Липин же отобрал у Деда одежду: «Я починю».

Наставник Чистого Покоя сказал: «Учитель, а когда Вы успели и этому Юншэна научить?»

«Это называется „Яблоко от яблони недалеко падает“», – встрял Наставник Чистой Пустоты.

«Это называется „самоучка“», сказал Ван Липин. Иголка так и ходила в его руках.

Посмотрел Дед, как ловко работает ученик, а потом вполголоса спросил: «Сынок, а что вчера не приходил?»

Ван Липин прыснул со смеху и поклонился: «Учитель, Вы постарели, путать начинаете. Я ведь вчера вместе с вами на гору ходил, а когда вернулись, вместе медитировали, дождик еще шел, как это Вы забыли то, что было всего полсуток назад?»

Оба Отца-Учителя посмотрели на Деда, но ничего не сказали.

«Да, вспоминаю, было такое, а может и не было, вчера от сегодня не отличишь, и вправду поглупел от старости». Говоря это, Дед не спускал с Ван Липина глаз.

«Ну, ладно, – невозмутимо сказал Ван Липин, – завтра купим тетрадку, записывайте в нее все, что происходит, так все и выяснится».

«Нет уж, нет уж, не надо, тетрадка денег стоит, а тебе деньги надо собирать, они еще понадобятся». Дед чуть помрачнел.

Ван Липин этого не заметил и, продолжая работать иголкой, сказал: «Деньги вещь внешняя, зачем их копить?»

Подошел Наставник Чистого Покоя и повернул разговор в другую сторону: «Учитель хотел сказать, что тебе семью надо кормить, например, жениться будешь, как без денег обойдешься?»